59/1000 ТРАВМЫ
1000лиц1000слов
- Расскажи, что тебя занимает больше всего сейчас?
- Поскольку у меня СДВГ, боюсь, для этого не хватит ни времени, ни пространства, так как это калейдоскоп каких-то тем. Стабильно меня интересует мой внутренний мир. Как всё устроено, как психологически я (и мы все) растем, как переделываются какие-то паттерны. Я очень люблю обнаруживать не то, что мешает жить, а то, что можно скорректировать и жить лучше.
Мне вообще нравится меняться. Раньше мне нравилась фраза “Не дай вам Бог жить в эпоху перемен”. В последнее время я думаю, что перемены - это круто. В политическом смысле, в смысле перемены места жительства. Да, поначалу страшно. У меня был уже опыт эмиграции - я из Ташкента.
Мне нравится наблюдать за любым преображением. Я в этом вижу Бога. Как всё меняется - это такой красивый процесс. И более того: ощущение, как будто ты - этот Бог, наблюдатель, который видит эти преображения.
Если перейти к мирским делам, меня интересуют деньги. Еще несколько лет назад мне было бы стыдно об этом сказать, ведь деньги - это “так приземленно”. Но деньги - это всего лишь деньги, и мне нравится открывать в себе какие-то убеждения, которые не позволяли мне зарабатывать деньги, а сейчас у меня появился азарт.
- Почему пришлось уехать из Ташкента?
- Всё банально: СССР развалился, и многие узбеки стали прямо говорить русским: «Вали в свою Россию».
Хотя мама и без того всегда хотела переехать в Россию. После развала СССР родители вообще прыгали до потолка. Папа мне позже объяснил, что дополнительным мотивом было то, что “у него две девочки.” Мы с сестрой входили в подростковый возраст, и он не хотел, чтобы нас домогались.
- Домогались? Неужели так сильна разница в социокультурных особенностях?
- Мы с мамой ездили в 1998 году в Ташкент продавать квартиру. Мне было 15. Я ходила в 45-градусную жару в полностью закрытом джинсовом комбинезоне. Мама мне транслировала: “мало ли что, вдруг пристанут”.
- У тебя есть какой-то нелюбимый вопрос? О чем ты не любишь говорить?
- Не люблю простых вопросов. Хотя что считать простым вообще? Наверное, что-то автобиографичное, типа, “какую музыку вы любите?” Сейчас меня интересует сама жизнь. В депрессивном эпизоде меня волновало только то, когда я сдохну. Это пришедшее состояние радости жизни, когда в мир смотришь глазами ребенка, глобализирует взгляд на мир и любовь к миру. И перестаешь любить простые вопросы.
- Ты очень долго шла к тому, что “позволять себе” - и многоточие. Позволить себе БЫТЬ такой-то. Чувствовать то-то
- Сейчас вот так проговариваю это слово - “позволить”... Как будто есть какая-то барыня, и она такая: “Я вам ДОЗВОЛЯЮ”. Это вообще какая-то родительская позиция по отношению к себе: ты маленький - и я тебе ПОЗВОЛЯЮ. Когда ты становишься взрослым, ты перестаешь ждать, что кто-то тебе что-то позволит. Сейчас я понимаю, что только я сама себе чего-то не позволяю, а если я что-то не позволяю - я отношусь к этому с уважением. Раньше во фразе “ты не позволяешь себе” был какой-то укор. У меня была тысяча причин не позволять себе: быть счастливой, радоваться жизни и так далее.
У меня сейчас интересная стадия: я на стороне детей. Во всех людях, которые приходят ко мне в жизнь, я вижу их детскую часть и сопереживаю ей: недолюбленности, например. Да, иногда наши переживания кем-то могут обесцениваться: “Ну да, не долюбили его, ну так не инвалид же!” Но мы как будто не даём никому, в том числе себе, ощутить эту недолюбленность, похныкать, отгоревать, потому что долюбленности каждый из нас, несомненно, заслуживает.
- Ты вообще много видела детей, которым "додали"?
- Ну да, я вижу таких. Они как будто более устойчивые. А завидую ли я им? Мне ведь моя недолюбленность тоже дала многое
- Что, например?
- Как минимум, стремление к поиску. Вообще у меня какой-то конфликт в этом плане внутри. Вот, например, большие достижения в спорте: возможны ли они без того, чтобы бить детей, унижать их? По-моему, кто-то из блогеров сравнивал США и Россию в плане достижений в художественной гимнастике. И Россия - первая в мире, а США - условно, вторые (не помню, какая конкретно была страна, неважно). Там детей не бьют - и они вторые. А у нас бьют - но мы первые. Так вот, я согласна быть второй.
- Когда начались твои трансформационные кризисы и к чему всё в итоге может прийти, как думаешь?
- Если смотреть лет на 5 назад - то когда я поменяла отношение к жизни, к смерти, своему представлению о том, как всё устроено. Я поняла, что есть разные версии меня и можно между ними бесконечно метаться, а можно просто выбрать одну и по ней жить. Я выбрала, что в этом воплощении мне просто надо выбрать себя и не предавать себя, идти в честность. Хотя всякие эзотерические мои знакомые говорят, что я в этом мире просто для красоты. А мне как с этим смириться? Я всю жизнь заслуживала любовь, мне надо было “быстрее, выше, сильнее”! А меня как будто обесценили.
Знаешь, у меня сейчас какая мечта? Стать топ-моделью 40+, 50+. Просто хочу колесить по разным странам и фотографироваться. Я люблю красиво и стильно одеваться. У меня это получается.
- Когда ты видишь свои травмы в людях, которые с тобой пересекаются, что ты чувствовала и чувствуешь сейчас?
- Я сейчас в стадии, которую можно описать цитатой: “Никогда не вмешивайся в чужое страдание. Человек должен устать от самого себя и от своих спецэффектов в жизни, чтобы принять осознанное решение что-то изменить. Не мешайте людям созревать”. Это самое трудное: не мешать созревать. Потому что хочется сразу “причинить добро”. Раньше я директивно говорила, а сейчас стараюсь аккуратнее, через вопросы. Я даю человеку порассуждать. Это уважение к чужому пути.
Сейчас меня интересуют готовые к переменам люди. Грубо говоря, я пошла к психологу, когда у меня в голове была паника а-ля “доктор, я хотела вскрыть вены ВЧЕРА, и меня это НЕ ИСПУГАЛО, что мне делать?” То есть я достигла такого состояния, когда я стала готова к переменам.
- А если не грубо говоря - была ли ты на самом деле в таком состоянии? И способна ли ты довести дело до конца?
- Наверное, во мне не умирала та часть, у которой сохранялся - как бы это назвать? - инстинкт самосохранения, память души, которая знает, что суициднуться - можно, но придется пройти всё то же самое, но только со звездочкой. И не факт, что справишься. Меня всегда что-то останавливало. Или я просто вовремя обратилась за помощью.
В начале депрессивного эпизода у меня сразу появилась эта фраза, которую какая-то часть личности пытается под ковёр всегда замести: “Я не хочу жить”. Но я не стала заметать ее под ковер, и договорилась с собой произнести ее громко и четко. Я буквально закричала: “Я не хочу жить!” И сам собой возник вопрос: “Чего тут не хватает?” А не хватало “Я не хочу ТАК жить”. И “так” - это путь. Надо выяснить, КАК ты хочешь жить.
- Почему же некоторые люди всё-таки доходят до конца?
- Хочется верить, что это их взрослый осознанный выбор. Если даже говорить в контексте Бога: он дал нам жизнь, но он же дал нам свободу воли. Значит, в том числе, право расстаться с жизнью. А мне было это очень трудно признать, потому что у меня бабушка умерла, когда мне было 6 лет. И это одна из самых ранних моих травм. Потому что для меня она была важным взрослым. И в какой-то момент я осознала злость: с моей точки зрения, она решила меня бросить.
- Опиши себя тремя словами.
- В инстаграме шапка - это 100 знаков. Это просто ад. Я и так придумала, и сяк, что там написать. Недавно у кого-то увидела выражение “Слишком пиздат, чтобы уместиться в три строки”. Так что можно я не буду называть эти три слова?
Я сейчас подумала: почему я всегда так триггерилась на религию? Потому что для меня религия - это попытка уместить Бога в коробочку. Себя я тоже постоянно пыталась куда-то втиснуть: в 100 знаков, в профессию, представление о мире, в рамки политических взглядов. Зачем? Человеку дана свобода воли, но при этом мы стремимся к несвободе - даже когда ты пережил амнезию, ты понимаешь, что, наверное, ты не готов к такой абсолютной свободе и ищешь точки опоры, что-то “привычное”.
Свобода - это пространство вариантов. В ней трудно - и это тоже нормально. И мы для себя придумываем ограничения.
- Когда ты приняла, что у тебя СДВГ? Ты несколько лет назад и не упоминала об этом
- Сейчас я осознала, что это какая-то индульгенция. Мне сказали: “С тобой всё норм”. Особенность, которая заставляет меня страдать, даёт мне свободу - и я вижу в этом выгоду. Конечно, было бы хорошо, если бы однажды купировались проявления СДВГ. Но если мне сейчас мама упрёком напомнит про фотоаппарат, который я потеряла в 7 классе, я отвечу: “Знаешь что? Вообще-то у твоего ребенка была проблема, и ты могла бы позаботиться об этом как-то”. Я потеряла тот фотоаппарат не потому что я была “недостойна жизни”, “рукожопая”, “недоделанная” и так далее. А потому что СДВГ - это особенность мозга.
- Несколько лет назад ты говорила о том, что ты позволяешь себе быть такой и такой. Потом - еще какой-то. Ты отслеживала, как у тебя это менялось и развивалось?
- Когда я ушла со всех работ, это можно сравнить с тем, что я кинула себя в океан, не умея плавать. Но возникло любопытство: а давай себя проявим так-то. Что будет, если не выбирать себе одну профессию?
Люди в депрессивном эпизоде ставят себе задачу ЧЕМ-ТО ЗАНИМАТЬСЯ. Но какие нахрен занятия, когда тебя свалило в буквальном смысле? Обрати уже внимание на то, что у тебя внутри.
Много было времени потрачено на сопротивление. Но это тоже неизбежно. Иногда кажется, что “надо было тогда вот это…” - но нет никакого сослагательного наклонения. Всё уже случилось лучшим образом.
- Что бы ты изменила в людях?
- Мне часто говорят: “Кать, войны всегда были, будут”. Но я романтик-идеалист, который верит, что пройдя через депрессивный эпизод или депрессию - или какую-то мировую, типа катастрофы, не дай бог, ядерную войну - произойдет что-то такое, что люди во всем мире поймут, что мы - единое целое. И когда мы это поймем, войны исчезнут. Сейчас мы все против войны - а с собой воюем. Если ты не можешь остановить войну внутри - как ты мировые остановишь?
Мне бы хотелось, чтобы это осознание, что мы единое целое, как-то произошло менее болезненно, но это невозможно.
Тут - школа. Наверное, идеальный мир где-то существует - где-то там, где души уже 750 тысяч секстиллионов раз перевоплотились. Нет ничего однозначно плохого и хорошего, и всё нас куда-то ведёт. А тогда - надо ли что-то менять в мире? Или он уже совершенен?
- Что самое странное ты делала в своей жизни?
- Такие вопросы тоже не люблю. Неожиданные. Или из разряда “я никогда об этом не думала”.
Многим кажется странным, как я одеваюсь. Или что я не хочу детей. Но это всё про других. А ты же спрашиваешь, что лично я воспринимаю странным. Тогда - ничего. Иногда я вспоминаю, что у меня было два брака. Это так странно - у меня была ДРУГАЯ жизнь! Не в смысле, что она была плохая. Но она как будто не про меня.
Мне нравится быть странной. И мне нравится эта провокация, мне нравится, что я буду привлекать внимание. Но сама - считаю ли это странностью? Не знаю. Что такое вообще странность?
- Вторая часть этого вопроса, может, будет проще: а что самого странного делали знакомые тебе люди?
- На лбу татуировку набивали)
- Почему это странно?
- Ну потому что я бы так не сделала) Не нахожу для себя смысла этого делать.
Какой еще странный поступок можно привести в пример? Мне иногда кажется странным, что мы задаемся вопросами, ответ на которые вроде бы очевиден, а мы что-то ищем в них еще.
- О чем бы ты хотела забыть?
- Ни о чем. О периоде, когда мой бывший бил меня ногами - забыть? Схуя ли?! Потому что это не позволит мне второй раз попасться туда же.
Иногда кажется, что хочется забыть моменты, за которые стыдно. Стыд порой невыносим. Я подростковую себя не приняла. Никак не могу с этой девочкой объясниться, например: “Не надо было так соблазнять понравившегося тебе мальчика, тело это не единственное, чем можно было его зацепить”. Представляешь, как у ребенка была сильна установка на то, как будто бы у нее, кроме тела, нет ничего, что может кому-то понравиться? С этим хочется разобраться и, наконец, увидеть эту девочку. А я не вижу ее. Потому что я многое забыла. Я наоборот хочу вспомнить всё это болезненное, чтобы ее увидеть. Я хочу вспомнить, как было больно в подростковом возрасте, как было страшно, невыносимо, одиноко. Потому что это позволит мне туда направить свою любовь. Там очень виноватый подросток.
- А если бы тебе сказали, что можно сохранить какое-то одно воспоминание, о чем бы оно было?
- Когда меня отучали от соски (года 3 мне было, наверное), мне сказали, что соску съел Пушок - болонка с 4 этажа. Пушок часто бегал по лестнице или сидел в коридоре. И однажды я поднимаюсь, вижу его на лестнице, грожу ему пальцем и говорю: “Низя, Пушок, Таты таку мама” («тАтой» меня звала сестра, «така» - это соска, «мама» - есть). Это очень трогательная история, у меня невообразимо много тепла к той Кате, о которой у меня все эти воспоминания. Светлая, маленькая девочка с распахнутыми глазами и еще неизраненная. Любить такую так легко… А ты попробуй полюбить ту себя, которая шлет нахуй, “отвали”, “закрой дверь с той стороны”.
- Если бы у тебя была возможность поговорить со знаменитостью или персонажем, с кем бы ты поговорила?
- С Навальным. Были периоды разочарования в нем, но смерть меня во многом убедила. Для меня его уход - смерть многих моих надежд и иллюзий.
Я всегда чувствовала в себе, что я могу за свои убеждения на костёр, на плаху - куда угодно. И мне все крутили у виска. И тут вдруг появляется человек, который делает ТАК. Наверное, у меня только фигура Христа вызывала такие же чувства, типа, “ну ты же знал, КУДА идёшь - и всё равно пошёл?!” Я потеряла человека, с которым можно было бы поговорить про вот это - “на плаху за убеждения”. Я вдруг увидела через него, что с такими своими убеждениями я - нормальная!
Мне нравится история про трикстеров, мне Руслан Джурабеков (актер “Кукольного театра”) рассказал про это всё. Трикстер - это герой, или даже архетип, который появляется с новыми идеями, но он не разрушает старое. Например, Христос. Я Христа люблю и обожаю - как человека. И у трикстера есть определенные черты: он умирает и воскресает. Когда Навального отравили и он выжил, уже тогда у меня было ощущение: “Кто-то пишет сценарий? Это же трикстерская история!” Но в итоге его все равно убили. И я верующим задавала вопрос: “Если бы сейчас пришел Христос, вы бы его распознали?” Отвечают: “Не знаю”.
Я бы спросила Навального о Пути. Нет ничего интереснее Пути. Некоторые люди очень красиво проходят свой Путь.
- Какую суперспособность ты бы хотела?
- Две. Первая - замедлять время. Вторая - телепортироваться. Время и пространство - всё, что мне нужно) Путешествовать люблю.
- О чем бы ты спросила у меня?
- Счастлив ли ты?
- Я подумаю. А что такое счастье вообще?
- Не знаю. Могу попробовать описать свои счастливые состояния. Одно из открытий моей жизни заключается в том, что когда ты говоришь: “Вот у меня будет больше денег - я буду счастлив”, “Вот умрёт тиран - я буду счастлив” - это ничего не имеет общего с реальностью. Счастье - это такая штука, когда ты ощущаешь себя частью ВСЕГО. Просто едешь на велосипеде с какими-то троюродными племянниками где-то в глухой деревне под Рязанью. Нет забот. Семья - рядом. Я тогда вдруг ощутила ценность семьи. Или, например, еду в маршрутке, а какая-то четырехлетка рассказывает, как она сделала маникюр и прочее, прочее. Или, например, я написала сценарий для свадьбы, и ко мне ведущая подходит и говорит: “Катя вот как ты это делаешь? Я восхищаюсь”. И ты видишь в этом волшебство, божественную искру. Все, что тебе дадено, - раскрывается.
- Что такое женственность?
- Женственность - это же просто одна из черт женщины. Не настройка по умолчанию. В каждом же есть анима и анимус, так? Женственность - это половина меня. Это та часть, которая про доверие миру. Связь с Богом. Как бы его кто ни понимал. Ощущение того, что мир тебя любит. Что мир - это мама, которая любит безусловно. Мужественность - это больше про действие.
- Так какой бы ты вопрос мне задала, если не про счастье?
- А почему не хочешь на этот отвечать?
- Да потому что он локальный. Заданный здесь и сейчас - он локальный. Мы стоим на вершине холма и смотрим на сверкающий ночными огнями город. Я люблю это место, и сейчас я вспоминаю, каким оно было за год до войны, когда мы с тобой делали «Миленький Channel». И я тогда был счастлив. Да, мир с тех пор изменился. И это место изменилось - ёлочки тут выросли, раньше их не было. И в процессе нашей беседы что-то во мне изменилось, я что-то благодаря тебе перепонял.
Это - счастье. Такой будет ответ. И я - счастлив.
Но это локально. Сейчас мы разъедемся, я опять вернусь к своим делам и снова буду несчастен.
- Поэтому это дурацкий вопрос. Большинство наших проблем - от того, что мы считаем счастье чем-то растянутым во времени. А это всего лишь какое-то локальное ощущение. Для меня счастье - это не только быть “с частью” этого мира, это про то, что тебе что-то интересно и любопытно в этом мире.
Что ж, если у тебя не про счастье спросить… Ты есть хочешь? Может, мы поедем уже, поедим?)
Многое из того, что я делаю - не благодаря, а вопреки. Для меня и моей деятельности нормально, когда на 999 человек, которые НЕ приняли того, что я делаю и НЕ поняли того, что я делаю, приходится 1 человек, которого мне удалось впечатлить, вдохновить или очаровать.
Многие считают, что я так высказываюсь только для того, чтобы спровоцировать, разозлить, задеть. Не буду с этим спорить, однако считаю, что именно провокация способна иногда поспособствовать тому, чтобы человек задумался, огляделся, посмотрел на что-то другими глазами. Сделал не то, что всегда. Подумал не так, как всегда. Почувствовал что-то новое. Иногда эта провокация задевает его собственную травму, и бывает тяжело признать, что наши мотивы - похожи. Особенно когда всё ещё больно.
С Катей всё иначе. Она не может НЕ нравиться. 1 из 1000 в ее случае - это человек, который НЕ впечатлился ей, который НЕ вдохновился. Ее искусство общения в том, что оно базируется не на провокации, а на очаровании.
Тем не менее, "люди сцепляются своими травмами". Может быть, вопреки. Люди отражаются своими травмами. При внешней непохожести здоровых мотивов и активностей травмы тянут нас друг к другу, чтобы мы чему-то научились. Стали сильнее, поняли больше, взглянули дальше. Научение - это неотъемлемая часть внутреннего роста. Когда в конце концов хочется делать не то, что всегда, не то, к чему привык. Подумать не так, как прежде. Почувствовать что-то новое. Взглянуть глубже, понять больше, почувствовать шире.
Связь двух травм - связь более глубинная и менее очевидная. Но порой кажется, что это просто мазохизм. Взрослеть вместе, прорабатывая травмы друг друга, очень больно. Инстинкт выживания вынуждает любыми путями избавиться от боли.
Например, уйти.
Интервью записывалось в августе 2024 года, а в октябре 2024 года Кате пришлось срочно эмигрировать. Поэтому я не мог оставить это интервью без актуальных вопросов.
- Из-за чего пришлось уехать?
- Из-за доноса. Хотя достоверно неизвестно, был ли он на самом деле. "Сорок Сороков" написали пост во время моей командировки на Дальний Восток, куда я поехала, чтобы посмотреть корпоративный спектакль, поставленный по моему сценарию. Я писала его для дальневосточного крупного ритейлера. Мне показали пост, в котором зэтники обращаются к губернатору Хабаровского края, типа, “какого хера с вашим крупнейшим ритейлером сотрудничает либералка из Пензы?!” И там еще упоминалось про запрос в МВД. Я связалась с правозащитниками, они сказали, что у меня есть 10 дней. Я за неделю собрала вещи, написала доверенности, и 1 октября 2024 года улетела в Стамбул.
- Как проходит твоя адаптация? Насколько ты адаптировалась?
- Я не думаю, что адаптировалась. Я вообще не понимаю, в какой стране я хочу жить - к счастью, выбор велик. Хотя всё больше стран вводят визы для россиян. Ходят слухи, что и Черногория введет визы. Я думаю, что адаптация займет год. Но если взять все страхи от эмиграции за 100%, то в реальности только примерно на 40% они оправданы. И они немного другие.
Я пока не очень понимаю, что сколько стоит в евро. Но сразу перестала считать, что сколько стоит в рублях. Сейчас я в той стадии, когда у меня заканчиваются деньги, мне хватит буквально на 2 месяца снять квартиру, но пока нет и страхов. Несмотря на приближающуюся "катастрофу", я себя не шпыняю, потому что слишком много чудес в моей эмиграции, и я не думаю, что банально умру с голоду. Ну и в долгосрочной перспективе я хочу вернуться в профессию, скорее всего - в телевизионную.
Многие, кто через это всё прошел уже, стараются меня наоборот немного “гасить”, потому что у меня сейчас много энергии. Многие, кто приезжают и сильно активничают, быстро сваливаются в депрессию или перенапряжение. Потому что для психики это стресс. Но я реально сейчас чувствую себя очень счастливой, и не знаю - связано ли это с переездом или нет, потому что до отъезда из России я уже чувствовала себя счастливой вне зависимости от внешних факторов. Тут я просто поняла, что может не быть денег, отношений, стабильности, но можно всё равно оставаться счастливым. Счастье не всегда выстраивается на тех опорах, которые я считала для этого необходимым.
- А что у тебя происходит вот прямо сейчас?
- На днях переезжаю в квартиру, нашла очень дешевый вариант. Потом планирую переезжать в Сербию, потому что там мне понравилось больше. Для меня основным фактором стало не море, а чтобы дома было тепло. Дом, где я сейчас живу, очень холодный. Приходится надевать пару штанов, несколько кофт и так далее. В Белграде есть центральное отопление. Дальше - жизнь покажет, я нацелена на Евросоюз и проживание, например, где-нибудь в Испании.