5/9

Пор почти поверил, что они могут быть нормальными.

Прошло три недели после того, как он сорвал браслет-трекер. Тити действительно перестал следить за ним открыто, хотя Пор знал, что он продолжает проверять его расписание и иногда появляться в неожиданных местах. Но Тити учился сдерживаться. Он перестал дарить подарки без повода, перестал вмешиваться в его учёбу. Они встречались по вечерам, гуляли по кампусу, иногда ужинали в маленьких кафе, и Пор впервые за долгое время чувствовал себя почти свободным.

Почти.

Он знал, что это спокойствие было хрупким, как стекло. Он видел, как Тити сжимает челюсти, когда Пор задерживается на пару лишних минут. Он чувствовал, как Тити напрягается, когда его телефон вибрирует от сообщения от кого-то, кого он не знает. Но они не говорили об этом. Они оба делали вид, что всё хорошо.

Именно в этот момент в их жизнь ворвался Норт.

Это случилось на лекции по молекулярной биологии, когда профессор объявил, что к их группе присоединился новый студент по обмену из Сеульского университета. Дверь открылась, и в аудиторию вошёл высокий парень с идеальной осанкой, тёмными взъерошенными волосами, которые падали на лоб, и сияющей улыбкой, которая, казалось, освещала весь зал. Он был одет в простую белую футболку и джинсы, но даже в этом выглядел как модель с обложки.

— Привет всем, — сказал он на безупречном английском с лёгким акцентом. — Меня зовут Норт. Я приехал из Кореи на семестр. Надеюсь, мы подружимся.

Аудитория оживилась. Девушки зашептались, парни настороженно притихли. Норт обвёл взглядом зал, и его взгляд остановился на Поре. Он улыбнулся шире и подмигнул. Пор почувствовал, как кровь приливает к щекам, и быстро уткнулся в тетрадь.

Норт сел за соседнюю парту, прямо рядом с Пором. Он явно не был застенчивым.

— Привет, — сказал он тихо, пока профессор начинал лекцию. — Ты, наверно, самый умный здесь. Я вижу, как ты пишешь. Ты всё схватываешь на лету.

Пор поднял на него глаза, смущённый.

— Я просто много занимаюсь.

— Скромность, — усмехнулся Норт. — В Корее это ценят. Но я знаю, когда вижу талант. Кстати, как тебя зовут?

— Пор.

— Красивое имя. Короткое и звучное. Мне нравится.

Пор не знал, что ответить. Никто никогда не называл его имя красивым. Он почувствовал, как внутри разливается странное тепло, не то чтобы он был польщён, но это было приятно. От Норта исходила такая лёгкость, такая уверенность, что рядом с ним хотелось улыбаться.

После лекции Норт не отстал от него ни на шаг. Он шёл рядом по коридору, расспрашивая о факультете, о профессорах, о том, где можно перекусить. Пор отвечал односложно, но Норт, казалось, не замечал его смущения.

— Слушай, — сказал Норт, когда они вышли из корпуса. — Я тут никого не знаю, а мне нужно разобраться с расписанием лабораторных. Ты не против, если я сяду с тобой на следующей паре? Или, может, пообедаем вместе? Я угощаю.

Пор хотел отказаться, но Норт смотрел на него с такой открытой, дружелюбной улыбкой, что он просто не мог сказать «нет».

— Хорошо, — ответил он. — Давай в столовой.

Они пошли в столовую, и Пор впервые за долгое время разговаривал с кем-то, кроме Тити. Норт был весёлым, остроумным, он рассказывал о Корее, о своей семье, о том, как он учил английский по сериалам. Пор слушал и улыбался, не напряжённо, а естественно, потому что Норт был таким же непринуждённым, как сам воздух.

— Ты, наверно, думаешь, что я слишком навязчивый, — сказал Норт, когда они доели обед. — Но у меня такое чувство, что ты классный парень. И мне кажется, тебе не помешало бы немного больше общения.

— Ты прав, — признался Пор. — Я обычно один.

— Теперь нет, — улыбнулся Норт. — Теперь есть я.

Пор засмеялся, и в этот момент он поднял глаза и увидел Тити. Тот стоял у входа в столовую, с подносом в руках, и смотрел на них. Его лицо было каменным, глаза потемнели, и Пор готов был поклясться, что он сжимает поднос так сильно, что костяшки побелели. Тити не двинулся с места, он просто стоял и смотрел, как Пор смеётся рядом с Нортом. И в этом взгляде было столько боли, столько ярости, что Пор почувствовал, как внутри всё оборвалось.

— Извини, — сказал Пор, резко вставая. — Мне нужно… мне нужно идти.

— Что случилось? — Норт нахмурился. — Ты побледнел.

— Ничего, — ответил Пор, уже собирая вещи. — Увидимся.

Он быстро вышел из столовой, обогнул Тити, не глядя на него, и пошёл в коридор. Через минуту он услышал шаги за спиной.

— Кто это был? — голос Тити был тихим, но в нём слышался металл.

— Новый студент. По обмену. Он просто спросил про лабораторные.

— И вы уже обедаете вместе? — Тити догнал его, схватил за локоть, разворачивая к себе. — Ты смеялся. Ты никогда так не смеялся со мной. Ты всегда напряжён рядом со мной, а с ним ты расслаблен.

Пор посмотрел в его глаза и увидел там тот самый страх, который он так боялся. Не злость. Панический страх.

— Тити, он просто друг, — сказал Пор мягко, но настойчиво. — Я не собираюсь с ним встречаться. Он просто вежливый.

— Ты ему нравишься, — выпалил Тити. — Я видел, как он смотрел на тебя. Я знаю этот взгляд.

— Это не значит, что это взаимно! — воскликнул Пор, вырывая руку. — Почему ты не можешь доверять мне?

— Потому что я боюсь! — Тити повысил голос, и несколько студентов обернулись. Он понизил голос, сжав кулаки. — Я боюсь, что ты поймёшь, что я тебя не достоин. Что кто-то другой будет лучше. Что он даст тебе то, что я не могу дать… свободу. А я могу дать только себя.

Пор смотрел на него, и в его груди смешались гнев, жалость и отчаяние.

— Тити, — сказал он, — Я выбрал тебя. Но если ты продолжишь душить меня своей ревностью, я задохнусь. Ты это понимаешь?

Тити молчал, глядя в пол. Его плечи опустились, и он стал выглядеть меньше, слабее, чем всегда.

— Я не хочу тебя душить, — прошептал он. — Я не хочу. Но я не умею иначе.

— Научись, — твёрдо сказал Пор. — Иначе мы не выживем.

Он развернулся и ушёл, оставив Тити стоять в пустом коридоре.

Но Норт не исчез из его жизни. Он появлялся на каждой лекции, садился рядом, шутил, помогал с конспектами. Пор пытался держать дистанцию, но Норт был таким открытым и дружелюбным, что это было почти невозможно. Через несколько дней они уже обменивались номерами, и Норт писал ему смешные мемы про биологию, от которых Пор не мог удержаться от смеха.

Тити всё это видел. Он перестал появляться на общих парах, но Пор знал, что он наблюдает. Он чувствовал его взгляд из-за угла, в библиотеке, в коридорах. Тити не вмешивался, он просто смотрел. И от этого взгляда Пора пробирала дрожь.

Однажды вечером Пор вернулся в общагу и обнаружил, что его комната перерыта. Вещи были разбросаны, но ничего не пропало. В центре стола лежала записка от Тити.

«Я всё знаю. Он звонил тебе вчера в десять вечера. Вы говорили двадцать минут. Что вы обсуждали? Я хочу знать. Но я не спрашиваю. Я только смотрю. И мне больно».

Пор сжал записку. Он не знал, откуда Тити знает, что Норт звонил ему. Он проверил телефон, на нём не было жучков. Но Тити был параноиком, он мог проверить его биллинг или даже взломать аккаунт оператора. Это было безумие.

Он позвонил Тити. Тот ответил после первого гудка.

— Ты рылся в моей комнате? — спросил Пор, стараясь сохранять спокойствие.

— Я искал тебя, — ответил Тити, и в его голосе была та же тихая боль. — Ты не отвечал на звонки. Я испугался.

— Ты не имеешь права рыться в моих вещах!

— Я знаю, — сказал Тити. — Но я не могу остановиться. Каждый раз, когда я не вижу тебя, я представляю, что ты с ним. Что вы смеётесь, что он касается тебя, что ты улыбаешься ему так, как никогда мне. Это разрывает меня, Пор. Я не могу это выносить.

— Мы просто друзья, — устало повторил Пор. — Ты сам говорил, что мне нужно больше общения.

— Я передумал, — сказал Тити с горечью. — Я не хочу, чтобы у тебя были другие. Только я. Я всё, что тебе нужно.

Пор закрыл глаза. Он знал, что этот разговор ни к чему не приведёт.

— Завтра поговорим, — сказал он и повесил трубку.

Утром он пришёл на факультет, но Тити не было. Не было ни на лекциях, ни в библиотеке, ни в кафе. Он не отвечал на сообщения. Пор начал беспокоиться. К вечеру он пошёл в квартиру Тити, дверь была открыта. Внутри было пусто. Часть вещей исчезла, будто Тити собирался уезжать. На столе лежало письмо, написанное от руки.

«Пор, я понял, что я проблема. Я делаю тебя несчастным. Я контролирую тебя, душу тебя, мешаю тебе жить. Ты заслуживаешь свободы. Ты заслуживаешь кого-то, кто не будет тебя бояться потерять. Я уезжаю. К родственникам в Чиангмай. Я бросаю учёбу, я бросаю баскетбол, я бросаю всё. Я не буду тебе мешать. Будь счастлив. С кем хочешь. Я люблю тебя. Прощай».

Пор читал это письмо, и руки его тряслись. Он не верил своим глазам. Тити уехал. Тити оставил его. Это было то, чего он хотел все эти недели, свобода. Он должен был чувствовать облегчение.

Но вместо этого он почувствовал, как внутри образуется огромная чёрная дыра.

Он сел на пол в пустой квартире, сжимая письмо, и не мог дышать. Он должен был радоваться. Но он не радовался. Он хотел, чтобы Тити вернулся. Он хотел крикнуть ему «Я не хочу свободы! Я хочу тебя рядом!»

Он позвонил Тити, но номер не отвечал. Он написал сотню сообщений, но они без ответа. Он побежал в деканат, но там сказали, что Тити действительно подал заявление на академический отпуск. Он уехал.

Пор вернулся в свою комнату, рухнул на кровать и зарыдал. Манго запрыгнул к нему, обеспокоенно мурлыча, но Пор не мог успокоиться. Он рыдал в подушку, и в голове билась одна мысль «Я не хочу, чтобы он уходил. Я не хочу. Я люблю его. Я люблю его, несмотря ни на что».

Прошло три дня. Норт звонил, писал, но Пор не отвечал. Он не ходил на лекции. Он просто лежал в кровати, глядя в стену, и думал о Тити. О его улыбке, о его запахе, о том, как он сжимал его руку во сне. Он ненавидел Тити за то, что он сделал это. За то, что он бросил его. За то, что он проверял его чувства таким жестоким способом.

Потому что Пор знал, что Тити сделал это не для того, чтобы освободить его. Он сделал это для того, чтобы проверить, будет ли Пор искать его. Это была ловушка. Самая жестокая ловушка из всех.

На четвёртый день Пор встал, оделся и поехал на вокзал. Он не знал, куда ехать, но он купил билет на ближайший поезд до Чиангмая. Когда он садился в вагон, его телефон зазвонил. Номер был незнакомым.

— Пор, — услышал он голос Тити. — Ты едешь ко мне. Я знаю. Я смотрел твой билет.

Пор замер.

— Ты… ты здесь?

— Я не уезжал, — сказал Тити, и в его голосе звучала странная смесь триумфа и вины. — Я ждал тебя. Я хотел увидеть, приедешь ли ты. И ты приехал.

Пор выбежал из вагона, не веря своим ушам. Он нёсся по вокзалу, искал глазами Тити, и нашёл его, он сидел на скамейке у выхода, в чёрной толстовке, бледный, с красными глазами. Он выглядел так, будто не спал несколько дней.

Пор подбежал к нему, остановился в шаге, тяжело дыша.

— Ты… ты специально это сделал? — прошептал он, и голос его дрожал от ярости и облегчения. — Ты хотел проверить меня?

Тити поднял на него глаза, и в них была та же боль, что и всегда.

— Я хотел увидеть, будешь ли ты искать меня, — сказал он. — Я хотел знать, что я тебе не безразличен. Ты пришёл. Значит, я тебе небезразличен. 

— Ты псих! — закричал Пор, и слёзы покатились по его щекам. — Ты псих! Ты заставил меня страдать! Ты бросил меня, и я думал, что убьюсь без тебя!

— Я тоже думал, что умру без тебя, — ответил Тити, и его голос сорвался. — Каждый день без тебя был пыткой. Но мне нужно было знать. Я должен был убедиться, что ты действительно меня любишь. Что ты не уйдёшь с Нортом.

Пор ударил его кулаком в грудь, слабо, без силы, просто чтобы выплеснуть ярость.

— Ты не имел права! — закричал он. — Ты не имел права проверять меня так!

Тити поймал его кулак, прижал к своей груди, и в его глазах блеснули слёзы.

— Прости меня, — прошептал он. — Прости. Я знаю, я больной. Я знаю, я делаю больно. Но я люблю тебя больше жизни. И я не могу жить без постоянной уверенности.

Пор смотрел в его глаза, и в них была такая бездна отчаяния, что он не мог больше сопротивляться.

— Я не уйду, — сказал он, вытирая слёзы. — Но если ты ещё раз так сделаешь, я не прощу. Это был последний раз.

Тити кивнул, притянул его к себе и обнял так крепко, что Пор чувствовал, как колотится его сердце.

— Спасибо, — прошептал Тити. — Спасибо, за то, что ты пришёл.

Пор стоял в его объятиях, чувствуя, как ненависть и любовь борются внутри него, и понимал, что эта битва никогда не закончится. Потому что он выбрал Тити. Он выбрал эту болезнь, эту зависимость, эту одержимость. И теперь ему оставалось только принять это.

Они вернулись в пустую квартиру Тити, сидели на полу, держась за руки, и молчали. Пор смотрел на бледное лицо Тити, на его тёмные круги под глазами и думал о том, что они оба сломаны. Но если вместе, может быть, они смогут собрать друг друга.

Норт позвонил вечером, и Пор сказал ему, что не сможет больше видеться. Норт был озадачен, но не настаивал. Он просто сказал «Если ты когда-нибудь захочешь поговорить, то я буду здесь». Пор повесил трубку и посмотрел на Тити, который сидел рядом и слушал.

— Ты злишься? — спросил Тити.

— Нет, — ответил Пор. — Я сделал свой выбор. Теперь я должен жить с этим.

Тити обнял его и поцеловал в висок.

— Я сделаю тебя счастливым, — прошептал он. — Я обещаю.

Пор закрыл глаза и позволил себе поверить. Потому что верить было единственным, что у него осталось.