587

— Руслан! Руслан, да подожди ты! — кричит рыжеволосый парень, задыхаясь от бега по старым ступенькам парадной.

Букет полевых ромашек, сорванных по пути на чужой клумбе под разъяренные крики местных бабушек, мотается в руке, лепестки от тряски падают на бетонный пол, усыпая лестничные пролеты дорожкой из белых пятен.

От него торопливо убегает темноволосый парень, которого в тишине подъезда сопровождают звуки быстрых шагов, болтающихся брелоков и значков на портфеле и шлицах ремня.

— Отвали от меня, Дань! — звучит громким эхо обиженный голос.

Тонкие пальцы с черным маникюром цепляются за облезшие перила, пытаясь ускориться, а второй свободной рукой он нашаривает ключи в кармане, чтобы быстрее забежать в квартиру и наконец побыть наедине.

— Да постой ты блядь! — кричит Кашин с отчаянием, наконец догоняя и хватая шатена за длинный рукав толстовки, дергая со всей силы, едва не заставляя свалиться с лестницы.

— Чего!? — вскрикивает раздраженно Руслан и поворачивается к однокласснику, смотря в голубые виноватые омуты напротив, в которых отражается неподдельное волнение. — Чего тебе надо опять?

— Русь… — запыхавшись начинает Кашин, но его глаза встречаются с заплаканными напротив, черная подводка с блестками чуть потекла, превращая шатена из эмо в какого-то главного героя «Эйфории». — Да дай мне объясниться! Не убегай, прошу.

— Что объяснить?! — тут же перебивает его Тушенцов, крик раздается на весь подъезд. Парень тут же сжимает губы и шмыгает носом, делая тон тише. — Мне надоели твои качели! Ты то гулять зовешь, то издеваешься со своими дружками. Я уже устал слушать твои гнилые речи. «Да че вы, он же как телка выглядит.» «Видели стрижку его новую пидорскую? Боже, как таких земля носит?». — пародирует парень, утирая дрожащими пальцами щеку, размазывая косметику.

— Да ты же знаешь, что все это для образа! Я же ровный пацан. — говорит Даня, указывая на свою красную форму с полосками адидас. — Не могу я сюсюкаться с тобой при всех, меня свои же засмеют!

— Тогда не надо сюсюкаться со мной вообще! Издевайся как раньше и все. Зачем ты вообще начал все это тогда?

— Русь, я.. — Кашин мнется и делает шаг на ступеньку ближе, а потом пихает букет ромашек прямо под нос однокласснику. — Прости.

— Не прощу. — говорит Тушенцов и всхлипывает, отворачивая голову стыдливо. — Хватит давать мне надежду на то, что..

Он тут же замолкает, вспоминая все их совместные посиделки у него дома, перекуры за школой после контрольных, переписки неловкие, но такие приятные. Все это жжет внутри так, что слезы бегут по скулам с удвоенной силой.

***

Неожиданно для самого Руслана, он и Даня начали общаться пару месяцев назад по глупой случайности. Слово за слово на уроке, потом продолжение на перемене, короткая драка за школой, после которой обоих отправили к директору. Косые взгляды друг на друга в коридорах сопровождали их при каждой встрече. А синяки на костяшках и лице не давали забыть даже дома.

Спустя несколько дней произошло неожиданное - Кашин позвонил Руслану пьяный вусмерть, признался, что Тушенцов нормально дерется, смеялся от того, как было удивительно получить сдачи от такого на первый вид хлипкого парня, похожего «на телку». Болтал без умолку полчаса, рассказывая всякую глупость, а в конце призвал к перемирию.

Тушенцов тогда чуть оттаял, но до сих пор не понимает, откуда вообще в то время гопник взял его номер и с чего вдруг решил извиниться, но по-своему грубо и странно.

Короткие переписки вечерами из-за домашки превратились в болтовню об учителях и одноклассниках, перекуры между уроками вылились в прогулки по вечерам, сидение на лавке под баночку Балтики и фруктового пива и редкие дружеские объятия.

Внезапно у двух разных парней нашлись общие темы, разногласия оказались надуманными, а сердце Руслана.. вдруг стало занято этим шумным рыжим парнем. Его смех и голос вызывал мурашки, короткие касания электрический ток по телу, голубые глаза гипнотизировали сами того не зная, заставляя уплывать мыслями куда-то далеко.

Одно лишь плохо - Даня как был гопником, так и остался. В школе он совсем другой. Пререкается с учителями, жмет с друзьями младшеклассников в коридорах, отбирая деньги на обеды, подтрунивает над теми, кто не вписывается в его картину мира, шлепает девчонок по заднице и задирает юбки.

В общем полный идиот.

11 класс. Последний учебный год.

Руслан едва перевелся из другого города, надеясь найти в новой школе друзей и союзников. А тут случайно получилось подружиться с главным буллером. В глубине души он очень наделся на то, что его жизнь благодаря этому станет проще. Что его эмо стиль больше не будет таким унизительным в глазах других. Что у него появится иммунитет против издевательств, что были в прошлой школе, из-за чего он и перевелся в середине старшей школы так внезапно.

Но.. конечно же почти ничего не изменилось. Любимые друзья по стилю Даша и Илья остались в прошлой школе, с которыми он редко созванивается, ведь скоро экзамены, подготовка и вечные контрольные, которые выжигают все последнее желание к жизни, которого у эмо и так почти отродясь нет.

Вечера проходят в тоскливом молчании. Отца нет, мать вечно на работе, чтобы обеспечить себе и сыну достойную жизнь. Незастекленный балкон съемной квартиры насквозь пропах сигаретным дымом. Пустой город, пустая квартира и пустая душа.

И вот, казалось, появился маленький луч солнца. С ним переписываются и созваниваются, зовут на гулянки и обращаются как с нормальным человеком. Но только наедине.

В школе все те же издевки и косые взгляды, подножки на переменах и смешки в спину.

И каждый раз Кашин обещает, что больше так не будет. Что будет защищать перед другими, что он и правда дорожит им, что его банда ему совсем не друзья, лишь стая, чтобы самого не сожрали в этой мясорубке подростковой жестокости к не таким как все.

***

Из тяжелых раздумий Руслана вновь вытягивает Кашин, дергая за рукав толстовки и притягивая к себе, обдавая теплом и запахом парфюма в прохладном подъезде.

— Русь.. Ты не договорил. Хватит давать тебе надежду на что?

— На то, что мы больше чем друзья! — выпаливает шатен и тут же пытается выдернуть руку, чтобы убежать домой, вновь скрывая настоящие чувства.

— Что? — опешившим голосом едва говорит рыжеволосый. — Повтори. Что ты сказал?

— Вот нахрена ты притащил эти ромашки? — всхлипывает Тушенцов, пытаясь перевести тему, отпихнуть от себя букет, пахнущий свежестью и чем-то невесомо нежным.

— Я хочу извиниться перед тобой! Русь, ну пожалуйста прости меня. Правда. Я больше не буду.

— Да ты каждый раз так говоришь, Дань, и снова делаешь! Каждый гребаный раз! — кричит с горечью шатен, утирая рукавом толстовки слезы со щеки, смешанные с потекшей подводкой.

— Русь, ну что с тобой? — вопрошает Кашин, пытаясь повернуть парня обратно к себе лицом, мягко держа за плечи. — Ты раньше так не реагировал. Что изменилось?

— Нравишься ты мне, ясно!? — выкрикивает шатен резко и неожиданно, смотря наконец в ледяные голубые глаза, которые теперь заполняет черный зрачок. Лицо напротив совсем не насмешливое, оно горит виной и заботой.

— Давно? — единственное, что выдавливает из себя Кашин хрипло и едва слышно. — Почему ты не сказал сразу?

— Потому что ты сам говорил, что ненавидишь педиков! Что быть геем это позор, что нормальный мужик никогда таким не будет. — выпаливает Руслан громко с отчаянием, боясь получить по лицу, как было в прошлой школе, но больше не в силах держать все в себе. — Я боялся тебя потерять, ясно?! Ты единственный мой друг в этой школе, единственный, кто стал мне ближе. Мне просто было страшно.

— Придурок. — прерывая тираду шепчет Даня дрожаще и тут же обнимает его крепко, пряча лицо в чужое плечо.
Букетик потрепанных ромашек падает на пол, когда Тушенцов хватается за него руками в ответ, всхлипывая горько, размазывая косметику по чужой олимпийке, пропахшей его любимыми ароматами: сигареты, дешевый одеколон и запах морозной свежести от ядерно мятной жвачки.

— Ты такой дурак, Русь. — шепчет Кашин, сжимая его до боли, а потом отстраняя от себя и заглядывая в заплаканные глазки. — Ты тоже мне нравишься. Иначе я бы не бегал за тобой как последний идиот с этими цветами! Прости. Прости меня, Русь, правда.

Рыжеволосый тут же наклоняется и целует в губы коротко, неумело и чуть грубо, а потом заглядывает тревожно в карие глаза напротив.
Тушенцов замирает, ощущая то, о чем мечтал последние пару месяцев. На губах остается привкус горького табака, соленых слез и надежды.

— Ты.. ты серьезно? — шепчет он до сих пор неверяще.

Даня смеется нервно и хватает его за щеки, сам ощущая прилив адреналина от своих действий.

— Ты издеваешься что ли, Тушенцов? Я тебя поцеловал только что! — говорит он возбужденно от нового чувства, от которого трясутся руки и сердце бьется в лихорадочном ритме.

У Руслана из глаз снова текут слезы, но на этот раз от счастья. Он всхлипывает и обнимает Кашина с новой силой, утыкаясь в крепкую шею, ощущая как весь груз падает с души и разбивается осколками о тот самый бетонный пол, на котором сейчас лежат помятые ромашки.

Даня мягко отстраняется и утирает большими пальцами бледные заплаканные щеки, а потом снова целует мягко, пытаясь делать это нежно. Тушенцов вцепляется в его плечи, боясь отпустить, словно вот вот проснется среди ночи. Но тело напротив горячее и сильное, прижимающее к себе с любовью и каким-то новым страхом - навредить по-настоящему.

— Русь, я правда буду стараться, я буду защищать тебя. — шепчет Кашин в искусанные губы, ощущая как колечко пирсинга едва шевелится от столь близкого разговора. — Ты стал мне дорог. Я не хочу больше делать тебе больно. Прости меня.

Шатен шмыгает носом и кивает, заглядывая в глаза напротив, полные чего-то теплого и тревожного.

— Ладно, прощаю, Кашин. — смеется он тихо, шмыгая носом.

Даня улыбается счастливо и обнимает его крепко крепко.

— Пойдем домой? Поставим цветы в вазу, умоешься. — шепчет он в ухо, гладя шатена по голове и плечам.

В ответ ему лишь кивают и вытаскивают ключи из кармана, передавая из рук в руки.

— Пойдем.