5/6

Прошла неделя после их встречи в кафе. Тити чувствовал, что между ними произошёл сдвиг, который уже невозможно было игнорировать. Каждое утро он просыпался с мыслью о студенте, каждую ночь засыпал точно также. Он перестал избегать его на лекциях, но всё ещё старался сохранять дистанцию, хотя это давалось ему всё труднее. Его пальцы сами тянулись к телефону, чтобы написать ему, но он останавливал себя в последний момент, понимая, что если он начнет позволять себе такое и дальше, то потеряет контроль окончательно.

Йим снова заметил маленькие перемены. Вместо прежней тревоги в глазах Тити появилась твёрдость, смешанная с лёгкой грустью. Вечером Йим пригласил Тити к себе домой, чтобы поговорить наедине. Они сидели на балконе его квартиры, пили вино и смотрели на огни города, которые мерцали в ночи.

— Ты изменился, — сказал Йим, повернувшись к нему. — Ты стал спокойнее, но в то же время в тебе появилась какая-то решимость, которой я раньше не видел. Что случилось?

— Я встретил человека, который заставляет меня чувствовать себя живым, — ответил Тити, и его голос звучал ровно, без прежней дрожи. — Я знаю, что это опасно, но я не могу больше притворяться, что мне всё равно. Каждый раз, когда я вижу его, чувствую, что моё сердце бьётся быстрее, что я могу дышать полной грудью.

— Ты говоришь о Поре, — Йим не спрашивал, он утверждал.

— Да, — кивнул Тити, делая глоток вина. — Я влюблён, Йим. И это не просто увлечение, я будто бы готов рискнуть, лишь бы быть с ним. Я понял это, когда мы сидели в парке, и он играл на гитаре. В тот момент я осознал, что если упущу, то буду жалеть об этом всю жизнь.

Йим долго молчал, глядя на ночное небо. Наконец он повернулся к Тити и спросил с серьёзностью, которую редко проявлял:

— Тогда ты должен быть готов к последствиям. Если кто-то узнает, тебя уволят. Твоя репутация расплывется. Ты потеряешь то, что строил годами. Сможешь это пережить?

— Я не знаю, — честно признался Тити, чувствуя, как его голос дрожит. — Но я знаю, что не переживу, если потеряю его. Я уже потерял себя в этой работе, в этой маске, которую носил так долго. А с ним чувствую себя настоящим. И это стоит таких последствий.

Йим вздохнул и похлопал его по плечу.

— Тогда действуй. Но будь осторожен. Я тоже не хочу тебя терять, Тити. Ты мой друг, и я буду рядом, что бы ни случилось.

Они ещё долго сидели, обсуждая возможные сценарии, и Йим предложил Тити подумать о том, чтобы уйти из университета по собственному желанию, чтобы избежать скандала. Это был правильный совет, но принять его было тяжело.

На следующее утро Тити пришёл на работу опять раньше. Он хотел поговорить с деканом до начала занятий. Декан, пожилой мужчина с проницательным взглядом, который, казалось, видел всё, что происходило в университете, принял его в своём кабинете. Тити сидел на стуле, чувствуя, как его сердце колотится где-то в горле.

— Профессор Тити, я хотел бы обсудить с вами вашу работу, — начал декан, закрывая дверь. — В последнее время я слышал кое-какие разговоры о вас и одном из студентов. Я не хочу делать поспешных выводов, но я должен спросить вас прямо. Есть ли что-то, что я должен знать?

Тити почувствовал, как холод пробегает по спине. Это момент истины. Он мог солгать и сохранить свою работу, но что будет тогда? Он посмотрел на декана и, собрав всю свою храбрость, сказал:

— Я влюблён. В него. Я знаю, что это неправильно с точки зрения этики, но контролировать эти чувства выше моих сил. Я пытался держать дистанцию, но у меня просто не получается. Я понимаю, что это ставит под угрозу мою должность, и я готов понести последствия.

Декан долго смотрел на него, затем откинулся на спинку кресла и вздохнул.

— Я ценю вашу честность, профессор. Это требует мужества. Но вы понимаете, что это ставит нас в сложное положение? Если это станет известно, университет будет вынужден принять меры, вплоть до увольнения. И это будет не просто увольнение, это будет пятно на долгий срок, которое, возможно, останется на всю жизнь.

— Я понимаю, — ответил Тити, чувствуя, как его голос становится твёрже. — Я подам заявление об уходе по собственному желанию. Так будет лучше для всех. Я не хочу, чтобы мои личные проблемы бросали тень на университет и на моих коллег.

Декан кивнул, и Тити почувствовал, как тяжесть спадает с его плеч. Это… это правильное решение, хотя оно было болезненным. Он вышел из кабинета с чувством странного облегчения, будто сбросил с себя груз, который нёс годами.

В коридоре он столкнулся с Йимом, который с тревогой посмотрел на него.

— Всё в порядке? — спросил Йим.

— Я подал заявление об уходе, — сказал Тити. — Сегодня по всей видимости мой последний день.

Йим обнял его, и Тити почувствовал, как его глаза наполняются слезами.

— Ты поступил правильно, — сказал Йим. — Я горжусь тобой.

Остаток дня Тити провёл собирая свои вещи. Он перебирал старые папки, книги, записки, которые накопились за три года работы. Каждая вещь напоминала ему о моментах, которые он пережил здесь, но он не чувствовал сожаления. Он знал, что уходит ради будущего.

Выйдя из университета, он встретил Тьютора, который стоял у входа, словно ждал его.

— Профессор, я слышал, что вы уходите, — сказал Тьютор, подходя ближе. — Я хочу сказать вам спасибо. За то, что вы сделали для Пора. Он никогда не был так счастлив, как сейчас. И я знаю, что это благодаря вам.

— Я не делал ничего особенного, — ответил Тити, чувствуя, как его сердце наполняется теплом.

— Вы сделали его счастливым, — сказал Тьютор. — И это самое важное. Удачи вам, профессор.

Тити улыбнулся и пожал ему руку. Он чувствовал, что этот день понесет за собой положительные перемены.

Вечером он встретился с Пором в парке. Они сели на ту самую скамейку у фонтана, и Тити рассказал ему о своём решении. Пор слушал молча, сжимая его руку, и когда Тити закончил, он сказал:

— Я знал, что ты сделаешь это. И я горжусь тобой.

— Спасибо, — сказал Тити, и дальше слова вырвались сами собой. — Спасибо, за то что любишь.

Пор улыбнулся, и в его глазах блеснули слёзы.

— Ти, спасибо тебе — сказал он. — Всё будет хорошо.

Они сидели, глядя на звёзды, и оба понимали, что жизнь только начинается. Тити потерял работу, но обрёл любовь, и это было важнее всего.