5/6

Оставшиеся две с половиной недели пролетели как одно мгновение. Тити и Пор работали вместе, ели вместе, гуляли по вечерам вдоль прибоя, держась за руки, когда вокруг никого не было. Они научились читать мысли друг друга, достаточно было одного взгляда, чтобы понять, хочет ли Тити кофе или что Пор устал и нуждается в тишине.

Родители, наконец, перестали тревожно переглядываться и с облегчением занимались своими делами. Отец Пора курировал строительство нового корпуса, мать Тити вела переговоры с поставщиками органической косметики для спа-салона. Никто из взрослых не лез в отношения сыновей. Иногда мама Пора спрашивала «как вы ладите?» и Пор, краснея, отвечал: «Хорошо». Этого было достаточно.

Тити стал мягче. Он перестал громко смеяться на публике и надевать маску безразличия. Вместо этого он часами мог сидеть рядом с Пором, пока тот читал, положив голову ему на плечо, и листать ленту соцсетей, иногда комментируя: «Посмотри, какой смешной кот». Пор, в свою очередь, научился не бояться чужих прикосновений. Даже начал первым брать Тити за руку, когда они шли по территории курорта, не афишируя, но и не прячась.

Однажды они нашли капсулу времени.

Это случилось случайно. В выходной день, когда не было работы, они бродили по пляжу и вспоминали детство. Пор вдруг остановился возле трёх скрученных пальм и сказал:

— А давай проверим? Вдруг она ещё там?

Тити усмехнулся.

— Ей десять лет. Засыпало песком, наверное, на метр.

— А если нет?

Они нашли старую беседку, ту самую, где закапывали коробку. Пор наклонился, начал разгребать песок руками. Тити помогал. Через пять минут их пальцы наткнулись на что-то твёрдое.

— Есть! — воскликнул Пор.

Это был старый пластиковый контейнер из-под печенья, выцветший на солнце, с трещиной на крышке. Они открыли его. Внутри лежали два листка бумаги, сложенных вчетверо, несколько ракушек, значок с изображением черепахи и маленькая машинка — та самая, которую Тити потерял в детстве и так и не нашёл.

— Она здесь была всё это время, — прошептал Тити, беря машинку в руки. — Я думал, её украли.

Пор развернул свой листок. Детским почерком и кривыми буквами было написано: «Никогда не ссориться с Тити. Обещаю. Подпись: Пор». Он усмехнулся.

— Я нарушил обещание.

— Нет, — сказал Тити, разворачивая свой листок. Там было: «Быть смелым, как супергерой. И всегда защищать Пора. Подпись: Тити». — Ты не ссорился. Это я отдалился. Но обещание не считается, потому что ты меня не гнал.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. От души, по-детски, как не смеялись много лет.

— Заберём это с собой? — спросил Пор.

— Обязательно. — Тити спрятал машинку в карман шорт. — И повесим на стену в нашей квартире.

— В нашей квартире?

— Ну да. Ты же не думаешь, что я отпущу тебя после лета?

Пор покраснел, но не возразил.

За два дня до отъезда, когда вещи были уже почти собраны, а прощальный ужин с родителями назначен на завтра, они сидели на крыше административного здания. Оттуда открывался вид на море и на всю бухту. Огни отеля, тёмные силуэты пальм, бесконечную воду. Тити принёс плед (хотя было тепло), а Пор термос с горячим шоколадом.

— Жалко, что лето заканчивается, — сказал Пор, глядя на закат. Небо полыхало оранжевым и розовым, облака казались перьями сказочной птицы. — В Бангкоке всё будет по-другому. Там нет моря, нет этих закатов, нет… — он запнулся.

— Чего нет? — Тити взял его за руку.

— Нет тебя каждую минуту.

— Не обязательно, — ответил Тити. — Мы можем делать то же самое. Только там. Я буду приходить к тебе каждый день. Мы будем смотреть закаты с твоей крыши.

— Ты же живёшь в другом конце города. Час на машине в пробках.

— Я куплю мотоцикл. На мотоцикле быстрее.

— Твои родители не разрешат.

— А я не спрошу. — Тити улыбнулся. — Мне скоро девятнадцать. Я сам решаю.

Пор усмехнулся. Он знал, что Тити способен на безумства. Но сейчас в этом безумстве была какая-то правильная, уютная дерзость.

— Ты останешься у меня сегодня? — спросил Пор. — В последний раз здесь.

— Всегда, — ответил Тити, как само собой разумеющееся. — И не в последний. А в первый из многих.

Они спустились в номер Пора. Родители уехали в город на ужин с партнёрами, так что весь этаж принадлежал им. Тити закрыл дверь на защёлку. На всякий случай, хотя вероятность, что кто-то придёт, была ничтожной. Включил ночник, мягко подсвечивающий комнату тёплым янтарным светом.

Пор стоял у окна, глядя на отражение луны в воде. Надеялся, что Тити не видит, как дрожат его руки.

Тити подошёл сзади и обнял его, положив подбородок на плечо.

— О чём думаешь?

— О том, как много времени мы потеряли, — тихо сказал Пор. — И о том, как мне хочется наверстать.

— Мы наверстаем. У нас вся жизнь впереди. — Тити поцеловал его в шею. Лёгкое, почти невесомое прикосновение. Пор выдохнул и откинул голову назад, на плечо Тити.

— Люблю, — сказал Пор, поворачиваясь лицом к нему. — Я, кажется, никогда не произносил этого вслух. Ни для кого. Но для тебя да. Люблю.

Тити посмотрел на него с таким выражением, будто ему подарили весь мир.

— Теперь ты не отмоешься от этих слов. Я буду напоминать тебе каждое утро.

— Надеюсь, — улыбнулся Пор.