5/6

Они не разжимали объятий до самого утра.

ТиТи набросился на него как зверь, выпущенный из клетки. Сорвал одежду, даже не пытаясь быть нежным — ткань трещала, пуговицы летели в стороны, и когда Пор остался полностью обнажённым под ним, Энигма замер на секунду, рассматривая.

— Ты прекрасен, — повторил он ту же фразу, что и в кабинете. Но теперь в ней не было игры. Только голодная, бесконечная правда.

— Хватит смотреть, — выдохнул Пор. — Я не выдержу.

— Привыкай. Следующие два дня ты будешь моим. Каждую секунду.

Он целовал его везде — плечи, грудь, живот, бёдра. Там, где остались синяки от прошлого раза, проводил языком, словно заново закрепляя метку. Пор извивался, вцепляясь в его волосы, царапая спину, плача от перенапряжения. Потому что это было слишком. Слишком много. Слишком хорошо.

— Пожалуйста, — прошептал он, когда ТиТи снова остановился у кромки. — Войди. Я больше не могу.

— Ещё секунду, — Энигма ухмыльнулся той же довольной ухмылкой. — Я хочу запомнить, как ты выглядишь, когда молишь.

— Ты — мудак.

— Твой мудак.

Он вошёл резко, и Пор закричал, выгибаясь навстречу. Не от боли — от наслаждения, которое разрывало изнутри. ТиТи двигался быстро, почти жестоко, и каждое его движение было молитвой и проклятием.

— Скажи это, — потребовал он, наклоняясь к уху. — Скажи, что ты мой.

— Твой.

— Ещё.

— Твой.

— Я тебя не отпущу. Даже если ты попросишь.

— Не попрошу.

Они кончили одновременно — Пор первым, с криком, впиваясь ногтями в спину ТиТи, потом Энигма, сдавленно рыча, вжимая его в кровать, словно хотел стать единым существом.

Но гон не закончился. Спустя полчаса ТиТи снова был готов. И снова. И снова.

Пор потерял счёт времени и оргазмов. Они перемещались с кровати на пол, с пола в ванную, из ванной на ковёр в гостиной, куда ТиТи потащил его, не выходя из тела, смеясь над протестами: Соседи уехали, дом мой, кричи громче, я хочу, чтобы меня слышали боги.

В какой-то момент Пор почти потерял сознание от перенапряжения. ТиТи подхватил его, уложил на себя, обнял, шепча что-то бессвязное — нежности, ругательства, обещания. Его руки гладили спину Пора, успокаивающе, защитно.

— Как ты терпел эти семь дней? — спросил Пор в темноту.

— Плохо, — признался ТиТи. — Тьютор вызвал врача, тот вколол мне успокоительное. Я спал почти всё время. И видел тебя во сне.

— И что я делал во сне?

— Ты уходил, — голос дрогнул. — Каждый раз. И я просыпался в пустой комнате.

Пор поднял голову, посмотрел в глаза. В них больше не было безумия. Только усталость, тепло и страх.

— Я больше не уйду, — сказал Пор. — Если ты меня примешь.

— Приму. Даже если ты убьёшь меня.

— Глупости.

— Это я, — усмехнулся ТиТи. — Вся жизнь глупость. Но с тобой она хотя бы имеет смысл.

Пор не ответил. Он просто поцеловал его — долго, медленно, так, чтобы запомнить навсегда.