5.4 Сердце Крыма

Каждый из нас по природе маг. Просто дешевые и беспощадные социальные сети держат человека так же, как алкоголь и наркотики, не давая ему взлететь. Мозг отвлекается, привыкает к этому и тупеет. Человек умирает, надеясь на то, чего он так и не смог увидеть. Но, кое-что пробивается, хотя не всегда такие способности хочется открывать и ими бравировать.

Вот я, например, умею так испугаться, что потом в очень правдоподобном сновидении проживаю то, чего так боюсь, до тех пор, пока уже не боюсь. И чем больше я подобных снов посмотрю, тем мне легче потом в реальности. Поэтому мне нельзя давать время на подготовку, а то я могу такое придумать, что никто не поверит до тех пор, пока оно всё-таки не случится. 

А многолетнее чтение просто подряд всего привело с годами к тому, что я могу вычитать в любом тексте ответ на любой вопрос. Не сразу, не на спор и не специально, но если мне действительно будет нужна подсказка, я ее прочитаю. Мимо может даже автобус проехать с нужным номером телефона. Если уметь читать, то мир присылает письма. А если его за это благодарить, то и небольшие посылки.

К сожалению, на свете слишком мало людей, с которыми можно обсуждать подобные вещи. По крайней мере, мне они крайне редко встречаются. Слишком мало есть мест, в которых можно перестать думать о деньгах, войне и интригах. И поразмышдять, наконец, о том, как устроен мир и я сам.

Но одно такое место я знал.

Солнце отражалось в водах совершенно сапфирового пруда и я с удивлением обнаружил себя сидящим на какой-то коряге, впрочем, вполне удобной. День был в самом разгаре, но солнце не шпарило так безбожно, как на евпаторийских или ялтинских пляжах. В горах летом всегда комфортнее, чем у моря, разница в температуре составляет как раз те несколько градусов, которые так мешают дышать.

Четыре года назад мы с коллегой приезжали сюда от мыслей, что деньги имеют свойство заканчиваться, а неприятности начинаться. Тут отстраивался разрушенный еще в войну монастырь, а рядом с ним, но отдельно, жил совсем пожилой монах, который умел так молить Господа, что рядом с ним выздоравливали больные. Мы же никого ни о чем не просили, просто стояли на службе в храме, под куполом которого жили птицы, и погружались в пруд, у которого стоял большой крест. Вот возле него я и обнаружил себя в раздумьях. 

Не знаю, что тут было при Украине, но в те разы, когда нам удавалось добраться, тут все время шла стройка. В монастыре жили несколько человек, похожие на монахов, с лицами проживших не только церковную жизнь людей. Направляемые старцем, которого они чтили как безусловный авторитет, эти люди сопротивлялись страстям и всё время трудились. Мы как-то слышали, как наставник отчитывал их за пьянство, но монастырь разрастался, а напротив домика старика появился деревянный двухэтажный терем для тех, кто искал тут чуда. Потом вдруг оказалось, что старец исчез, люди, которые к нему приезжали, уехали, и эта часть, вне монастырских стен, снова постепенно стала зарастать дикой травой. 

Сейчас дом старика был от меня через пруд. Все окна, кроме одного, были заколочены простыми щитами, но запомнившегося мне большого замка на дверях не было.

Я взвесил на ладони отобранный у постановщика медальон, розоватый минерал, стеклистый на вид и совсем не хрупкий наощупь. Думаю, если запустить им сейчас в водное зеркало, то отраженные облака, конечно, на мгновение треснут, но это будет пустяк по сравнению с теми хлопотами, что ждут меня, если я продолжу таскать свой трофей в кармане. Горные склоны, покрытые густым невысоким лесом, хранят в себе столько тайн, что без труда сберегут и эту. Нет у меня желания играть роль охотника за сокровищами, я скорее хочу, чтобы алчность покинула моё сердце. А то это дело такое, только начни. 

Облака раскололись и поплыли в несколько кругов по пруду. Как только я бросил камень, в доме зажегся свет, с виду не электрический, открылась дверь и вышел мужчина в рясе.

Может быть теперь, когда таинственный артефакт с таким прямолинейным названием успокоится в самом благочестивом месте, которое я знал в местных краях, мир станет лучше? Что еще нужно сделать, чтоб уже попустило наконец всех? Местных, приезжих, прожареных солнцем и промороженных, блатных, бандитов, военных, курортных, майданутых, наших, не наших, всех. И чтоб закончили друг друга ловить, крепить, убивать, сживать, сливать и использовать, а начали просто жить в этом благословенном месте и радоваться. Потому что Крым - это очень круто. Но пока тут кроме природы мало что есть.

Как-то в печальный день я купил розового игрушечного слона своему ребёнку и ходил с ним по симферопольским магазинам, вспоминая анекдот про наркомана и слоника. Как тот все хотел чего-то от своего хозяина и заставлял о себе заботиться.

- Хочу на ручки! Хочу гулять! Жарко! Холодно!

А наркоман только вздыхал так жалобно и вопрошал в пространство:

- Господи, когда же меня попустит?

Человек, одетый как те, кого я ассоциирую с церковью, подошёл ко мне и кивнул как знакомому. Я тоже кивнул, узнав одного из возводивших храм в прошлые годы. Только теперь бывший строитель стал более строгим, во взгляде появились простота и внимательность, из него исчезли лукавство и суетливость.

- Вот вы думаете, что умеете читать и вычитывать, а Священное Писание не читаете. А там же как раз всё и написано, и про то, когда, простите, попустит нас всех, хотя и не так прямо, конечно. 

- Когда я начинаю читать, то привязываюсь к сюжету, ищу параллели и аналогии. И думаю, когда это все писали, - я подхватил разговор, удивившись, конечно, такому откровенному прочтению моих мыслей.

- Да, я понимаю, сейчас это модно. Где была Иудея, да кто такой царь Давид. А это все внепространственно и вневременно, как и Царство Божие, между прочим.

Монах сделал жест настолько широкий, как будто хотел обнять рукою весь мир.

- И сердце любого царства это любовь.

- Так может, - я показал на горы, - здесь все и было?

- Этого я вам сказать не могу, я же не историк-ревизионист, я молю о спасении, а не о знании.

- Как вас зовут?

Монах промолчал. За разговором мы прошли вдоль наезженной колеи и вышли к обители. Зрение мое обострилось, как у хищной птицы, обреченной добывать себе пропитание. И я прочел над воротами стилизованную под вязь надпись - монастырь Святого Луки. 

Назад к содержанию