51. Ты… ревнуешь?
mou mouОгни над сценой мигнули, и, сменив режим, рассыпались мягким светом, словно звёздное небо.
В полумраке и мерцающих бликах Юй Сюнь открыл глаза.
Его зрачки были темнее, чем черные пряди волос, рассыпавшиеся по бокам лица. Пространства в «гробу» почти не было, и он просто поджал ноги. Вместо «принцессы, отравившейся ядовитыми грибами» он сейчас больше походил на ученика, сбежавшего с урока и задремавшего где-то в укромном месте.
И в ту самую секунду, когда их взгляды встретились, сердце Юнь Цы окончательно сбилось с ритма.
— Наклонись ещё ближе, — ленивый голос Юй Сюня прозвучал у него в ушах с каким-то едва ощутимым притяжением. — Камера снимает. Угол может быть не тот.
Юнь Цы сдерживал бешеное биение сердца, как будто стоило ему податься хоть чуть ближе, и оно выдаст себя.
Раньше он бы, не задумываясь, отмахнулся: «Угол нормальный, не надо наклоняться».
Но не сейчас.
Он заставил себя податься вперёд, как будто махнув рукой на всё. Просто сделал, как тот сказал — ещё ближе.
Пальцы крепко вцепились в край «гроба», всё тело напряглось. Он будто насильно толкал себя навстречу — чтобы снова убедиться: да, когда он приблизился, то действительно подумал, каково было бы… поцеловать Юй Сюня.
Юй Сюнь, похоже, не ожидал, что тот правда приблизится — на мгновение замер.
Расстояние между ними резко сократилось.
Теперь они были так близко, что стоило хоть кому-то из них чуть пошевелиться — и они бы действительно соприкоснулись.
Юнь Цы ясно чувствовал, как их дыхание и сердцебиение сплетаются воедино, и между ними — нечто вроде притяжения. Оба будто тянулись друг к другу, но не смели приблизиться.
…
Все их прошлые поступки ещё можно было как-то объяснить, списать на что угодно.
Кроме одного — слов Юй Сюня, сказанных тем вечером в спальне, о поцелуе.
Это было уже нечто совсем другое.
Никаких других объяснений не оставалось — только чувства. Настоящие.
В голове у Юнь Цы проносилось слишком много мыслей. Они сталкивались, переплетались — и в какой-то момент, словно после Большого взрыва, всё обнулилось. Всё пришло к абсолютной тишине.
Осталась только одна мысль: он влюбился в Юй Сюня.
Финальная сцена уже отыграна, но Пэн Июань всё не останавливал съёмку — не потому, что ему хотелось эпического финала, а потому что в стороне снова затеяли ссору Люцзы и Ли Янь — и он отчаянно пытался их разнять.
— Да чтоб меня! — взорвался Люцзы, не выдержав, и уже порывался рвануть к ним. — Чего он так близко лезет? Просто обозначь, что целуешь, и всё! Неужели в самом деле позарился на красоту моего гэ?
Ли Янь:
— Кто на кого позарился???
— В зеркало посмотри, — Ли Янь ткнул пальцем в сторону зеркала. — Вон, рядом стоит.
Он добавил:
— Я своего гэ знаю, он просто из последних сил сдерживается, чтобы не врезать. Сейчас, наверное, уже на пределе.
Люцзы огрызнулся:
— А ты думаешь, мой гэ, лежа там, сам не хочет врезать? Твою мать, ему тоже сейчас не сладко!
Ли Янь, держа котелок, где по сюжету были ядовитые грибы:
— Тогда уж нашему принцу сложнее, на такую принцессу смотреть — уже травма для глаз.
Люцзы выхватил свой бутафорский меч:
— …Ты, блин, иди глаза полечи.
Пэн Июань, суетясь:
— Не ссорьтесь!
Потом уже в отчаянии поправился:
— Ладно, ссорьтесь, только не деритесь! Если реквизит поломаете, я перед клубом отчитаться не смогу!
Как только он договорил — в тот самый момент, когда Ли Янь и Люцзы уже схватились за мечи, «принц» в вычурной шляпе с украшениями резко выпрямился.
Юнь Цы отступил на пару шагов, снял с головы шляпу и кинул её Пэн Июаню в руки:
— Закончили съёмку?
Пэн Июань слегка опешил:
— Закончили.
Он дышал неровно и думал, не покраснело ли у него лицо от жара. Он глубоко вдохнул:
— Тогда я пошёл.
Пэн Июань почуял что-то странное:
— А ты же говорил, что на сегодня уже всё выучил.
— Слова ещё не доучил, — Юнь Цы навскидку выдал очередную дурацкую отговорку. — К четвёртому-шестому уровням готовлюсь.
Ночью, в комнате 608.
Вернувшись, Юнь Цы, конечно, не стал учить слова. Он умылся, залез на верхнюю койку и свернулся клубком под одеялом.
Это всегда был его способ справиться с эмоциями: залезть под одеяло, укрыться в тёплом мягком коконе и бездумно листать ленту в телефоне.
На деле он вовсе не смотрел на экран. Пальцы сами что-то листали, а мысли были заняты совсем другим.
Он думал только об одном — о Юй Сюне.
Он нравился ему.
А Юй Сюнь, похоже, нравился ему в ответ. Этот человек по-прежнему его добивался.
Вот только что теперь с этим делать — он не знал.
Ло Сыфан ещё не лёг спать. Он лениво перебрасывался фразами с Юй Сюнем, а Юнь Цы на верхней койке прислушивался к разговорам снизу.
— Мы раньше ушли. Как у вас дальше пошло? — спросил Ло Сыфан.
Юй Сюнь как раз вышел из ванной:
— Нормально.
— Но у Пэн-шао вид не очень.
— Ага. Он теперь платит за ущерб.
— А?
— Котелок и меч поломали, — спокойно объяснил Юй Сюнь.
Ло Сыфан опешил:
— Как это?.. — но, не договорив, вспомнил, в чьих руках были эти реквизиты.
После паузы он спросил:
— А твой парик и шляпа Цы-гэ целы?
Если Люцзы с Ли Янем сцепились, значит, и между Юй Сюнем с Юнь Цы тоже что-то было? Один тянет за волосы, другой швыряет в него шляпу?
— Целы, — равнодушно отозвался Юй Сюнь.
— Всё-таки вы с Цы-гэ поадекватнее, — вздохнул Ло Сыфан.
Пэн Июань вставил слово, страдая:
— Старший из театрального клуба спрашивает, как сломались меч и котелок. Что мне ответить, чтобы мы не выглядели, как кучка отморозков?
— Дай сюда, — сказал Юй Сюнь. — Я отвечу.
Но Пэн Июань колебался:
— Может, я просто кину тебе его контакт, ты сам с ним поговоришь?
Юй Сюнь, похоже, и правда добавил того в друзья.
Через некоторое время Юнь Цы услышал, как Пэн Июань снова спрашивает:
— А что ты ему написал?
Юй Сюнь, пряча телефон, небрежно сказал:
— Я написал, что наш режиссёр Пэн Июань — то есть ты — придумал сложную экшн-сцену, настолько погрузился в искусство, что забылся и… вот.
Юнь Цы слушал и не знал, что и думать. Он даже не знал, как теперь с Юй Сюнем разговаривать.
Оказалось, первая реакция, когда кто-то тебе нравится, — это стать до нелепости осторожным.
Юнь Цы подумал о том, какими были его отношения с Юй Сюнем всё это время — и как он сам относился к нему все эти годы. И если теперь ему вдруг придётся сказать «ты мне тоже нравишься», язык просто не повернётся.
Слишком внезапно.
Казалось, всё ещё нет подходящего момента.
К тому же Юй Сюнь больше не спрашивал, «нравится ли он ему уже хоть немного».
…
Или написать ему в WeChat?
Пока Юнь Цы размышлял, палец сам нажал на чёрную аватарку.
Спустя десять с лишним минут — не написав ни слова, он просто вышел из чата.
…
Пожалуй, это как-то несерьёзно.
Ладно. Завтра после пары, в перерыве, подыщу момент.
Но план не выдержал удара реальности. На следующий день, как только прозвенел звонок, рядом с Юй Сюнем сел кто-то другой.
Парень. В сером свитере. Высокий, на вид мягкий и изящный. Когда улыбался, создавалось ощущение, что он очень доброжелательный. Сразу видно — умеет общаться.
Он был не с их факультета, но пришёл ровно на перемене, явно специально, и уселся рядом с Юй Сюнем. Они о чём-то говорили, сидя совсем близко.
— Хотя к Юй-гэ и так часто кто-нибудь подходит, — Ван Чжуан подошёл во время перемены, чтобы задать вопрос, и, следуя за взглядом Юнь Цы, сказал: — Но чтобы кто-то сел рядом и ещё так долго с ним болтал — такое впервые.
Юнь Цы сжал ручку, отвёл взгляд. Признавать, что его это задевает, он не собирался:
— Кто это?
— Эту задачку я знаю, — ответил Ван Чжуан, — это тот самый старший из театрального клуба, которого Пэн-шао просил добавить в друзья.
Он добавил:
— В тот раз, когда вас не было, он приходил в общежитие — Пэн-шао искал. Я его запомнил.
Театральный клуб. Старшекурсник. Ещё и в друзья добавился.
Все слова, которые Юнь Цы хотел сказать, застряли у него в горле.
…Какой, к чёрту, может быть подходящий момент на перемене.
Сегодня он вообще не хотел говорить с этим человеком.
Спустя некоторое время.
Юнь Цы не выдержал, постучал по парте Ван Чжуана и с плотно сжатыми губами спросил:
— Он к нему пришёл… о чём они разговаривают?
— Не знаю, — ответил Ван Чжуан. — Наверное, по поводу вчерашнего. Люцзы же сломал реквизит театрального клуба.
— Тот меч? — уточнил Юнь Цы.
— Ага.
Юнь Цы на секунду замолчал, а потом сказал:
— Ли Янь тоже сломал котелок. Почему ко мне никто не пришёл?
Ван Чжуан мгновенно уловил странную атмосферу, быстро прикинул и сказал:
— Ты и это сравниваешь? Ну, может, меч просто дороже. Всё-таки котелок — не такая уж ценная вещь. Да и хорошо, что не к тебе. А если он пришёл разбираться?
Только Юнь Цы сам знал, что он вовсе не сравнивает.
Он добавил:
— Пришёл разбираться — и так весело улыбается?
— Ну… может, улыбка скрывает нож? — предположил Ван Чжуан.
…
Юнь Цы промолчал.
Он держал ручку, стараясь не обращать внимания на пару мест в другом конце аудитории.
Но через несколько секунд всё равно не удержался и глянул украдкой в ту сторону. С первого же взгляда заметил Юй Сюня, лениво подперевшего щёку — тот смотрел на того самого старшекурсника.
Спустя десять минут, незадолго до звонка, у Юнь Цы завибрировал телефон — пришло новое сообщение.
yx: После обеда пойду в кафе. Хочешь пирожное?
Первая реакция Юнь Цы — не отвечать.
Но спустя некоторое время он всё же открыл сообщение, набрал два слова, за которыми прятались чувства:
yc: Не хочу.
Старшекурсник из театрального клуба подходил к Юй Сюню уже второй день подряд. Его лицо успело стать знакомым даже среди студентов их направления.
За эти два дня в первой и второй группах уже шёпотом обсуждали:
— Такой симпатичный… Причём такой — располагающий, с тёплой внешностью.
— Совсем другой типаж, не как Цы-гэ.
…
Чёрт. Это он, значит, не располагающий?
Лицо Юнь Цы стало таким холодным, что, казалось, могло бы заморозить воду.
Но обсуждения продолжались:
— Говорят, он очень популярен среди второго курса.
— Я ещё до поступления о нём слышала.
— Его театральный клуб каждый год берёт первое место, а у него самого куча подписчиков в соцсетях.
— Самое интересное — он вроде как только что расстался с парнем.
— А кто красивее — его бывший или Юй-гэ?
— Конечно Юй-гэ!
…
В обед Юнь Цы вернулся в общежитие, чтобы забрать конспекты и пойти в аудиторию. Там как раз оказался Пэн Июань — болтал о своей несостоявшейся любви и снова вспоминал ту, кого считал богиней месяца два назад, уже с совершенно другим видом:
— Да ну, давно перегорело уже.
Пэн Июань отмахнулся:
— Чувства — это такая вещь, пустая и расплывчатая. Как ветер: вчера ещё нравилась, сегодня уже нет. К тому же она мне с самого начала не отвечала. Разонравилась — это же нормально, да?
Он только это сказал, как увидел, что вернувшийся Юнь Цы стал выглядеть ещё мрачнее.
Юнь Цы положил учебники, сел за стол. Открыл телефон, нашёл чат с Юй Сюнем.
В итоге, не сдержавшись, всё-таки снова вернулся к той теме — и против собственной воли отправил:
yc: А пирожные ещё остались?
Чёрный аватар ответил сразу. Фото.
yx: [Фото.]
На снимке — знакомый интерьер кафе, а в витрине аккуратными рядами стоят пирожные. Но Юнь Цы смотрел вовсе не на пирожные — он заметил в углу кадра часть чьей-то фигуры: тот самый серый свитер, та же мягкая, дружелюбная улыбка — тот самый старший.
Он увеличил фотографию. Посмотрел ещё раз.
И ещё.
Что-то болезненно сжалось внутри. Дело уже было не в подходящем моменте и не в том, что он не придумал, что сказать. После того как начинаешь испытывать чувства, проблемы возникают отовсюду.
Например, уже несколько дней у него в голове одна и та же мысль: а вдруг Юй Сюню он уже не нравится? А вдруг ему понравится кто-то другой? А вдруг к нему подойдут — и он не оттолкнёт?
Как сказал Пэн Июань: он ведь так ни разу и не ответил.
Юнь Цы начал тревожиться.
Потому что когда влюбляешься — даже ничтожные вероятности становятся огромными.
Никакого спокойствия, никакой уверенности больше не остаётся.
Юй Сюнь всё ещё ждал ответа, лениво отнекиваясь от собеседника рядом.
Старшекурсник, между тем, вот уже второй день не отставал:
— Ты правда не хочешь подумать ещё раз?
— Я правда считаю, что мы очень подходим друг другу.
— Если мы будем вместе…
Юй Сюнь опустил взгляд, всё внимание — на экран телефона.
Он не ожидал, что вместо ответа на сообщение дождётся самого его отправителя.
Юнь Цы, похоже, торопился, когда выходил из дома — куртку он не надел, а держал в руке. На нём был белый свитер. У него почти вся одежда светлая, что придавало ему ещё более холодный вид.
Сейчас конец семестра, слишком много дел — он давно не стригся. На спектакле, в последней сцене, когда они были слишком близко, его волосы уже падали на лицо.
Юнь Цы переступил порог и выдал сразу:
— Он тебе не подходит.
— А?
— Просто не подходит, — у него был вид: «Ещё слово — и я врежу». — Совсем не подходит.
Старшекурсник немного опешил, повернулся к Юй Сюню:
— А это кто?
Назвать соседом по комнате — слишком отстранённо, а других отношений пока ещё не было.
— Очень важный… друг, — ответил Юй Сюнь.
Старшекурсник уже примерно понял, что к чему, но всё же решил за себя побороться:
— Я действительно считаю, что он очень подходит. Почему ты думаешь, что нет?
Юнь Цы подумал: «А разве для этого нужно объяснение?»
— У вас бацзы не совпадают, — бесстрастно сказал Юнь Цы. — Я сверял.
(Прим. пер. — бацзы (八字, «восемь иероглифов») — это китайская система гадания, основанная на дате и времени рождения. Она используется для определения судьбы человека, совместимости между людьми, выбора благоприятных дней и т. д. Каждый человек в бацзы представлен восемью иероглифами (по два на год, месяц, день и час рождения), и на основе их взаимодействия делают выводы. «Бацзы не совпадают» — значит, люди по судьбе не подходят друг другу.)
Старшекурсник после двухдневных отказов был уже не в лучшем состоянии духа, и слегка отступив, осторожно заметил:
— Ладно, если он не подходит... — подумав, он снова обратился к Юнь Цы: — Может, ты подойдёшь?
Юнь Цы:
— ?
— Для спектакля. Нам не хватает парня на роль принцессы, — объяснил парень, а затем уточнил: — Или у нас с тобой тоже не совпадают бацзы?
— …
Старшекурсник с опозданием осознал, что Юнь Цы, похоже, что-то неправильно понял, и спросил:
— А иначе о чём вообще может идти речь про «подходит — не подходит»?
— У нас городской конкурс, и мы до сих пор не можем определиться с парнем на роль принцессы. Сяо Пэн просил у нас реквизит для вашего спектакля, я глянул тот отрывок, который он снял… Ну, честно, снято плохо, но ваши лица хоть как-то вытягивают всю эту ерунду, вот я и пришёл узнать.
Наконец, он с тревогой добавил:
— Мы с тобой по бацзы точно не конфликтуем?
Только тут Юнь Цы понял, что всё неправильно истолковал. Он растерянно застыл на месте, и его решительный настрой, с которым он буквально был готов ввязаться в драку, мгновенно испарился.
В итоге, Юй Сюнь выпроводил старшекурсника:
— Конфликтуете. Причём серьёзно. Я тоже сверял, — отмахнулся Юй Сюнь.
Затем лениво махнул рукой:
— Бывай. Провожать не буду.
Старшекурсник, с которым Юй Сюня два дня подряд обсуждали на факультете, наконец ушёл — в заведении остались только они двое.
Сегодня Люцзы взял отгул, в кафе его не было.
Оба синхронно помолчали несколько секунд, а затем Юй Сюнь взглянул на человека, который прибежал к нему, даже не надев куртку. Его взгляд упал на слегка покрасневшие от холода пальцы Юнь Цы, кадык нервно дернулся, и Юй Сюнь не удержался, спросив:
— Ты… это…
Ты… ревнуешь?
Но он так и не решился это озвучить — вдруг ему всё это просто показалось.
Они оба держались осторожно, будто оберегали нечто драгоценное, — такое хрупкое, что одно неловкое движение могло бы разрушить всё.
— Какое хочешь? — наконец сказал Юй Сюнь. — Пирожное.
Юнь Цы пришёл не за пирожным. Да и вообще сладкое ел нечасто. Он отвёл взгляд:
— …Шоколадное.