5 текстов о трудном наследии на русском языке. Часть 2
Анастасия Серикова продолжает рассказывать о русскоязычных научных текстах про трудное наследие. В этой подборке – оригинальные исследования российских авторов, опубликованные в 2016-2018 годы, и представляющие собой одни из первых примеров теоретического осмысления трудного наследия с позиций memory studies, trauma studies, исследований наследия, новой музеологии на русском языке. В поисках подходов, теорий и концепций, применимых к работе с трудным наследием, исследователи обращаются как к российским, там и зарубежным примерам работы со сложными историческими темами в музеях.
Статья опубликована в специальном выпуске «Рабство как интеллектуальное наследие и культурная память» журнала «Новое литературное обозрение». Авторы, Анке Гизен (Магдебургский университет Отто фон Герике), Андрей Завадский (Технический университет Дортмунда) и Артем Кравченко (МВШСЭН и РАНХиГС) обращаются к трем российским музейным экспозициям, полностью или частично посвященным Гулагу и советской репрессивной системе послесталинской эпохи: Исторический парк «Россия — моя история» (Москва), Музей истории Гулага (Москва) и Мемориальный комплекс политических репрессий «Пермь-36» (Кучино, Пермский край). В центре внимания исследователей находятся те части экспозиций, которые объясняют характер и форму труда заключенных. Авторы показывают, что в современной России заметно усилилась репрезентация подневольного труда как «продуктивной работы на благо Родины», что перекликается со сформировавшейся в раннесоветские времена репрезентацией труда заключенных как части советского социалистического строительства. Авторы приходят к выводу, что образы «социалистического труда» в российских музейных экспозициях, посвященных Гулагу, постепенно вытесняют образы, отсылающие к рабству.
В центре внимания Дарьи Старикашкиной – исследовательницы Международного центра изучения культуры Университета Юстуса-Либиха (Гессен), находится проблема репрезентации памяти о «предельных событиях» - преступлениях против человечества - в визуальных практиках, искусстве. Автор исследует вопрос личных свидетельств очевидцев, выраженных в форме визуального искусства, например, таких как графический роман А. Шпигельмана «Маус», а также отдельно обсуждает формат фотографии, при котором изображение одновременно выступает первоисточником в исторической науке и формой творческого выражения художников и кураторов музеев. Анализируя проблему репрезентации травмирующих событий прошлого, автор обращается к концепции пост-памяти М. Хирш, а также идеям Ж.Ф. Лиотара, С. Зонтаг, Г. Поллок. Кроме того, исследовательница обращается к матричной модели этико-эстетической теории художницы и теоретика искусства Брахи Лихтенберг Эттингер и ее эстетической теории, согласно которой произведение искусства представляет собой не трансляцию идеи, которую художник воспроизводит на языке визуального искусства, а экран, на который бессознательно транслируются некое событие, которому придается эстетическая форма. Автор приходит к выводу, что современное экспозиционное пространство предлагает особую форму взаимодействия зрителя и художественного произведения, в процессе которого происходит не только усвоение представленных образов, но и формируется этика памяти о прошлом.
Ольга Беззубова – исследовательница Института философии Санкт-Петербургского государственного университета, рассматривает в статье изменение функции музейного пространства, произошедшее в конце ХХ века, на примере Еврейского музея в Берлине. С точки зрения «новой музеологии», которой придерживается автор, музейное пространство все чаще приобретает самостоятельное значение, при этом акцент переносится на эмоциональную составляющую восприятия. Обращение к эмоциональному опыту зрителя означает отход от дидактической модели музея, ориентированной на трансляцию научного знания. При репрезентации трагических событий прошлого музеи особенно часто используют специальные приемы, чтобы вызвать у зрителя интенсивное переживание. Это позволяет соотнести новые функции музейного пространства с проблемой исторической памяти и ее трансляции в современном обществе. Традиционные экспозиционные средства далеко не всегда способны полноценно репрезентировать прошлое, особенно когда прошлое трактуется как принципиально «непредставимое». Автор подводит итог, что в этих условиях поиск новых подходов работы с трудным прошлым в музеях становиться важной задачей и теоретические положения новой музеологии могут в этом помочь.
Статья Елена Рождественской – профессора факультета социальных наук ВШЭ, посвящена проблеме репрезентации Холокоста в различных еврейских музеях (Вашингтон, Берлин, Москва) как одной из сложнейших культурных травм ХХ века. Автор выделяет общие черты и различия этих музеев, отмечая, что подходы объединены общей задачей увековечения и назидания, но каждый музей решает ее по-своему, создавая собственную форму репрезентации, риторики и меру перформанса памяти о событиях еврейской истории. Концепции и экспозиции этих музеев погружены в контекст дискуссий о травме, ее принципиальной выразимости, медиатизации и визуализации. Несмотря на то, что дискурс о Холокосте глобализирован, память конкретных жертв функционирует с учетом определенного локального контекста травматичного события. Как следствие, музефикация Холокоста создает разнообразие эстетических репрезентаций этой темы. В тексте подчеркивается такая особенность еврейских музеев, как их нацеленность на чувственную работу с прошлым, призыв к обмену опытом и эмоциями в дополнение к рациональному познанию, приглашение к идентификации. В заключении автор подчеркивает, что современные музейные экспозиции и перформансы в разной степени провоцируют на идентификацию посетителя с коллективным субъектом истории через моделируемый опыт страдания других, что невозможно без разбуженных эмоций сочувствия и работы памяти.
Анастасия Фелькер – исследователь и преподаватель Центрально-Европейского университета, представляет в своем тексте обзор исследований наследия, а также анализ конкретных ситуаций вокруг объектов трудного наследия в странах Восточной Европы и методов работы с ним в условиях неконфликтного использования, оспаривания / конкуренции и маргинализации одинаково актуальных для изучения наследия и политики памяти. Авторы, заложившие основы дисциплины Heritage Studies, настаивали на том, что прошлое является конструктом, которое в виде наследия повсеместно используется в идеологических и коммерческих целях. Оставаясь верными данному методологическому принципу, работы последних лет значительно расширили понятийный аппарат дисциплины. На примерах музея жертв геноцида в Вильнюсе (1992), музея «Дом Террора» в Будапеште (2002), музея Великой Отечественной войны (2010) в немецком форте середины XIX века в Калининграде, мемориального комплекса и бункера «Валентин» (2011) в Фарге (Германия), парка-музея под открытым небом «Мементо» вблизи Будапешта (1993), автор демонстрирует, что диапазон сопряжения дисциплин для концептуализации наследия как оспариваемого ресурса довольно обширен, а дисциплинарные границы подвижны. Исследовательница отмечает, что Восточная Европа представляет интерес для исследований на пересечении наследия и политики памяти как регион с высокой концентрацией конкурирующих нарративов, однако, предложить общую рамку развития ситуации с наследием в регионе всё ещё представляется неразрешимой задачей.