5 текстов о трудном наследии на русском языке. Часть 3
Трудное наследиеАнастасия Серикова продолжает рассказывать о русскоязычных научных текстах про трудное наследие. В третью часть подборки вошли научные тексты российских исследователей, опубликованные в 2018-2019 годы. Все они – яркие примеры развития теории и методологии исследований трудного наследия с точек зрения Heritage Studies, Memory Studies и новой музеологии.
В своем тексте, историк Наталья Самовер раскрывает понятие «трудного» или «травматического» наследия применительно к недвижимым объектам культурного наследия. Категория «трудного» наследия анализируется на основании методологии trauma studies, отмечаются ключевые работы отечественных исследователей в этом социогуманитарном направлении. Автор статьи дает детальный анализ практик Комитета Всемирного наследия ЮНЕСКО по включению объектов, сохраняющих память о трагических событиях в Список Всемирного наследия. Отмечаются существующие возможности по интеграции «трудного» наследия в состав Всемирного. В статье большое внимание уделяется российским объектам, сохраняющим память о советском тоталитаризме, которые предлагаются автором для включения в Список Всемирного наследия, например, канал им. Москвы, Левашовское мемориальное кладбище, Бутовский полигон и музей «Пермь-36».
Екатерина Махотина – профессор Университета Бонна (Германия) – рассматривает в своей статье актуальные подходы к изучению памяти о трагических исторических событиях ХХ века в Германии. Большое внимание уделяется анализу методологии исследования памяти в работах зарубежных авторов (Яна и Алейды Ассманн, Йорна Рюзена, Питера Берка, Саула Фридлэндера, Дэна Динера, Даниеля Леви и Натана Шнейдера, Майкла Ротберга), отмечается особый интерес к проблеме памяти в контексте «мемориального бума». Принимая во внимание переход воспоминания о войне, о Холокосте из семейной памяти в культурную память, данный обзор проблематизирует различные новые формы и практики воспоминания и способы их изучения. Речь идет не только об инструментализации памяти в политических целях, но и о социальных практиках использования исторических нарративов в европейском обществе. Исследуя музеализацию памяти и воспоминаний о травматичных периодах истории, автор выделяет две методики музеализации – для музеев и мемориальных музеев (memorial museum). Музей анализируется одновременно на нескольких уровнях: на уровне авторов, уровне репрезентации и на уровне дискурса, в то время как мемориальные музеи необходимо изучать, акцентируясь на их эмоциональной подаче материала.
В своем тексте, Анастасия Фелькер – исследователь и преподаватель Центрально-Европейского университета – исследует диапазон понятий, применяемых в историографии относительно мест «непростого» культурного наследия — мест, связанных с массовым насилием. Большое внимание уделяется анализу, сравнению и описанию теоретических подходов к этой категории наследия. Текст содержит ценную информацию о примерах применения понятий «диссонантное» (dissonant heritage), «оспариваемое» (contested heritage), «сложное» (difficult heritage), «мрачное» (dark heritage), «нежеланное» (unwanted heritage) наследие и др. в зарубежной литературе и музейной практике. Автор анализирует кейсы мест, связанных с насилием, как в Западной, так и в Восточной Европе, в частности, концентрационный лагерь Аушвиц-Биркенау в Польше, лес около поселка Понары в Литве, выставку «Ленинград во время Великой Отечественной войны» в Государственном музее истории Санкт-Петербурга, экспозицию Исторического музея Варшавы, выставку «Демократия и диктатура» в Дрезденском городском музее, музей жертв геноцида в Вильнюсе. Восточноевропейские места памяти разделяются на категории – лагеря, города, музеи. При этом подчеркиваются различия между бытованием и интерпретацией «трудного» наследия в обоих регионах.
Текст исследовательницы Ольги Лебедевой посвящен репрезентации памяти о Беломорско-Балтийском лагере и Соловецком лагере особого назначения (СЛОН) на основании анализа двух выставок: музея Соловецкого лагеря особого назначения (который находится в поселке Соловецкий) и музея истории Беломорско-Балтийского водного пути (в поселке городского типа Повенец в Карелии). В результате анализа музейных экспозиций автор приходит к выводу о различиях в памяти об одном и том же явлении, существовавшем в один и тот же период в соседних регионах. Обе экспозиции признают, что в Советском Союзе лагеря существовали, однако остальные элементы прошлого представлены в них по-разному. В Повенце – героическое советское прошлое, сам канал представляется одним из символов мужества граждан. На Соловках же лагерь представлен как один из элементов широкой сети лагерей, а память о СЛОНе и ГУЛАГе – как память трагическая. В заключении, автор отмечает, что эта разница между двумя видами памяти показывает отсутствие однозначного отношения к собственному прошлому в России, и два музея, нарративы которых касаются одного и того же явления в одно и то же время, показывают лагерное прошлое абсолютно по-разному: Музей Соловецкого лагеря особого назначения вписывается в международный дискурс о тоталитарных режимах, а музей в Повенце демонстрирует полную оторванность от каких-либо современных подходов к изучению ГУЛАГа.
Ольга Черкаева – доцент кафедры Музеологии ФИИ РГГУ – в своем тексте обращается к проблеме сохранения в Германии памяти о периоде национал-соцализма, который наряду с Первой мировой войной и разделением Германии на ФРГ и ГДР, относится к важнейшим темам трудного наследия страны. Музейная репрезентация этой темы берет начало с 1950-х годов, после музеефикации первых концентрационных лагерей, а следующий этап в музейном осмыслении периода национал-социализма начинается в 1980-х годах. Отмечаются причины этих изменений, новые формы музейных интерпретаций. Большое внимание автор уделяет 1990-м годам, так как именно в это десятилетие формируется новый тип музейных пространств по сохранению памяти о национал-социализме – документационные центры, в которых формируются постоянные экспозиции. Исследовательница приходит к выводу, что специфика новых музеев заключается, с одной стороны, в их создании на исторических местах, с другой – в построении экспозиции о наследии на основе документов. Теоретические положения статьи дополняются разнообразными примерами из музейного ландшафта Германии.