5 глава 1 сцена

Вильгельм понял, что сегодняшний день всё-таки решил добить его, когда уже стоял перед дверью собственного дома с пакетом из торгового центра в руке.

Пакет был уликой. Очень тупой белой уликой с логотипом магазина, куда он забежал буквально пятнадцать минут назад, потому что по дороге домой его внезапно ударила мысль: а что, если мама спросит, что именно он купил? Мысль ударила почти так же неприятно, как тот мужик возле забора. Хотя нет, мужик всё-таки больнее.

Вильгельм осторожно коснулся скулы и тут же поморщился. Под пальцами кожа отзывалась тупой болью. Лиф обработала рану нормально, но от этого лицо не переставало выглядеть так, будто его владелец провёл вечер не на прогулке, а в неудачной дуэли с кирпичной стеной.

Он задержался на пороге, глубоко вдохнул и заставил себя принять спокойный вид. Вид человека, который действительно ходил в торговый центр за футболкой, а не таскался с двумя фриками по заброшенным площадкам, возвращал собаку опасным мужикам и получал за это по лицу. Вильгельм открыл дверь как можно тише, разулся тоже как можно тише, даже пакет попытался держать так, чтобы он не шуршал, хотя пакет, видимо, решил занять сторону судьбы и зашуршал особенно мерзко.

— Вильгельм? — Он замер. Голос матери донёсся из кухни. Не громкий, не злой, просто тот самый голос, которым она встречает его, когда первой приходит домой.

— Да? — отозвался он и сам услышал, как неестественно бодро это прозвучало.

Мать вышла в прихожую, вытирая руки полотенцем. Она была в домашней одежде, русые волосы собраны сзади в пучок, лицо уставшее после работы, но внимательное. Она окинула его взглядом с головы до ног. Носки, пакет, футболка... На лице её взгляд и остановился.

— Это ЧТО? — спросила мать. Её глаза, полные экспрессии, заметно прищурились, будто не верили в то, на что вообще сейчас смотрят. Вильгельм сделал вид, что не понял.

— Что? — его голос звучал неубедительно, абсолютно не убедительно. Мать сверлила его лицо взглядом, ещё не успевшим определиться с эмоцией, которую она испытывает. Вильгельм сглотнул.

— Ааа, это...

— Да, Вильгельм. Это. Что у тебя с лицом?

Мать стояла с опущенными руками и сквозь прямоугольные очки смотрела на сына. Её голос был твёрд.

Вильгельм заранее готовил ответ, он правда готовил. По дороге от торгового центра до дома он прогнал его в голове раз двадцать, меняя интонацию, длину паузы и степень возмущения. Легенда была простой: в торговом центре, когда он спокойно, совершенно точно не подозрительно выбирал футболку пару часов, его толкнули, он упал и ударился. Прекрасная легенда. Абсолютно правдоподобная, если не учитывать, что Вильгельм редко падал лицом в чей-то кулак.

— Да какой-то придурок толкнул меня. — сказал он, корча недовольство на лице. — Я неудачно упал, а тот сразу же побежал куда-то дальше... Идиот. — Мать продолжала смотреть. Вильгельм выдержал паузу. Очень хотелось добавить подробностей, но он знал, что лишние подробности могут легко всё испортить. Чем больше говоришь, тем сильнее походишь на идиота. К сожалению, он уже чувствовал, как идиот внутри него готовится открыть рот.

— Там было много людей, — добавил Вильгельм. Отлично, уже хуже. — Очень тесно. Какой-то пацан куда-то мчался, задел меня плечом, я не удержался и…

Он показал рукой неопределённое движение, которое должно было обозначать падение. Больше было похоже на изображение недоношенного журавля. Мать посмотрела на его руку. Потом снова на лицо.

— Ты упал на скулу? — Вильгельм быстро кивнул.

— Мда..

— На одну скулу? — мать наклонила голову вбок и скрестила руки на груди. Виль взглотнул.

— Ну… да. Такое бывает. Там кафель был, жёстко.

— И губу тоже прикусил от удара? — Вильгельм на секунду застыл. Губу? Он осторожно провёл языком по внутренней стороне губы и почувствовал саднящее место. Потрясающе. Просто восхитительно. Его лицо было даже более помято, чем он ожидал. Хотя переоценивать того мужика было странно.

— Видимо, да. — сказал он максимально спокойно, рефлекторно. Если бы хоть чуть помедлил, выглядело бы намного менее убедительно. Хотя и без паузы не особо... Между ними повисла тишина. Вильгельм очень надеялся, что сейчас она просто устало вздохнёт, скажет обработать рану и отпустит его в комнату. Он даже почти поверил в это, потому что лицо матери смягчилось. Взгляд всё ещё был строгим, но в нём появилось то самое беспокойство, из-за которого врать становилось вдвое противнее.

— Мда... Очки целы? Лицо хоть не сильно болит? — спросила она уже поспокойнее. Вильгельм внутри немного выдохнул и тоже скрестил руки на груди, корча недовольный вид.

— С очками всё, слава богу, хорошо. Я тоже боялся, но они сразу с меня слетели и даже особо не поцарапались. А на счёт лица... Да нет, совсем не сильно болит. Ещё бы мне из-за такой мелочи ныть. — Вильгельм усмехается. Это уже было враньё. Лицо болело, причём болело до ужаса обидно. Тупая боль являлась напоминанием о том, что иногда лучше держать рот закрытым. Ди наверняка сказал бы что-то вроде: "невероятное открытие, Вильгельм". От одной только мысли об этом, Вильгельму хотелось скрипеть зубами.

— Ну хорошо. — подытожила мать, переводя взгляд на пакет. — Футболку то купил? Так долго по магазинам шлялся, покажи обновку. — внезапно потребовала мама. Это выбило Виля из размышлений о Ди.

— А? Ааа, да-да, всё купил. — Вильгельм быстро подобрал к себе пакет и открыл его, но тут же его настиг небольшой ступор. Пакет в руках сразу же стал тяжелее килограмм на десять. Вильгельм посмотрел в него. Потом на мать. Потом снова в пакет. Вот для этого он её и купил, всё нормально. Это доказательство, алиби, просто футболка. Проблема была только в том, что он до сих пор не мог до конца объяснить, почему взял именно эту. В магазине он действовал быстро, слишком быстро. Зашёл, увидел стойку с чёрными футболками, схватил первую, которая не выглядела совсем уж позорно, оплатил и вышел. Только уже на улице развернул её и увидел огромную надпись Slipknot. В тот момент он несколько секунд просто смотрел на неё, потом очень убедительно сказал себе, что это всего навсего группа. Известная, популярная. В ней нет ничего такого, не считая самой... Музыки. Её слушают и многие другие люди без вкуса, не обязательно Ди. А мама наверняка не знает ничего про это, ведь так?...

— Ну, — Вильгельм вытащил футболку и развернул перед собой. — Вот.

Мать молчала. Это было плохое молчание. Она смотрела на футболку так, будто Вильгельм только что достал из пакета не одежду, а комок мусора.

— Это что? — наконец спросила она.

— Хах, футболка... — нервно хихикнул Вильгельм, держа футболку перед собой.

— Я вижу, что футболка.

— Тогда вопрос странный. — улыбался он, стараясь выглядеть уверенно, но по футболке прошла мелкая дрожь. Мать молча сверлила его взглядом. Этого было достаточно, чтобы понять, что шутка была лишней.

— Группа, — быстро сказал он. — Музыкальная. Пишут... Песни.

— Я поняла, что не кружок вышивания. Почему именно это?

Вильгельм опустил глаза на логотип. Чёрная ткань, красная надпись, всё как будто специально создано, чтобы мать смотрела на него с ещё большим подозрением.

— Да просто понравилась, ничего такого. — пожал плечами он, а к горлу подступал ком.

— Тебе понравилась эта жуть?

— Это не жуть. Это… дизайн. Так многие сейчас ходят, очень даже многие, знаешь.

— Вильгельм. — его сердце, кажется, пропустило удар.

— Что? — мать посмотрела на него ещё серьёзнее, чем до этого. Она выдержала паузу, смотря завравшемуся сыну прямо в глаза.

— Ты начинающий сатанист, или кто? Если все так ходят, это ещё не значит, что вещь нормальная. Если собираешься в этом на улицу выходить, то со мной даже не разговаривай. — Разочарованный тон матери в миг что-то сломал в Вильгельме. Он очень хотел что-то сказать, оправдаться, но мать уже развернулась и пошла обратно на кухню, явно считая разговор оконченным. Вильгельм остался в прихожей с этой тупой футболкой в руках. У него в руках была будто не вещь, а физическая форма позора. Не удивительно, что мать снова им недовольна. Он сейчас чувствовал себя самым настоящим клоуном. В лицо получил, выговор от всех тоже получил, никого не устроил, да и ещё спектакль перед мамой не удался как надо. Он шумно выдохнул. Ёбаный Ди, мешал ему спокойно жить даже тогда, когда не был рядом. Вильгельм смял футболку и грубо запихал её обратно в пакет. Сутулившись, он направился к лестнице, но с кухни тут же донеслось:

— Вильгельм. — Он снова замер.

— Да? — ответил он довольно тихим, сжатым где-то в груди голосом, явно уже без того энтузиазма, что был у него пару минут назад.

— Сначала ужин.

— Я хотел только вещи занести, а потом сразу поесть. — поспешил оправдаться он.

— Ужин, потом вещи. И аптечка на столе, обработаешься. — Он закатил глаза, но так, чтобы она не видела. Вильгельм сжал пакет сильнее и прошёл на кухню. Аптечка действительно лежала на столе. Рядом — тарелка с ужином. Мать уже поставила чайник и делала вид, что не наблюдает за ним. Получалось плохо, но он решил не комментировать. В конце концов, ему тоже сегодня многое удавалось плохо. Он сел, положил пакет на соседний стул и взял вилку. Мать поставила перед ним стакан воды.

— Если станет хуже — скажешь.

— Да не станет, с чего это.

— Вильгельм. — тот поверженно выдохнул.

— Скажу. — мама кивнула и наконец села напротив.

Несколько минут они ели молча. Нормальное домашнее молчание в их семье. Вильгельм старался не смотреть на пакет. Тот, разумеется, шуршал каждый раз, когда он случайно задевал стул ногой. Мать тоже на него не смотрела. Как-то даже демонстративно, что уже почти не отличалось от взгляда в упор.

Вильгельм раздражённо ковырнул еду вилкой и попытался сосредоточиться на чём-нибудь другом. Например, на том, что завтра в школе никто не должен будет узнать, как именно он получил по лицу. Никто. Ди, конечно, знал, Лиф знала. Но они не расскажут. Наверное.

Ди точно не станет. Не из благородства, конечно. Просто ему, скорее всего, не захочется объяснять людям, почему Вильгельм вообще был рядом с ним и Лиф. Это даже немного успокаивало. Вильгельм сделал глоток воды и тут же поморщился, потому что губа снова неприятно заныла. Мать это сразу заметила.

— Болит? — спросила она.

— Да нет, всё хорошо. — мать всем своим видом говорила, что не верит ему.

— Немного. — сразу исправился он. Маму видимо удовлетворил этот ответ и она неспешно откинулась на спинку стула.

— После ужина обработаешь. — Сказала она, задумчиво ковыряя вилкой ужин. Вильгельм хмыкнул, его рот был занят едой.

— И футболку постирать не забудь перед тем, как надевать. — Вильгельм чуть не поперхнулся. Он быстро дожевал и проглотил еду.

— Я не собирался её завтра надевать! — Мать приподняла бровь.

— А когда собирался?

— Не знаю. Когда-то потом. — он отвёл взгляд, не понимая неоднозначных сигналов, идущих со стороны мамы.

— После посвящения в сатанисты?

— Мам! — Она впервые за вечер чуть заметно улыбнулась. Вильгельм нахмурился и уставился в тарелку. Всё-таки она над ним просто издевалась. Строго, с любовью, но издевалась. И, что особенно унизительно, после всего сегодняшнего это было почти приятно. Потому что дома хотя бы никто не называл его идиотом за то, что он полез к огромному мужику. Хотя если бы мать узнала правду, точно назвала бы, а про дальнейшее он даже думать не хотел.

...

Вильгельм доел ужин, забрал аптечку и пакет, поднялся к себе в комнату и закрыл дверь. Только там он наконец вытащил уже помятую футболку ещё раз и развернул её перед собой. Slipknot. Он смотрел на надпись несколько секунд, потом бросил футболку на кровать, достал телефон и открыл поиск: "Slipknot лучшие песни". Палец завис над экраном.

— Это просто чтобы не выглядеть идиотом, — сказал он вслух пустой комнате. Комната, к счастью, не ответила. Вильгельм надел наушники и нажал на первый попавшийся трек.

Через десять секунд нахмурился.

Через двадцать — сделал звук тише.

Через минуту — задумался.

Ну. Может, не такая уж и жуть.