5 часть
pozornicaa13Отдалённый звон будильника из раздолбанного динамика заставляет кареглазого открыть глаза. Руслан щурится от малинового света мерцающей RGB-ленты и на ощупь ищет потрескавшийся телефон. Кончик тонкого бледного пальца касается треснувшего стекла, маленький осколок уколяет подушечку и остаётся в ней. Тушенцов шипит и отдёргивает руку, выключает будильник и встаёт с кровати, недовольно простонав.
Желания идти в школу не было никакого. Если раньше стимулом и мотивацией для похода в это злосчастное место был Илья, то теперь даже его не осталось. Или всё же Руслан накрутил себя и в школе всё будет хорошо? Он не знает, совсем ничего не знает. Вчерашний вечер никак не вылезал из головы, всю ночь кареглазого мучали не самые приятные сновидения, которые прерывались и перетекали в другие. Тушенцова беспокоили кошмары и параличи ещё с раннего детства, но идти к врачу совсем не хотелось. Он же не больной, да и денег нет, а лекарства по любому пропишут. Руслан тихо открывает дверь и прошмыгивает в ванную, дабы не пересечься с матерью, которая собиралась на работу. Смотреть в зеркало желания не было, также как и делать что-либо, но вот почистить зубы и плеснуть на лицо ледяной воды не помешало бы, иначе в школе он будет выглядеть как рыба фугу. Проделав утомляющую утреннюю рутину, Руслан также тихо вернулся в комнату и залез в чат с Дашей. От неё висело сообщение: "Собираюсь, наберу как выйду" и стикер собачки. Первым уроком была физкультура, так ещё и на улице, а это значило лишь то, что можно 40 минут спокойно гулять по литературной столице, наслаждаясь всеми прелестями Петербурга.
Сегодня Руслан решил не особо выделяться, поэтому надел футболку trasher, тонкую серую зипку и чёрные потёртые джинсы. Мама наконец-таки свалила из дома, а её хахаля он не видел ещё с того момента, как ушёл из дома вчера. Ну и славно. Сырников никто так и не пожарил. Вчерашняя схема повторилась: мамины тени вновь красовались на карих глазах Тушенцова, а от Каплан висело два пропущенных.
— Всё, всё, я обуваюсь уже! Куда подойти мне? – зашнуровывая высокие вансы, произнёс Руслан в трубку, испытывая стыд за то, что опаздывает.
— Смотри, там напротив школы КБ, а напротив этого КБ ещё дворики. Вот в тех двориках я живу, туда шуруй, я у подъезда своего стою, — быстро протараторила Каплан и, не дождавшись ответа, завершила звонок.
На улице было хорошо для сентября, не было пекла, как вчера. Градусов 15. Тоже жарковато, но тем не менее лучше, чем 25. Руслан шёл вдоль улиц и пинал маленькие камушки под ногами, размышляя о предстоящем походе в школу. Илья сегодня не позвонил, как обычно, перед школой, не написал, придёт ли, даже дурацкий стикер с локальным мемом не отправил. Неужели всё кончено? Это ужасно странно, просто до одури странно. И странным был не Илья, странным был Руслан. Почему он так сильно накрутил себя? Илья имеет полное право общаться с кем хочет и сколько хочет, Руслан не является пупом земли, но всё равно до жути обидно. Они так долго дружили, Тушенцов впервые открылся кому-то, это был единственный человек, который вообще общается с ним, а сейчас он так поступает. С другой стороны, пора бы тоже заводить отношения и строить личную жизнь, как никак, взрослые уже, но с этим у кареглазого было всё совсем туго. Во-первых, каждый день ему нравились разные девочки из разных классов, а он даже не знал их имён, а во-вторых, он вообще не умел делать ни комплиментов, ни первым заводить разговор. Удивляет только то, что Каплан вчера не проигнорировала его и даже юз попросила. Всё-таки дело, наверное, не только в самом Руслане, но и в окружении. Это, конечно, слабо было похоже на правду, но хотя бы утешало. Нужно было срочно кому-то рассказать, а кроме Даши было некому. Она хоть и была раньше негативным персонажем в голове Тушенцова, но сейчас вроде нормальная, можно попробовать открыться ей, главное, чтобы это не было ошибкой.
Руслан услышал быстрый топот, поднял взгляд с тротуара на фонарный столб и посмотрел вдаль – никого. Не успел обернуться, как чьи-то ладони схватили его за плечи. Кареглазый дёрнулся, медленно развернулся к источнику шума. Там стояла запыханная Каплан, которая глупо улыбалась и пыталась отдышаться.
— Блядь, дебил ёбанный, я ж сказала, куда идти! Ты ещё и в наушниках идёшь, нихера не слышишь, я орала тебе, блядь, раза четыре, — усмехнувшись, протараторила Каплан, правда, Руслан был не в наушниках. Похоже, нужно хотя бы на улице не так сильно погружаться в собственные мысли, ничем хорошим подобные выпады из реальности не закончатся. Тушенцов поздоровался, приобнял Каплан и едва заметно улыбнулся уголками губ, словно для галочки, чтобы та не подумала, что что-то случилось.
Всю дорогу блондинка не замолкала и рассказывала то о Юлике, то о Маше. Судя по всему, они правда были тварями, ведь рассказы Каплан были слишком похожи на реальность, да и Маша Руслану никогда не симпатизировала, всегда казалась странноватой, так скажем, с ебанцой.
Первым у Каплан стояла зарубежная литература, а туда идти желания совсем не было, поэтому ребята просто гуляли недалеко от школы, болтая обо всём и ни о чём.
— Слушай, Даш… А у тебя бывает такое, что, ну… Вот хочется, чтобы человек только с тобой общался, хотя понимаешь, что он не твоя собственность? Тебя вроде и не бросали, а вроде чувство такое странное… Будто предали тебя. Как будто война без предупреждения началась, — робко начал Руслан. Высказываться было очень стыдно, но всё же нужен был совет. Даша выглядит доброй и понимающей, Тушенцов будет надеяться, что она и вправду такая.
— Знаешь, просто бывает, что люди сами не замечают, как могут обидеть поступком или словом. Нужно немного подождать, а если ждать уже невтерпёж, то так и скажи этому своему человеку, что ты паришься по этому поводу. Если человек ценит тебя и общение с тобой, то вы нормально поговорите, и всё нормально у вас будет. Если нет — шли таких нахуй, — без задней мысли ответила Каплан, словно она ещё со вчерашнего дня готовила свою речь. Это Руслана поражало в ней больше всего – умение расставить буквы алфавита в таком прекрасном порядке, словно их придумали лишь для связки этих слов.
— Спасибо… Постараюсь поговорить, может, даже завтра, — улыбнувшись, сказал Руслан, а после посмотрел на время. 8:37. Первый урок почти закончился, поэтому можно было потихоньку направляться в ненавистное здание, главное, физруку на глаза не попасться, иначе не отвяжется.
Со звонком Каплан убежала на третий этаж, крича о том, что опаздывать на химию нельзя ни в коем случае. У Руслана была алгебра на втором этаже, учительница всегда опаздывала минут на 5, можно было не бежать сломя голову. Подойдя к кабинету, Тушенцов услышал звонкий смех Ильи и голос Шабанова. В голове возникло ещё больше вопросов к другу.
— Илья, привет… Куда сядем? — тихо спросил Руслан, поправляя чёлку, пытаясь не обращать внимания на косой взгляд Максима, который явно не рад присутствию Тушенцова.
— Я с Максоном, я думал, ты не придёшь, — равнодушно произнёс Илья, а после повернулся к русому и продолжил разговаривать на непонятную для Руслана тему. Судя по всему, какой-то их локальный мем.
— А мне с кем сидеть? Ладно… — по-прежнему тихо ответил Руслан, окинул взглядом кабинет и понял, что ему придётся сидеть прямо перед Кашиным и Юрой. Ну пиздос.
Учительница наконец зашла в кабинет, а за ней влетел Даня и весь остальной сброд, который предпочитал шляться где-то вместе с ним. Эмо тяжело вздохнул и положил голову на руки, которые были сложены на парте. День обещает быть весёлым.
Весь урок в кареглазого "случайно" прилетали бумажки, ручки, фантики и маленькие бумажные самолётики из тетрадных листов, а на развороте был нарисован член или матерное слово. Тушенцов терпел, вернее, пытался, ибо учительница никого не отпускала в туалет, оставаясь уверенной в том, что дети ссут по расписанию, поэтому свалить и просидеть до конца урока в уборной, посасывая дудку, не получилось. Последней каплей стало то, что по приказу Дани Юра ножницами отстриг маленькую прядку волос Руслану, сопровождая это всё гиеньим смехом.
— Можно выйти? – подняв руку, спросил Руслан, тяжело вздохнув.
— Тушенцов, у тебя что, недержание? Весь прошлый учебный год всё гуляешь и гуляешь на моих уроках, мне тебе как аттестовывать потом? – недовольно ответила женщина, поправляя маленькие очки, которые постоянно сползали ей на нос.
— Да, недержание, мне вам справку показать? – произнёс Тушенцов, а после встал и вышел из кабинета. Кашин театрально помотал головой, осуждая такое "неподобающее" поведение Руслана, тем самым выбивая смех из Юры.
Руслан сел на подоконник в туалете, одну ногу поджал к себе, а другая свисала, облокачиваясь на батарею. Подик он, естественно, с собой не взял, поэтому пришлось довольствоваться тем, что есть. Ну, хотя бы телефон взял, уже хорошо. Тушенцов написывал Даше, а она ныла, что на следующем уроке у них самостоятельная, поэтому на перемене они не смогут поразговаривать, ведь ей нужно повторять материал. Илья, похоже, не заметил отсутствия Руслана в кабинете и даже ничего не написал. Ещё и друг называется. Вот пусть и сидит со своим Максимом, предатель. С другой стороны, Руслан же сам не написал, что прогуляет первый урок, а если Илья его ждал? Хотя нет, если бы ждал, то написал. Совсем раскисать не хотелось, поэтому Тушенцов включил какого-то блогера по Майнкрафту, поджал колени к себе и начал смотреть, как тот проходит очередной мод.
Следующим уроком была история, самые нудные в мире 40 минут, хотя, если честно, могли бы быть очень интересными, правда, историк отказывается что-либо адекватно объяснять. Руслан решил, что ему точно нужно поговорить с Ильёй, поэтому, пока не поздно, надо отыскать его и договориться сесть вместе.
По приходу в кабинет эмо увидел, как Коряков роется в рюкзаке и старательно ищет там что-то.
— Илюх, ты со мной сидишь? – из-за спины спросил Руслан, надеясь на положительный ответ.
— Ну, придётся, ты ж обидишься, если с тобой не сяду, – кинул Илья, продолжая стоять спиной к собеседнику.
Тушенцов поджал губы, швырнул рюкзак за первую попавшуюся парту и вылетел из кабинета. Илья даже не обернулся.
На уроке кареглазый всё же решил заговорить с другом и высказать всё, что считает нужным.
— Илья, поговорить надо, — шёпотом произносит Руслан, дабы учитель не услышал.
— Господи, о чём? — цокнув, ответил Илья, словно делал одолжение Тушенцову.
— Обо всём. Что произошло? Почему ты не хочешь нормально со мной общаться? Я тебя обидел чем-то? — Эмо начал сразу выдавать нескончаемый поток вопросов, но взамен услышал лишь молчание. — Блять, Илюх, не молчи, — добавил Руслан.
— Ничего не произошло, просто отстань. Я должен только с тобой общаться, или что? Что-то не нравится – заблокируй меня везде, и в школе не подходи. Я всё сказал, — сорвавшись на фальцет, прикрикнул Илья, совершенно забыв о том, что они находятся на уроке.
— Коряков и Тушенцов, свои отношения выяснять в коридоре на перемене! Сейчас обоих по углам расставлю, наглые! — повысил голос учитель истории, отчего оба дёрнулись. Руслан посмотрел на Илью, но Илья не посмотрел в ответ, он смотрел на одноклассников, пытаясь прочитать реакцию на их лицах. Прочитать получилось только реакцию Данилы, что сидел за последней партой и нахально улыбался, наблюдая за ссорой "лучших" друзей.
Следующая неделя школы была адом, даже не в переносном смысле. Расписание было неустаканенным, каждый день по 7–8 уроков и 3 географии за неделю – это сущий кошмар. 2 сентября на перемене Илья ещё долго высказывал Руслану, что теперь точно не хочет общаться. Сказал он много чего, но несколько слов словно отпечатались на сетчатке глаза Руслана и переносились прямиком в мысли, отдаваясь эхом в голове: "Мне стыдно общаться с тобой. Раньше ты хоть внешне не особо выделялся, а сейчас выглядишь как подружки Ксюши, только проблема в том, что ты, между прочим, мужчина". И что это, блять, значит? Ещё больше Тушенцова смутило то, что всю ссору Илья смотрел не на Руслана, а куда-то сзади. А сзади всё время стоял Кашин, облокотившись на стенку, имитируя полную погружённость в телефон, мол, он ничего не подслушивает и ничего не знает.
Всю неделю Руслану пришлось сидеть одному, так ещё и Даша заболела. Ну заебись веселуха. Каждый урок сопровождался "случайно" кинутыми бумажками в Руслана, каждая перемена – "случайными" подножками или пинками, а каждый поход в уборную заканчивался синяками и лишением нового вейпа или одноразки. Проще было отдать их Дане сразу и без боя, чем получить ещё больше синяков и кровоподтёков. И самое обидное было то, что рыжий даже не курил такое, он просто при Руслане ломал их и выкидывал, не говоря ни слова, но всё так же улыбаясь, будто этого момента он ждал всю жизнь и пахал как папа Карло, лишь бы это случилось.
Предупреждения Кашина оказались не ложными: учебный год правда будет очень весёлым.