5 часть

Кашин сидел за столиком в уютном, полупустом кафе, которое Лера выбрала для встречи. Вокруг царил негромкий гул — звон чашек, приглушенная музыка. Но Даня ничего этого не слышал. Он нервно перебирал пальцами салфетку, то скручивая её в тонкую трубочку, то снова расправляя, и просто смотрел по сторонам, боясь снова остаться одним. Зачем она позвала?

Он уже начал подозревать, что встреча пройдет впустую, что она снова не придет как в прошлый раз, когда он просидел в одиночестве целый час, глядя на пустой стул напротив. Но вдруг дверь кафе приоткрылась, и в помещение зашла девушка с рыжими кучерявыми волосами. Её лицо было знакомым до боли те же веснушки на переносице, та же легкая, чуть насмешливая улыбка.

Даня уже хотел встать, чтобы поступить как джентльмен и отодвинуть стул, предложить ей сесть. Но она тут же выставила ладонь вперед, останавливая его жестом.

— Не стоит, — сказала она, и её голос прозвучал мягко, с какой-то отстраненностью. — Я ненадолго.

Растерянный Даня тут же уселся обратно. Он закинул ногу на ногу, пытаясь хоть как-то почувствовать себя увереннее в этой неловкой ситуации, и скрепил пальцы рук в замок, положив их перед собой.

— Так чего звала? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно

Лера села на своё место напротив. Она поправила волосы, откинув их за плечо

— Знаешь, мне стыдно, что тогда я не пришла, — начала она, чуть наклонив голову набок. — Правда, стыдно. Прости меня, пожалуйста. Просто... в тот день я нашла того, кого по-настоящему люблю.

Слова повисли в воздухе. Даня почувствовал, как внутри что-то сжалось в тугой ком. Он сильнее сжал руки в замок

— Спасибо, что пришла, — сказал он ровно, почти безразлично. — Но зачем всё это? Зачем позвала, если у тебя уже есть кто-то?

Лера вздохнула, и раскинула руки в стороны

— Просто ты по-настоящему хороший человек, Даня, — сказала она. — Я хочу остаться с тобой друзьями. Ты же не против?

Парень лишь смотрел на неё, не мигая. В голове пронеслась быстрая, лихорадочная мысль: «Она шутит? Или говорит серьезно?» Слишком странно ощущалось то, что ещё каких-то пару недель назад они сюсюкались друг с другом, обменивались теплыми сообщениями, проводили ночи с друг другом, строили планы на совместное будущее. А теперь «давай останемся друзьями». Как будто ничего не было.

Ему захотелось тут же рассмеяться ей в лицо. Сделал глубокий вдох

— Друзья, так друзья, — медленно открывая губы, сказал он. Слова дались ему тяжелее, чем он ожидал. Каждое из них было как камень

Он даже сумел изобразить подобие улыбки, но Лера, кажется, ничего не заметила.

---

Всю дорогу домой Даня пинал камни, попадавшиеся под ноги. Он проклинал всё и вся: Леру за ее ложь , отца за неожиданное появление, этот дурацкий день, который никак не хотел заканчиваться. Казалось, весь мир ополчился против него. Словно кто-то невидимый сидел где-то высоко и с удовольствием сыпал ему на голову одну проблему за другой.

Тяжело и громко вздохнув, он провел рукой по волосам, взъерошивая их в привычном жесте отчаяния.

— Черт, — пробормотал он себе под нос. — Не день, а пыточная какая-то.

Как вдруг в кармане штанов зазвенел телефон. Даня даже не хотел брать его в руки сил не было ни на кого, ни на что. Наверняка опять будет тот самый ужас, от которого станет только хуже.

Звонок стих. Даня с облегчением выдохнул — пронесло. -Но телефон тут же разразился

— Сука, — выругался он и всё же достал аппарат.

Экран горел знакомым именем: «Илья». Увидев этот контакт, Кашин сразу понял ,что просто так Коряков не звонит. Если Коряков набирает сам, без предупреждения, значит, случилось что-то серьезное. Он нажал кнопку ответа и поднес телефон к уху.

— Алло... — голос у него был хриплым

В динамике раздался такой же хриплый, уставший голос Ильи. Коряков говорил быстро

— Твой отец сказал, — начал он без предисловий, — что тебе стоит бросить гонки. И заняться чем-то по-настоящему важным. Якобы это всё детский сад и ты только время теряешь. Но ты не бойся, я ему ответил. Сказал, что если ты выиграешь следующие соревнования, то он от тебя отстанет.

Дыхание Дани тут же стало прерывистым.Воздух словно выбили из легких. «Бросить гонки?». Но чтобы Илья всерьез обсуждал это с ним? Почему всё именно так? Из всех сотен побед, всех успешных сезонов, всех подиумов заметили лишь один его проигрыш. Всего один раз он занял второе место и этого хватило, чтобы отец снова появился в его жизни 

Коряков что-то говорил дальше, но Даня уже не слушал. Он слышал только бубнеж, не разбирая слов. Друг не замечал молчаливости Дани, продолжая обсуждать детали. А Кашин сидел, уставившись в одну точку на тротуаре, и чувствовал, как внутри нарастает холодная, липкая паника.

Теперь он знал одно: ему нужно выиграть. Любой ценой.

— Ну ладно, — голос Ильи вырвал его из оцепенения. — Завтра уже соревнования. Ты готов?

Даня удивился самому себе. Готов? Он даже не знал о них. Но ответ вырвался автоматически

— Да, готов, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

---

Следующий день начался с сильных нервов. Казалось, сама природа была против него: небо затянули тяжелые серые тучи, ветер гнал по асфальту сухие листья. Всё было каким-то необычным, чужим

Всё это казалось каким-то безумием. В один момент все проблемы навалились на него с ног до головы: отец, Лера, Тушенцов. Раньше Кашин тщательно пытался избегать всего этого, прятался за шутками, за тренировками, за громкой музыкой в наушниках. Единственным, чем он мог себя отвлечь и снять стресс, была скорость. Только на треке, когда рев мотора заглушал все мысли, он чувствовал себя живым.

Тьма, такая приятная и одновременно страшная. Страшная потому, что понимаешь: в любой момент она может стать вечной. И ты даже не сможешь ничего предвидеть, ничего изменить.

— Даня? — голос Корякова пробился сквозь шум в ушах. — Всё нормально?

Кашин резко открыл глаза он даже не заметил, когда закрыл их. Его взгляд упал на озабоченное лицо Ильи, который стоял рядом и положил руку на плечо .

— Если тебе плохо, — сказал Коряков тихо, так, чтобы никто больше не слышал, — то давай откажемся от соревнований. Правда, ничего страшного. Еще будут гонки. Твое здоровье важнее.

На эти слова глаза парня расширились от шока. Отказаться? Сдаться? Показать свою слабость перед всеми? Нет. Не в его духе.

— Всё хорошо, — ответил он, почесав затылок растерянным жестом. — Просто не выспался. Ночью плохо спалось. Со мной всё в порядке, правда.

Илья лишь посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. Он не верил это было написано на его лице. Но что ему оставалось делать со своим упертым, гордым другом? Правильно — ничего. Коряков отложил какие-то бумаги, которые держал в руках, сделал глубокий, обреченный вдох и слабо улыбнулся 

— Тогда иди, — сказал он, убирая руку с плеча. — Но ты если что говори.

Даня улыбнулся ему в ответ. Встал и направился к своему болиду.

Снова эта дорога. Снова эти соперники, толпящиеся на стартовой решетке. Конечно, надо было сосредоточиться, отключить лишнее. Но что-то мешало. Что-то давило на затылок . Даня повернул голову и встретился глазами с Русланом.

Тушенцов сидел в своем черном болиде шлем был еще не надет, и его карие глаза смотрели прямо на него. И на мгновение всё замерло: толпа, рев двигателей, даже ветер. Казалось, Руслан видит его насквозь, будто знает все его мысли, все страхи. Будто читает его, как открытую книгу. Даня с трудом оторвал взгляд, чувствуя, как горит лицо. Он уткнулся взглядом в руль. Лишь бы не видеть эти глаза, которые одновременно пугали и притягивали.

Перед тем как отправиться на гладкую, опасную дорогу, он поднял взгляд. Светофор мигнул зеленым.

Даня быстро нажал на педаль, с отчаянием, и отправился вперед, обгоняя одного соперника за другим. Всё должно было быть прекрасно. Но в голове снова и снова крутились слова отца, впиваясь в мозг раскаленными иглами.

«Ты же не будешь позорить нашу семью?»

«Не позорь меня, Даня. Не позорь мою фамилию».

«Ты слабак. Всегда был слабаком».

— Я не должен снова позорить, — прошептал он одними губами, прежде чем сильнее зажать газ

И в этот момент снова увидел Тушенцова. Черный болид возник слева, как призрак, и Руслан начал его опережать.

Руки затряслись сильнее.Сердце заколотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Транспорт будто перестал слушаться ,колеса скользнули на вираже, потеряв сцепление. Коряков что-то орал в наушнике голос был испуганным, срывающимся на панику, но слов было не разобрать, они тонули в хаосе.

Глаза Руслана расширились. Он видел, что происходит. Видел, как красный болид начинает вилять из стороны в сторону.

Всё было слишком медленным, как в замедленной съемке. Каждая секунда растянулась. Даня пытался выровнять машину, но руки не слушались, нога застыла на педали. Болид занесло, выбросило на обочину

---

Тушенцов ударил по тормозам, не думая ни о победе, ни о месте, ни о зрителях. Он забил на гонку, на все эти соревнования. Ноги сами понесли его к разбитому красному болиду.

Руслан бежал так быстро, как никогда в жизни. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось. Кто-то кричал позади, механики бежали следом, но он никого не слышал. Он видел только искореженный металл, треснувшее лобовое стекло

— Кашин! — крикнул он, не узнавая собственного голоса

Он начал вытаскивать его из поломанного транспорта, действуя на автомате ,руки делали всё сами. Тушенцов отсоединил ремень безопасности тот заел, пришлось дернуть сильнее. Потом он обхватил Данию и потащил его подальше от болида ,как можно дальше, потому что кто знает, вдруг тот загорится.

Руслан оттащил его на безопасное расстояние, упал на колени рядом. Грудь Дани едва заметно вздымалась — жив.

— Черт, — выдохнул Тушенцов, смотря на бессознательное тело Дани