[5: ПУСТАЯ КОМНАТА]

С пятью чашками кофе, сдобренного полуфунтом сахара, в голове Сон Дже Юна прояснилось настолько, что он почти влез в собственную черепную коробку.

В машине Халаджи он устроился на пассажирском сиденье, закрыл глаза, откинул голову на подголовник и начал считать вдохи, игнорируя негромкие звуки, с которыми Халаджи искал на телефоне точное название заведения, где работала жертва. Ему нужно было что-то устойчивое, что-то спокойное. Если он позволит себе слишком распалиться, он загонит себя в напряженные, маниакальные круги, которые закончатся только тогда, когда он сорвется и сделает что-то неблагоразумное.

Он ненавидел это чувство.

Ненавидел, но знал его так же интимно, как любовника.

Он чувствовал каждый удар крови в венах, прослеживая его от тяжелого басового ритма сердца, толкавшего ее снова, и снова, и снова, до самых дальних уголков, до пальцев рук и ног. В такие моменты кожа не казалась ему своей. Его пальцы медленно сжимались, пока костяшки не превращались в извивающихся змей, пойманных в клетку плоти, пытающихся выбраться наружу.

— Вы в порядке? — спросил Халаджи.

Сон Дже открыл глаза и увидел, что на него устремлен этот серьезный грифельно-синий взгляд. Он отвернулся, глядя в окно.

— Я в порядке. У вас есть адрес?

— Да. Минут десять езды.

Сон Дже просто ждал, пока до Халаджи дойдет, и тот завел машину, выруливая в раннее уличное движение. Солнце бликовало на капотах машин, отбрасывая вспышки, пока поля металлических панцирей не засияли, как утренняя гладь моря.

Даже небо на рассвете здесь было золотым, подумал Сон Дже. Глубокого янтарно-золотого цвета, с едва уловимым розовым оттенком, заставлявшим думать о крови, расплывающейся и медленно растворяющейся.

Он был окружен золотом, когда все внутри него было кровавым и запятнанным.

Недолгая поездка привела их к череде ресторанов, сбившихся в один квартал, центральный из них объявлял о себе вывеской HOUSE OF WINGS в кричащих оранжевом и белом тонах, под которой красовалась мультяшная курица с выпученными глазами, застигнутая в разгаре... какого-то танца. Сон Дже удалось не поморщиться. Он просто иногда не понимал некоторых аспектов вкуса. В Лос-Анджелесе это делало его снобом, по словам других сотрудников участка.

Здесь, полагал он, это сделает его просто странным.

Он привык к этому.

Фасад ресторана был темен, когда они с Халаджи вышли из машины и подошли к застекленной входной двери, но внутри отчетливо виднелось движение — люди суетились, подметали или протирали столы, расставляли стойки с приправами. Халаджи постучал костяшками пальцев по двери.

Никто не ответил.

Никто даже не поднял головы.

Халаджи с циничным видом приподнял бровь, затем постучал снова, сильнее. Опять ничего, никто не показал, что слышит. Он ударил кулаком с такой силой, что дверь задрожала в раме, зазвенев стеклами.

Один человек внутри остановился.

Бросил на них обоих злобный взгляд.

И продолжил протирать столы, даже не сбившись с ритма.

Халаджи издал недовольный звук.

— ...если они думают, что я не выломаю эту дверь...

— Одну минуту, пожалуйста. — Сон Дже достал бумажник из заднего кармана джинсов и раскрыл его. Он пролистнул отделения для кредитных карт до вставки, в которую были вшиты несколько маленьких тонких металлических инструментов в крошечных слотах, каждый размером не больше шпильки. Он оглядел замок на двери, затем выбрал алмазную отмычку и вытащил ее из слота.

— Юн?

— Да?

— Зачем в вашем бумажнике отмычки?

Сон Дже взглянул на Халаджи.

— А у вас нет? — спросил он, вставляя отмычку в замочную скважину.

Халаджи схватил его за запястье.

— Вы не можете взламывать замок.

— Я и не взламываю, — сказал Сон Дже, стряхивая с себя широкую грубую руку; он не разрешал Халаджи к себе прикасаться. — Я просто хочу, чтобы они подумали, что я со...

Он запнулся, когда дверь рывком открылась, колокольчик над дверью резко звякнул. Хорошо одетая, строгая женщина с четко очерченной ложбинкой над верхней губой и сильной итальянской челюстью уставилась на него, пятна раздражения ярко выделялись на скулах. На бейдже у нее было написано MANAGER, а ниже, мельче, — Мария.

— Какого черта ты творишь? — потребовала Мария. — Мы открываемся только в десять. Мне вызывать копов?

Сон Дже убрал отмычку обратно в бумажник, затем открыл его на жетоне и поднял.

— Полиция Балтимора.

— Значит, полиция Балтимора теперь замки взламывает?

— Вы не отвечали, когда мы стучали.

Она с раздраженным звуком пошевелила челюстью, затем вздохнула.

— Чем могу помочь?

Халаджи бросил на Сон Дже тяжелый взгляд, затем перевел его на Марию.

— Несколько вопросов о вашем сотруднике.

Мария прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди.

— Слушайте, я не лезу в их личную жизнь. Знаю, у некоторых есть привычки, но пока они приходят на работу трезвыми, я не вмешиваюсь.

— Мы не из отдела по борьбе с наркотиками, — мягко поправил Халаджи. — Мы из отдела убийств.

— О, — сказала Мария. Это прозвучало бесцветно, и через мгновение в ее глазах что-то щелкнуло, зажглась лампочка — и погасла, когда ее лицо побледнело. — О, — повторила она тише, затем сглотнула, отступила назад, убирая свое тело с прохода. — Тогда заходите.

Малкольм отступил, жестом приглашая Сон Дже войти первым с почти насмешливым подобострастием.

Будь Сон Дже другим человеком, он бы, наверное, его укусил.

Но он шагнул в ресторан, помещение было затененным и освещалось только солнцем через окна. Несколько официантов и официанток в отвратительных оранжевых футболках с логотипом и черных фартуках приводили в порядок столы, все они были студенческого возраста или младше, любопытство читалось на простых, открытых лицах, когда они украдкой поглядывали на Сон Дже и Халаджи. Мария провела их к столику в дальнем конце; Сон Дже предположил, что подальше от подслушивающих ушей. Она опустилась на тяжелый стул, вздохнула и жестом пригласила их сесть на другие стулья.

Никто из них не сел.

— Кто это был? — спросила она.

— Дэриан Парк, — ответил Халаджи. — Мы нашли в его бумажнике несколько чеков с сотруднической скидкой. Они привели нас сюда.

— Черт. Черт. Серьезно? — Она уставилась на них. — Он был... — Она закусила губу, нервно теребя часы на запястье теми мелкими движениями, которые выдают признаки волнения. — Он был хорошим парнем. Черт, все его любили. Всегда приносил больше всех чаевых, потому что очаровывал любой стол.

Она замолчала, в глазах застыло потерянное выражение, говорившее, что она не видит ресторан, не видит его черно-белый клетчатый пол: ни жалюзи с обломанными концами, ни двоих мужчин, стоящих над ней. Но она встряхнулась, всем телом резко вздрогнув, и потерла грудь, снова сосредоточившись на них.

— Как он умер?

— Вам лучше не знать подробностей, — сказал Сон Дже. — Когда вы видели мистера Парка в последний раз?

— В пятницу вечером. Он не работал по выходным. Это было единственное, из-за чего мы постоянно ссорились. Он был образцовым сотрудником, и в самые загруженные дни мне нужна была моя лучшая официантка, но он... — Ее глаза затуманились, и она улыбнулась — слезливой, дрожащей улыбкой. — Он хотел побыть ребенком, пока это возможно. Хотел быть... быть... ярким, наверное. В нем это было. Он был ярким. Поэтому я никогда не давила на него слишком сильно. Я угрожала увольнением, но мы оба знали, что я никогда не... — Она запнулась, издав сдавленный звук, и закрыла рот руками. — Извините. Извините. Черт, это просто... я только в пятницу его видела, и...

Халаджи наклонился, вытащил салфетку из диспенсера на столе и протянул ей.

— Если нужно, возьмите паузу, — мягко пророкотал он. — Я понимаю, это неожиданно.

Мария взяла салфетку, промокнула глаза, нос, затем глубоко вздохнула и нервно похлопала по туго затянутому темному узлу волос с серебристой сединой.

— Есть предположения, кто это сделал?

— Поэтому мы здесь, — сказал Халаджи. — Надеемся, вы или кто-то еще сможете указать нам направление. Мы пытаемся понять, с кем он проводил время и у кого мог быть мотив.

— Как я уже сказала, я не лезу в их личную жизнь. — Она беспомощно развела руками, затем запнулась, нахмурившись. — Хотя у него был парень, который заходил сюда, Ной, или Нейтан, или Ноэль? — Она покачала головой. — Не помню. Я знаю, что они расстались, и он пришел с опухшими глазами, будто плакал, а на следующий день Дэриан чуть не подрался с одним из поваров. Пришлось отправить его домой до закрытия. Это было в пятницу.

— Этот повар сейчас здесь? — спросил Халаджи.

— Джейк? Да, он на кухне, готовит. Джейк... эм... Джейк Альбертс.

Халаджи поймал его взгляд и мотнул головой в сторону кухни.

— Юн?

Сон Дже склонил голову.

— Разумеется.

Он отошел, прошел между столиков, за барную стойку и толкнул дверь кухни, оказавшись в заполненном паром помещении со стенами из бледно-желтого кафеля, пропитанном запахами барбекю-соуса и жарящегося куриного жира. Двое молодых людей в фартуках возились у фритюрниц, отскребая их жесткими мочалками Brillo, шум стоял оглушительный.

Сон Дже прочистил горло. Двое даже не заметили. Он закрыл глаза, глубоко вздохнув. Он ненавидел повышать голос, но приложил усилия, чтобы его хотя бы услышали сквозь грохот и скрежет.

— Альбертс, — сказал он. — Мне нужен Джейк Альбертс.

Оба молодых человека остановились, один оглянулся с раздражением, второй замер как вкопанный. Это был жилистый, костлявый парень, мелкий и худой, с тусклыми сальными прядями русых волос, падающими на бледное лицо. Не особенно сильный.

Из тех, кому легко пришлось бы полагаться на скрытность, внезапность и оружие вроде удавки, чтобы подчинить жертву.

Медленно блондин повернулся достаточно, чтобы бросить через плечо испуганный, широко распахнутый взгляд. Сон Дже поднял жетон.

Блондин рванул.

Он отшвырнул мочалку и тряпку, которую держал, и бросился бежать, чуть не сбив другого молодого человека, когда оттолкнулся и понесся к служебному входу в задней части кухни. Посуда загрохотала и зазвенела, когда он врезался в нее, опрокидывая кастрюли, подносы и ножи, сбрасывая их на пол. Он обогнул центральный разделочный стол, чуть не перепрыгнув его, и кинулся к двери.

Бросаясь наперерез, Сон Дже обежал стол с другой стороны. Он был ближе к двери и проскользил последние несколько шагов, пересекая путь блондина. Блондин влетел в него, отшатнулся, уставился на него в застывшем ужасе, затем развернулся и попытался отскочить в сторону.

Сон Дже схватил его за ворот рубашки и прижал лицом к столешнице.

Блондин боролся, извиваясь, но Сон Дже зажал его за шею, пока не смог ухватить его за запястья, заломив руки за спину и прижав их к основанию позвоночника. Со всхлипом блондин выгнулся, извиваясь и пинаясь, но Сон Дже имел преимущество и сильнее надавил на него. Ровно настолько, чтобы удержать, не причиняя боли. Он просто хотел, чтобы тот замер.

— Я ничего не делал! — выдохнул блондин, губы почти распухли. — Клянусь, я ничего не делал!

— Тогда почему побежали?

— Слушайте, слушайте, я просто храню для друга...

— Я здесь не для того, чтобы арестовывать вас за хранение наркотиков. — Сон Дже вздохнул, сжав челюсть. Конечно, все должно было осложниться. Он отпустил шею блондина и похлопал его по бедрам, пока не нащупал подозрительный бугорок в кармане, затем запустил туда два пальца и зацепил зиплок-пакет. Он вытащил его и оглядел россыпь перемолотых серо-зеленых листьев, скопившихся в углу. — Хотя, возможно, следовало бы.

— Клянусь, это не мое!

Сон Дже посмотрел на затылок блондина.

— Оно находится при вас.

Молодой человек сделал еще одну слабую попытку вырваться, извиваясь, как выброшенная на берег рыба.

— Боже, мужик, чего вы хотите?!

— Информацию о Дэриане Парке, — сказал Сон Дже. Второй мужчина у раковины смотрел на них с широко открытыми глазами и ртом, но Сон Дже проигнорировал его. — Вы Джейк Альбертс?

— Д-да... — Джейк перестал бороться, обмяк, выражение его лица было пустым и растерянным. — Да, это я.

— Вы поссорились с мистером Парком в пятницу вечером.

Плечи Джейка дернулись.

— Он вел себя как мудак! Сказал мне идти на хрен только потому, что я не мог сделать заказ его друга побыстрее! — Он фыркнул, лицо его покраснело. — Слушайте, иногда накал страстей бывает, нормально? Ну, мы поругались, и что?

— Он разозлил вас?

Что-то мелькнуло в глазах Джейка. Что-то похожее на страх. Нетрудно было заметить, как он складывает кусочки вместе, понимая, что здесь происходит что-то большее, чем просто расспросы о ссоре.

— Да, — осторожно выдавил он. — Да, наверное...

— Достаточно, чтобы убить его?

Джейк побледнел.

— ...Дэриан мертв?

Сон Дже склонил голову. Реакция казалась искренней, но некоторые категории людей с психическими расстройствами были экспертами в имитации ожидаемых эмоциональных реакций, чтобы функционировать в обществе и скрывать свои преступления, если склонялись к насилию. Он пока не был уверен, к какому типу принадлежал Джейк.

Психопат с хорошо отточенной маской или очень молодой человек, потрясенный известием о смерти коллеги.

Нужно быть психопатом, чтобы сделать с телом Дэриана Парка то, что было сделано.

— Да ни хрена, — проскулил Джейк, его пальцы беспомощно сжимались. Он вывернул голову насколько мог, глядя на Сон Дже влажными глазами. — Вы шутите, да? Не разыгрывайте меня так.

— Юн, — сказал Халаджи. — Ради бога, отпустите парня.

Сон Дже поднял голову. Халаджи наблюдал из дверного проема кухни, брови сдвинуты в тяжелую грозовую линию, грифельно-синие глаза сверкали.

— Он побежал, — заметил Сон Дже и поднял пакетик. — И у него наркотики.

— У него пакетик травки. — С раздраженным, нетерпеливым рычанием Халаджи шагнул ближе, выхватил пакетик из руки Сон Дже и оттеснил его в сторону. Сон Дже был выше Халаджи, но Халаджи был крупнее, нависая над ним, и у Сон Дже не оставалось выбора, кроме как отпустить Джейка и отступить. Вспышка гнева прострелила его жаром, то жестокое биение снова запульсировало под кожей, но он сдержал себя тонкой нитью самоконтроля.

Не в присутствии возможного преступника.

Не против того, кто воспользуется тем, что Сон Дже и Халаджи обратятся друг против друга.

Халаджи сжал плечо Джейка и помог ему подняться, поставив на ноги.

— Мы не будем его брать из-за пакетика травки.

Сон Дже сжал губы.

— Не будем?

— Чувак! — запротестовал Джейк.

— Не будем, — твердо сказал Халаджи, а затем внезапно обратил тот же режущий взгляд на Джейка, волк, нацелившийся на добычу. — Если только ты не подозреваемый в убийстве Дэриана Парка, и тогда этот пакетик даст мне основания продержать тебя гораздо дольше сорока восьми часов, пока мы не найдем нужные улики.

Джейк отшатнулся, прижимаясь к столешнице, глядя между Халаджи и Сон Дже мечущимся, паническим взглядом. Он неглубоко дышал как загнанный кролик и взвешивал, кто из них хуже.

— Я ни хрена не знаю о Дэриане! Слушайте, мы работали вместе, и все! У нас типа две общих пары в колледже!

— Значит, вы не знакомы с его кругом друзей и знакомых? — спросил Сон Дже.

— Я... н-не особо, нет... То есть, наверное, я мог бы узнать его соседа или пару человек, но мы просто... ну... — Джейк сделал беспомощный, напряженный жест. — Мы просто не пересекались. Мы даже не были на одной орбите.

Сон Дже оглядел Джейка. Это была не маска. Он не был подозреваемым. Его зрачки были слишком расширены, пульс бился у горла. Пот выступал на коже. Некоторые психопаты могли вызывать у себя такие физические реакции по желанию, но для этого требовалась практика всей жизни — опыт, которого у такого молодого человека, как Джейк, быть не могло. Молодые психопаты все еще проверяют себя, все еще учатся вписываться в социальную структуру, созданную не для них, многие ошибаются, пытаясь найти свое место. Многие искусно интегрируются в общество, используя свою маску как защитную броню, и живут так же обычно, как и все остальные.

В то время как другие теряют путь и выражают себя способами, которые почти всегда заканчиваются насильственно и кроваво.

Джейк не был ни тем, ни другим.

Джейк был просто студентом колледжа, испугавшимся двух полицейских, которые насели на него, когда он просто пытался почистить фритюрницу и подготовиться к очередной смене за минимальную зарплату.

Но Джейк также мог быть ценным источником информации, и Сон Дже подтолкнул:

— А парень, который часто здесь бывал?

Джейк замялся, затем сказал:

— Нейтан. — Его кадык сильно дернулся. — Нейтан Макаллистер. Да, его я знаю.

— Как? — спросил Халаджи.

— Он был моим лаборантом на первом курсе химии-101, — сказал Джейк. — Он был типа... один из тех парней, которые привлекают... ну, вы знаете, fag hags?

Халаджи замер, но в этой неподвижности был вибрирующий потенциал. Он, казалось, наполнял комнату безмолвным и невысказанным рычанием, которое больше чувствовалось, чем слышалось, и заставлял волоски на теле приподниматься; день замер в темном, облачном безмолвии. Его глаза сузились, и он наклонился чуть ближе к Джейку. Взгляд скользнул по нему, словно искал лучшее место, чтобы вонзить зубы в уязвимую плоть.

— Тебе, — отчеканил он с медлительной обдуманностью, — лучше не произносить это слово перед двумя геями-копами.

Сон Дже поднял обе брови.

Интересно, подумал он снова.

— Извините! — пискнул Джейк, сжимаясь и поднимая руки вверх, глаза его выпучились. — Черт, извините, просто... вы понимаете, что я имею в виду!

Халаджи окинул его мрачным взглядом, затем рыкнул что-то себе под нос и отвернулся. Джейк неуверенно уставился на его спину, затем перевел растерянный взгляд на Сон Дже.

— Девушки, — подсказал Сон Дже.

— Д-да. — Джейк сдул щеки. — Их было типа шесть. Какой-то странный фан-клуб, который вечно торчал у нашего стола. Типа, какого хрена они вообще думали, что случится? — Он издал презрительный звук. — Меня это бесило. Я никогда не мог нормально работать из-за них, а он ничего с этим не делал. Так что я Нейтана не особо любил.

— Как он вел себя с мистером Парком, когда был здесь?

— Не знаю. — Отковыривая кусочек облезающей кожи на нижней губе, Джейк смотрел в сторону, избегая взгляда. — Они не были как те пары, которые везде проявляют свои чувства, но, наверное... типа... можно было понять? Они постоянно смотрели друг на друга, и Дэриан вечно ронял подносы и врезался в стены с этой дурацкой улыбкой на лице, а Нейтан смеялся, будто это было самое милое, что он когда-либо видел. Как будто они реально были влюблены, блин. — Он выдавил хриплый, безрадостный смешок. — Мне было даже завидно. Типа, чувак, я бы хотел, чтобы девушка любила меня так, чтобы пялиться на меня таким влюбленным ошалевшим взглядом, понимаешь?

Нет. Сон Дже это не очень-то понимал. Он оглядел Джейка.

— Но они расстались.

— Наверное, да.

— Как вы думаете, Нейтан Макаллистер из тех, кто мог бы убить своего бывшего парня?

— Бля, мужик, с чего вы меня спрашиваете? Я не знаю!

Халаджи вмешался с раздраженным рычанием.

— Можешь описать нам Нейтана?

— Эм, да. — Джейк нервно отодвинулся от Халаджи. — Он типа... вашего роста? Может, чуть ниже? Но худой. Такой худой, что его руки и ноги кажутся слишком длинными? И у него черные волосы. Выбриты... эм... э-э... с правой стороны? Нет, с левой. Не знаю насчет цвета глаз, не помню, но у него есть татуировки и большие черные тоннели в ушах. И, наверное... то есть, он симпатичный? Вроде? Не знаю, я на парней так не смотрю? — К тому времени, как он закончил, его трясло, он сжимался все больше и больше. — Я... я не знаю, что вы хотите услышать, я... я...

— Достаточно, — резко прервал Халаджи и бросил пакетик с марихуаной на столешницу. — Спасибо за время, Джейк. — Он мотнул головой в сторону Сон Дже. — Мы получили что нужно. Пошли.

Он развернулся и вышел из кухни, не дожидаясь. Он тащил за собой гнев, как плащ. Сон Дже склонил голову в одну сторону, затем в другую. Джейк уставился на него, издавая тихие испуганные звуки, которые едва пробивались сквозь зубы. Сон Дже посмотрел на пакетик с травой. Посмотрел на Джейка.

Затем развернулся и последовал за Халаджи, не оглядываясь.

Джейк Альбертс больше не был его заботой.

Он догнал Халаджи как раз в тот момент, когда тот вырвался в ранний утренний солнечный свет, яркость светлеющего неба ослепила его после приглушенного освещения в ресторане. Халаджи сделал несколько шагов по направлению к машине, затем развернулся и уставился на Сон Дже ровным, тихо кипящим взглядом.

— Вам, — твердо сказал Халаджи, — нужно научиться, как здесь все работает. Это не Лос-Анджелес. Вы не можете врываться сюда, как будто вы военный во вражеской среде.

— Способ работы заключается в том, что вы, кажется, закрываете глаза на то, что считаете незначительными нарушениями.

— Ага. — Искра вызова сверкнула в глазах Халаджи. — Закрываю.

Сон Дже прямо встретил его взгляд. Его нисколько не интересовали мужские позы и игры в доминирование, но он также не собирался позволять полицейскому, который самовольно принимает решения о законности, его подавлять.

— Это нарушает правила.

— И у меня есть на это причины.

— Вы намерены поделиться со мной этими причинами?

Напряжение стянуло тело Халаджи, его костюм сидел на нем неправильно, как если бы пытались нарядить четвероногого зверя в человеческую одежду.

— Это не ваше дело.

— Вы взволнованы, — заметил Сон Дже, и взгляд Халаджи ожесточился.

— Вы только что прижали парня к столу без всякой гребаной причины.

— Я намеренно использовал методы подавления, не предназначенные для причинения ему вреда.

— Они то же самое говорили об Эрике Гарнере. — Хриплый, раздраженный звук вырвался из горла Халаджи, и он откинул волосы  с лица, уставившись куда-то в сторону. — Слушайте. Это одно дело. Сделайте по-моему. Если вы хотите сажать всех, кто попадается, по любому поводу и трясти перепуганных детей из-за пакетика травки, то можете делать это в своих делах, когда мы разойдемся. Но не делайте этого, когда вы со мной. Можете потом написать на меня рапорт, если хотите. Надавить своим старшинством. Мне все равно.

Как интересно, подумал Сон Дже. Халаджи был таким клубком яростного, пылающего чувства под этой спокойной, суровой поверхностью. Даже сейчас он пытался скрыть это, пытался запереть внутри неподвижности, но выдавал себя напряжением, сжатым ртом, бархатистым звериным рычанием в горле.

Это была страсть, понял Сон Дже.

И он задался вопросом, был ли Халаджи страстен в своей работе, в людях, которых защищал... или просто в своей неприязни к методам Сон Дже.

Подумав, он слегка поклонился.

— Как скажете.

— Ага. Как скажете. — Глубоко вздохнув, Халаджи бросил на Сон Дже косой взгляд. — Давайте проверим соседа, потом найдем бывшего парня.

«Как скажете», — снова подумал Сон Дже, но ничего не сказал и просто последовал за Халаджи к его машине.

fag hags - сленг, обозначает гетеро женщину, которая дружит с геями или вращается в их сообществе, устаревшее и оскорбительное высказывание.