5 ГЛАВА

«Я есмь воскресение и жизнь;

верующий в Меня, если и умрёт,

оживёт»

Это были слова, от которых веки распахнулись, обнажая серо-небесную радужку. Лолита видела перед собой небо, а вокруг еловые ветки да шишки, падающие, как метеориты в атмосферу.

Она встаёт, не торопясь, и усаживается на землю, размышляя: реальность ли это или снова сон? Только вот её раздумья прервали некоторые детали: следы вокруг неё, вроде как человеческие, но слишком костлявые, будто и вправду кость стопы наступала; висевшая водоросль над ней, с которой капала на голову чёрная субстанция, что-то похожее на торф.

Она заметила из всего этого лишь самое большое — болото. То самое болото, которое ей снилось ранее от ягод, отчего женщина не в шутку перепугалась, а подсознание кричало: "Беги!". Она бежала, не чувствуя ног; в унисон сердце будто было мёртвое, но она чувствовала, что оно живое.

Вдруг под ногами пропала земля, а перед глазами лишь небо. Падала она словно из ракеты — выпала и теперь летит спиной прямо на землю. Лолите лишь оставалось дрыгаться и, сосредоточившись на своём кулаке, надеяться, что выпадет уже в реальность живой. Рывок костяшек пальцев в глаз, и всё обрывается.

***

Ночь в тайге — это не просто

отсутствие света. Это зверь.

Голодный, хитрый, слушающий каждый шорох, каждое биение сердца.

И сейчас она смотрела на двух людей, которые оказались слишком глубоко в её пасти.

— "Мы ставим лагерь здесь," — рывком остановился Мейсон. Лейм влетел в него, едва не приложившись носом в спину охотника.

— "А почему именно зде—"

— "Потому что если пойдём дальше," — прервал его на полуслове Мейсон, — "нас сожрут. Точнее… тебя сожрут. Ты же, блядь, как закусон: “открой, откуси, проглоти” ".

Юноша взвился:

— "А что я тебе, хрустящий читос?"

— "Нет," — Мейсон ухмыльнулся. — "Ты даже не… как ты это назвал?.. чЭтос?, вообщем, сухарик. Ты — зубочистка. И то, зубочистку сломать труднее, чем твои кости."

— "Ой, отвянь, старпёр, не такой уж и хрупкий…" — Лейм фыркнул и закрыл лицо ладонями. — "Ненавижу этот лес."

— "Лес тебя тоже ненавидит," — спокойно ответил Мейсон, сгребая мох и сухие ветки. — "Так что у вас взаимная любовь."

Лейм оглянулся в темноту. Результат любопытства только бросил его в дрожь — "блин, тут лес как будто дышит…"

— "И хорошо, что дышит, — рыкнул Мейсон. — Значит, нас ещё не жрут."

Он швырнул на землю охапку сухих веток, которые собрал на автомате, и начал раскладывать костёр.

Именно раскладывать — потому что даже простая мелочь, сделанная не так, может ночью привести к последнему вдоху. Лейм присел рядом, дрожа от холода и… страха.

— "А может… мы пойдём дальше? Там… поближе к реке?.."

Мейсон посмотрел на него так, будто хотел прибить и отдать его тушу как прикормку для медведей:

— "Малец, в темноте к реке идут только два типа людей: идиоты и мертвецы.Ты к какой категории хочешь перейти?"

Лейм сглотнул и промолчал.

Через пару минут огонь загорелся — слабый, колеблющийся, но живой. Его свет казался на удивление тёплым в этом гнилом, холодном, будто чужом лесу.

Мейсон плюхнулся у костра, вытянул ноги и бросил в огонь пару веток.

— "Если что-то полезет — бей вот этим." — он бросил Лейму в руки тяжёлую ветку.—"Только не махай как девчонка, понял?"

— "Я… нормально дерусь, если что…"

— "О, конечно, — Мейсон хмыкнул. — Уверен. Правда, кости хрупкой белки труднее сломать, чем твои ножки. Хрустнут вкусно, и не заметишь, как потеряешь 20 килограмм за один укус медведя."

Лейм аж побледнел от услышанного.

Мейсон довольно откинулся назад.

— "Не смотри на меня так. Я тебя успокаиваю."

— "Это ты «успокаиваешь»?!" — взорвался Лейм. — "Да меня уже трясёт, потому что за мной ты гнался как ебанутый каннибал, за сестрой ты гнался, а теперь какая-то чертовщина происходит, и здесь, сука, звуки, как будто кто-то ходит и дышит, как ебанный астматик!"

— "У тебя, кажись, малой, крыша поехала, раз уж слышишь астматиков; ты сам дышишь как полумёртвый," — пробубнил Хейрал, пока смотрел куда-то вдаль, впадая в раздумья. К сожалению, раздумья сразу же вновь прервал парниша.

— "Мистер Хейрал, как вы думаете, Лола всё ещё жива?" — спросил его Лейм, голос был тише и неувереннее… чего-то боится, но не говорит об этом прямо.

— "Если не жива, то в лесу поспокойнее будет. Она натворила уже немало проблем."

— "Она не всегда была такой," — процедил он в ответ, а затем поднял взгляд на небо, смотря на звёзды. Они были гораздо ярче, чем в городе, и крупнее даже.

— "Она меня взяла под опеку, когда мне ещё лет 11 было. Мать умерла от туберкулёза, а отец с семьёй отрёкся. Я помню её с такими же бинтами, как у меня, только она ещё много рыдала и психовала по мелочам. Помню, я её подслушал, когда записывала себя на камеру…" — тяжело вздыхая, тот сделал паузу, смотря на пламя, а затем продолжил: — "Она рассказывала, что все те годы, которые она пережила, будут мучать до конца её дней жизни, также рассказывала о смерти с оленьими рогами, о дорогих ей людях, которые были ей друзьями. Дальше я уже не помню, но в интернете узнал ещё кое-что." — тот достал свой телефон с мелким экраном и с помощью пару махинаций нашёл в галерее телефона, размыто от пикселей, но более менее можно было разглядеть разбившийся в труху мотоцикл, врезавшийся, кажись, в столб.

— "Она лет с пятнадцати до девятнадцати или двадцати одного, не помню точно, была в секте и подвергалась насилию от педофила, лидера секты. Его теперь хрен посадишь, ведь он разбился насмерть с Лолитой на мотоцикле, но жива осталась только она, и то, потому что она раньше выпала с мотоцикла."

Мейсон был, честно признаться, в удивлении от новой информации про эту истеричную даму. Он никогда бы не подумал, что они чем-то будут даже похожи… Похожи в плане самого факта изоляции и жизни под давлением религии и, возможно, иерархии. Это ещё даёт ему новые возможности, новые идеи и способы, которые пойдут ему на пользу и в удовлетворении.

Наверное.

Мейсон хмыкнул, отгоняя эту мысль, и уставился в огонь. Поленья потрескивали, выбрасывая искры, которые тут же гасли в сыром воздухе. Никаких голосов. Никаких шорохов, кроме нормальных — веток, ветра и ночной живности. Лес был таким, каким он и должен быть: опасным, но честным.

— "Значит, выжила, — наконец сказал он. — Уже плохо."

Лейм нахмурился, не совсем понимая, что он имел в виду.

— "В смысле?"

— "Да в прямом," — Хейрал потянулся, хрустнув шеей. — "Люди, которые должны были умереть, но не умерли… они потом приносят больше бед, чем мёртвые. Лес таких особенно любит. Они как паразиты, понимаешь?"

— "Ты сейчас про неё или про себя?" — тихо спросил Лейм, на что Мейсон усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

— "Про нас всех, малец. Мы все по-своему паразиты. Я таких видел, которых жизнь пыталась прикопать раз пять. Они либо становятся тише, либо злее. Твоя — явно второе."

Лейм стиснул челюсть, опустив взгляд вновь на землю под своими ногами.

— "Она не злая."

— "Она злая, ещё какая злая, — спокойно поправил Мейсон. — Просто не тупая."

Юноша хотел что-то ответить, но слова застряли. Он снова уставился в огонь, сжимая пальцы так, что костяшки побелели.

— "Я просто… "— голос его дрогнул, и он замолчал, выдохнув. — "Я уже почти что её терял дважды. Первый раз, когда она лишь на неделю ко мне приезжала, мне-то всего от силы год было. Второй раз, когда она вернулась из той хрени… она была живая физически, но как будто не совсем, а морально была на грани смерти. Ещё пару секунд, и она бы себя и погубила… И если сейчас…"

Он не договорил. Это была тяжёлая тема, причем обоим это травмировало, но в разных взглядах. Мейсон внимательно посмотрел на него. Без насмешки. Без ухмылки.

— "Слушай сюда, малец," — Он наклонился ближе, понизив голос. — "Паника – это худшее, что можно сделать в лесу. Она убивает быстрее зверей. Если ты сейчас начнёшь хоронить её в голове — ты уже проиграл."

— "А если ты врёшь себе?" — тихо спросил Лейм. — "Если её реально… нет?"

Мейсон пожал плечами.

— "Тогда будем знать точно. А не гадать, сидя у костра, как два идиота."

Он поднялся, проверил ремешок ружья и огляделся.

— "Утром двинем по её тропам. Сначала вдоль реки пойдём по течению, потом по следам. Следы она оставляет, даже когда старается этого не делать."

— "Хорошо… и спасибо вам за помощь."

— "Малой, я не благотворительность, которая помогает, мне просто уже самому интересно, что за вакханалию натворила твоя непутёвая сестра. Спи давай."

Лейм кивнул. Медленно. Осторожно лёг, не выпуская ветку из рук. Ночь вокруг не стала мягче. Но и хуже не стала.

Огонь догорал медленно, неохотно, будто и сам не хотел оставлять их наедине с темнотой. Мейсон первым заступил на дежурство. Он сидел, прислонившись спиной к поваленному стволу, арбалет лежал поперёк колен, палец — не на спуске, но близко. Привычка. В лесу расслабляются только мертвецы или дураки.

Лейм же уснул не сразу. Мейсон слышал, как тот ворочается, как сбивается дыхание, как он пару раз резко вздрагивает — будто падал во сне. Потом дыхание выровнялось. Сон был тяжёлый, без покоя.

Ночь шла своим чередом. Где-то ухнула сова. Вдалеке треснула ветка — крупный зверь, не мелочь. Мейсон даже головы не повернул: по звуку понял, что не к ним. Тайга всегда предупреждает, если идёт за тобой. Сейчас она просто жила своей жизнью.