5. 18+

Теплый свет, такая же уютная комната, горячая вода и мокрые тряпки. Мужчина во сне хмурится и слегка дергает пальцами. Сейчас глубокая ночь, слышен вой ветра и птичьи крики. Совуша бежит по комнате с тряпкой в клюве и тычет ею в ногу Тэхена, который принимает ее добычу и остужает в воде. В комнату заходит женщина и буравит взглядом потерянного юношу. Она всю ту бессонную ночь не смогла сомкнуть веки, все время переживала и думала лишь о плохом. 

— Сынок, ты больше так меня не покидай. Предупреждай о своем уходе. — Ладонь на сердце, губы сжаты, наблюдая за спиной и движениями. 

— Госпожа Руна… — он поворачивается к ней и смотрит на ее взволнованные губы, что дрожат, наконец увидев лежащего дайме. Тэхён поднимается на ноги и подходит к ней, сминая пальцы рук. 

— Что? Что с господином?

Она видит, как Тэхен мучается, боясь произнести дальнейших слов. Он хочет услышать поддержку, хочет понять, что с ним происходит и слова Руны ему нужны. Но она может его не понять и испугаться. 

— Самурай, которого я должен убить, и есть господин Чон. 

Женщина качает головой:

— Почему ты не сказал? Это ты его так…?

Тэхён кивает и подходит к женщине, нерешительно касаясь ее плеч:

— Я не смог. Мне стало страшно. — он оглянулся на спящего Чонгука и прикрыл глаза. — Я не уверен, что смогу выполнить просьбу Наэ. Мои руки начали дрожать, когда выпал шанс. Я должен был сегодня ночью привести его и убить на глазах господина, а голову отправить Ким Сокджину. 

Её глаза забегали, а руки задрожали:

— Почему…? Почему он здесь?

Тэхен пытается сдержать эмоции и часто-часто моргает:

— Потому что я не могу. 

Она прокусывает губу и тянет юношу за плечо, обнимая и кутая его в своей судорожной ласке. Медленным поглаживанием проходится по макушке, пытаясь не смотреть на спящего мужчину. Руна принимает решение, произнося его вслух, над ухом:

— Я придумаю что-нибудь. Дайме больше не будет видеть тебя. Вы с Чоном не пересечетесь. — Она смотрит в мокрые небесные глаза и сминает его щеки. — Не позволю, Тэхен, чтобы ты страдал.

— Хозяюшка… Почему?

— Что, если он поймет? Я не хочу, чтобы он отнял у тебя жизнь. Повторю: я не позволю.

Комната Тэхена была напротив той, в которой мирно спал альфа. Руна запретила ему заходить и появляться рядом, даже если тот хотел поменять тряпки. Поэтому вместо него хозяйка наняла двух юных майко, которые стали ухаживать за мужчиной. Она переживала за жизнь ее глупого мальчика. Да, Руна принимала эту сторону. Сторону увязшего в болоте цветка, холодного, жестокого, но все же хрупкого лотоса. Тэхен будучи ниндзя всегда был молчалив, выполнял свою работу отлично, тихо, спокойно и быстро. Но она знает его достаточно хорошо, чтобы не видеть в этих глазах «страх». 

Тэхён никогда не возражал и не перечил своей госпоже, но этот случай стал исключением... Он проник в темную комнату, которую освещал лунный свет. Садясь рядом с мужчиной он потянулся к его щекам, обнимая ладонями. Рассматривая маленькие шрамы, неровности и едва заметную щетину, Тэхён от переполняющих чувств внутри закусил до боли губу. Он не справляется в одиночку. Да и правда, признаться, не справлялся никогда. 

— Я очень трусливый. — шепотом говорит омега, высказывая мысли в слух. — Я очень боюсь альф, которые могут поднять на меня руку или просто громко говорить. Я словно напуганный воробей, который улетает на дерево, когда в его сторону падает зерно… Или как оленёнок, который сам же наступил на хрустящую ветку и не знает, как себя вести. — Тэхён прислоняется лбом об чужой и хнычет. — И Вас я тоже боюсь. Еще сильнее, потому что Вы заставляете меня быть растерянным, не бдительными, совсем потерянным… — так, как не подобает быть ниндзя. — Но мне нравится быть с Вами потерянным… 

Чонгук шевелится, он еще не отошел от снотворного, комната кружится, а шепот едва разбираемый. Он двигает пальцами и поднимает руку, нащупывая влажную щеку омеги. Гладит костяшками и хрипит:

— Голова… Болит… 

— Воды? — Тэхен ловит своей ладонью его, и прижимает к коже горячей, всхлипывая. Чонгук качает головой и снова засыпает. 

На утро альфа проснулся окончательно. Это раннее утро, едва только птицы встали, снегири на ветках и то засыпают. Чонгук подскакивает, ударяя плечом омежку, что менял горячую воду. Он ойкает, боязливо смотря на господина, который страшно хмурил брови, пытаясь понять, где он находится, но, увидев, во что одета беззащитная омега и что за вышивка на кимоно у него присутствует, он понял, что находится в «Черном лотосе». 

— Простите. — он кланяется. — Мне позвать госпожу? 

Чонгук держит себя за висок от резкой головной боли. Он качает головой и хрипит:

— Тэхена… 

Майко кивает и выходит из комнаты, а Чонгук не дожидается, встает и тихонечко подходит к закрытой сёдзи, открывает ее, и пугается резкого полушепота:

— Не выходите. 

В дверях напротив, также слегка раскрывая ее, стоял не выспавшийся Тэхен. Он был в легких белых штанах и в такой же рубашке, домашних, пижамных и тонких. 

— Тэ…

— Стойте. — он останавливает его движение и смотрит по сторонам, убеждаясь, что коридор чист.  — Сейчас раннее утро, нам нельзя выходить из комнат. И Вам тоже. Разбудите кого-нибудь из старших — получите наказание. 

Чонгук с усталостью вздыхает, наблюдая за омегой. Если бы он только знал, как безразлично тому всё — и правила, и наказания. И насколько сильно ему хочется обнять столь чистого, нежного, слегка помятого Тэхена. 

Омега смотрит в ответ. Он тоже хочет наплевать на правила, прилипнуть к мужчине и зарыться в его распущенные, слегка волнистые волосы. Он кусает губу, когда взгляд скользит ниже к обнаженному торсу. Хаори распахнуто, показывает смуглую кожу, красивую грудь с небольшими, темными сосками и пресс, а вот рядом с пупком бегут волосы. Омега закрывает глаза. 

— Мой господин, как Вы себя чувствуете? 

Чонгук хрипит:

— Голодно. 

Тэхен неудобно мнётся и смотрит на мужчину, читая его нетерпение. 

— Пожалуйста, подождите пару часов до первого завтрака. 

— Нет, Тэхен. Я хочу сейчас. 

Омега сжимает сёдзи и проминает босыми ногами татами, чувствуя мурашки по коже. Глаза опускаются на пол, когда он слышит, как Чонгук торопливо покидает комнату. Он останавливается рядом, вздыхает лотос, и поднимает мягкий подбородок, вглядываясь в синеву. Мужчина проталкивает Тэхена в комнату, закрывая за собой. Сёдзи хлопают, татами шуршит, а руки обвивают толстую шею. Наконец-то они чувствуют тепло друг друга. Тэхён в его руках еще мягче, его ткань на теле такая тонка, что можно ощутить жар тела. Чонгук его за поясницу жмет к себе, вздыхает запах на виске и блуждает ладонями по спине. Мужчина так трепетно его обнимает, слегка хмурясь в плечи и думая о своем. Тэхён же путается в ногах и держится за Чонгука, чтобы не упасть. Он своей грудью чувствует, как бьется сердце самурая, переживая о чем-то.  

— Тэ… Меня хотят убить. За мою жизнь, который год, ведут охоту. И этому ниндзя вчера удалось это сделать. — он сжимает тело еще крепче, кажется, что сильно переживает, но Тэхен ведь знает. 

— Вас не убьют.

Чонгук тихо смеется, ласково потирается носом о щеку омеги и хрипло произносит, слегка щурясь:

— Не знаешь ли, как я здесь оказался? 

Тэхен мнется и, отводя взгляд, шепчет:

— Вас сюда принес альфа. Я не знаю кто он…

Чон смотрит на его губы, как те блестят и розовеют. Он хочет их сомнуть, прижать своими, испробовать его цветочный вкус, но мажет по щекам, поглаживая уши. Тэхен тихо скулит от трепетных мурашек, и лотос снова расцветает. Чонгук начинает чувствовать его интенсивнее, поэтому выцеловывает лицо, а ладони медленно опускаются, сжимая попу. 

— Мой господин… Не увлекайтесь… — Тэхен шагает назад под чужим напором и оседает на пол, вместе с мужчиной, который поплыл взглядом, как берег японского моря… — Господин…?

Чонгук целует. Он тянет омегу на себя и садит к себе на колени, чувствуя его спину грудью и то, как она судорожно сжимает лопатки. Тэхена бросает в жар, а губы, что ранее были целованные, покалывают. Его к себе ближе прижимают и поглаживают живот, а подбородок удобнее устраивается на плече, носом проходясь по шее. Тэхён закрывает себе губы, потому что не в силах сдержать стоны от столь желанной нежности. Он вытягивает шею, которую покрывают поцелуями и альфа скользит языком оттуда, откуда пахнет ярче. Тэхен изгибается, намокая сильнее. 

— Течешь. — он улыбается, расстёгивая рубашку и поглаживая грудь. — Если трону, буду первым? 

Его щипают за соски и смотрят через плечо, удивляясь, насколько они у него розовые, как лепестки сакуры. Тэхен выстанывает, выгибаясь в спине и качает головой. Он попой проезжается по возбужденному органу самурая, который шипит и сильнее сжимает вставшие бусины. 

— Ах! 

— Тише, жемчужина, как бы я ни хотел слышать тебя, но госпоже не понравится то, что я с тобой делаю.

Тэхен в ответ скулит, сжимая ладонями свои стыдливые губы. Он сквозь пелену видит, как мужчина развязывает шнурочки на штанах и пробирается внутрь, трогая его теплый и твердый член. Он приподнимается, облокачиваясь на альфу, который тянет губами его мочку уха и ласкает головку. 

— Приятно, когда мужчина трогает тебя? — он медленно надрачивает ему, увлекательно наблюдая за органом и его размером. — Отвечай, жемчужинка. 

— Приятно. — он поворачивает голову в сторону, выдыхая мужчине в ухо, которое моментально краснеет. Тэхен неосознанно касается губами его шеи и причмокивает. — Пожалуйста, продолжайте… Мне очень приятно. 

Альфа мычит, ускоряя руку на горячей и влажной плоти. Он доводит омегу до трясучки и наслаждается тем, как тот нуждается в его ласке. 

— Ах! — громко вырывается из Тэхена, когда Чонгук стал массировать голову и растирать выступившую призрачную смазку. Ноги начали сводиться, но рука силою раздвинула их снова, спуская штаны на коленки. — Мой! Мой! Ах! — Тэхен залепетал, пытаясь произнести обращение к Чонгуку, но не может его закончить, потому что задыхается в стонах. 

Он стал очень громким, и альфа, поворачивая голову Тэхёна в сторону, целует его в мокрые от облизывания губы. Пальцы сжимают головку, Тэхён дергает ножками и мычит в губы, когда в его рот проникает язык, облизывая. Большая рука почти полностью накрывает его макушку, прижимая к себе и целуя глубже. Язык кругами ласкает чужой, робкий, колючий от неизвестной ласки. Характерный хлопок, после того когда Чонгук, оторвавшись, взглянул на такого разбитого, нуждающегося, потерянного мальчика в своих руках. 

Он кончает на его глазах, откидывая голову на грудь и протяжно стонет. 

— Умница. — целует его уста. — Красивый во всем. Ты так сладко кончаешь, Тэхен… 

В его комнату кто-то стучит и хочет зайти, потревожить покой Тэхена. Омега вскакивает, приподнимая штаны и хватая Чонгука за хаори, следом, его непонимающего, поднимает на ноги и толкает в сторону шкафа. Краснеющие концы пальцев толкают мужчину в дверцу, захлопывая и пряча. Чонгук хлопает глазами и молчит. Тэхён же растерянно бегает, пока не замечает зеркало, в котором его вид выглядит очень… потрепанным. Что подумает хозяйка!? Он слышит ее голос и паникует, а затем следом залезает в шкаф, опускаясь на лежащего пополам мужчину. Он сидит на его груди и смотрит в щель. Его штаны мокрые, а ладони потеют, когда он замечает, что вместе с женщиной, зашел и Хосок. Что он здесь делает?! Чонгук вздыхает, тычась носом об ложбину. Он высовывает в неудобной позе руки и сжимает ягодицы. Тэхён вздрагивает, слегка поворачивая голову назад, и видит, как почти душит собою мужчину. Он двигается вперед, но руки не дают ему, сжимают сильнее и тянут обратно. Резинку штанов нащупывают и стягивают, открывая гладкую, округлую попу. 

— Его здесь нет? — спрашивает Хосок, рассматривая пустую комнату.

Руна качает головой, еще полностью не проснувшись:

— Не может быть. Тэхён в такое время всегда спит. — она раздраженно вздыхает. — Ну нужно было тебе прийти так рано? Совсем что-ли, фермеры, разучились читать? 

— Это срочно. Мне нужно сейчас увидеть Тэхена. 

Она цокает и машет рукой, выходя из комнаты:

— Пошли искать. 

Тэхён хнычет, еле сдерживая свой голос, а когда видит через щель, что его комнату покинули, то тонкими пальцами раскрывает шкаф и выползает. Чонгук вздыхает воздух и вытирает губы, пробегаясь по изгибам омеги. Он хмыкает и думает, что это самое лучшее утро в его жизни. Лучше и не будет. Или все так-и будет? 

— И что это было? 

Тэхён застегивает рубашку и отворачивает свои румяные щеки, но мужчина подходит и цепляет подбородок. Смотрит так… тепло, нежно, слегка возбужденно. 

— Хозяйка… Запретила мне появляться у Вас на глазах. — Чонгук вскинул бровь. — Вчера она поняла, что вы можете представлять для меня опасность. Но я не послушался её... 

Чонгук понимающе мычит. Он и правда очень опасен для омеги. Что, если ниндзя нападут на дом Окия и попытаются шантажировать тем, кто дорог? 

Мужчина целует его в губы и оглаживает щеку, шепчет: 

— Тогда мне следует уйти? 

Тэхен кивает. 

— Но я ведь все равно приду. Даже если тайно. Все же я обещал тебе хайку. 

Тэхен интенсивнее закивал и улыбнулся:

— Идите первым. 

Чонгук выходит тихо, оглядываясь по сторонам и довольно улыбаясь, шагает в сторону выхода, как взглядом замечает стоящего мужчину. 

— Что ты делал в той комнате? 

Кто это? Чонгук не может разглядеть его лица, но когда Хосок делает шаг вперёд, чтобы подойти ближе к мужчине, он вспоминает в нем того альфу, с которым спелся Тэхён. Он хмыкает, смотря на него свысока, а тот, в ответ, принюхивается к его запаху. Цитрус. Невесомый, слегка забитый цветочным ароматом, но Хосок его чувствует отлично — бергамот. 

— Ты кто? 

На лице у альфы играются желваки, а пальцы рук сжимаются в кулак. Нужно держать себя, чтобы не ударить наглого самурая по морде. 

— Я так понимаю, ты тот приставучий гость Тэхена? Совсем мозгов нет? Или для тебя «отказ» ничего не значит? 

Но Чонгук нервирует сильнее, повторяя:

— Ты кто? 

— Да, блять. Альфа его. 

Чонгук на секунду потерялся, также сжимая пальцы в кулак, но выдохнул, вспоминая, что было ранее. Разве бы Тэхён, принадлежащий кем-то, так трепетно желал его прикосновений к телу? 

— Да? Тогда передай своей омеге, что он очень вкусный. — Чонгук улыбается, как хищник, наконец, добравшись до добычи, и шепчет: — И очень хорошо кончает. 

Хосок стоит, как истукан, провожая спину самурая, который выходит на улицу, покидая Окия. Затем поворачивается, когда слышит скрип открывшейся двери и белую макушку. Хосок быстро тянет омегу на себя и смотрит в его напуганные глаза, которые вмиг меняются тревогой.

— Хо…

Тэхена притягивают и вздыхают запах на шее, брови хмурятся, а ладонь неосознанно сжимает запястье сильнее, выкручивая вены. Пахнет цитрусом, едким, ядовитым и ненавистным. Мужчина толкает от себя омегу и оценивает его взглядом; на щеках румяна, уголки глаз с покрасневшими стрелками, волосы небрежно собраны. Хосок чувствует ненависть, отвращение, агрессию. Почему?

— Хосок… 

— Ты спал с ним в Окия? Как я знаю, у вас это недопустимо. Что скажет твоя многоуважаемая госпожа Руна? 

Тэхен сжимает губы и отводит взгляд… Хосок прав. Абсолютно прав. Он нарушил столько правил, как гейша… Но является ли он ею? 

— Я не спал. 

— Кто этот самурай? Не феодал Чон, которого ты должен был убить вчера? — Хосок из шепота, переходит в громкий и грубый голос. — Ты, блять, что делаешь? 

А Тэхён сам не знает, что он делает. Позволяет альфе трогать себя, касаться словами, взглядом краснеть и чувствовать. Разве это допустимо? Разве так ненавидят? 

— Мне приказал Наэ…

— И ты слушаешь его? Старого извращенца?! Решил, переспать с самураем, лишь бы выполнить миссию? 

Тэхен отдергивает руку:

— Да не спал я с ним! Пожалуйста, прекрати, не кричи на меня! — Тэхен смотрит с обидой. — Уходи. Прошу, уходи молча.

И Хосок уходит, с неясной ему болью в груди. Тэхён — очаровательный омега, хороший друг и отличный товарищ. И альфа просто не может испытывать к нему отвращение, но он испытывает. Всё тело скололо, только лишь от одного представления, что в той комнате было. Так нельзя. Нельзя оставлять омегу в этих чувствах. Он слишком юный, слишком глупый и не понимает, что Чон Чонгук им пользуется. 

Хосок сжимает пальцы. Он никогда не замечал в себе тех чувств, которых испытывал к Тэхену. Дружеские? Теплые? Нежные? Он всегда воспринимал его как альфу, как обученного, гибкого и сильного ниндзя. Но не как омегу. Даже сейчас, занимаясь в своей деревне рубкой, он вспоминал его румяный образ. Тэхен тогда был открытым, отлюбленным и испуганным. Рука с силой взмахивает топором, оставляя на пеньке зазор. Хосок вытирает пот и прислушивается к запаху. 

После выходных дней и мучительных раздумий мужчина понял, что Тэхён ему нравится больше, чем друг. 

— Хосок. — голос у него низкий, бархатный, слегка робкий. Тэхён наблюдает за открытой, широкой и голой спиной, задаваясь всего одним вопросом: «Ему не холодно?». 

Альфа поворачивается и вскидывает бровь, складывая руки на груди и опираясь об пень. Он пробегается взглядом по юноше, который был одет просто, не как гейша — черные, теплые, слегка широкие штаны и тонна слоев рубашек, а сверху хаори. 

— У меня козлята требуют молока. — сухо говорит он, оценивая, как Тэхён мнется. — Слышишь, как пищат? Пойдем, покажу, как кормить. 

Тэхён кивает и идет следом за мужчиной, который на ходу накидывает хаори и заходит в амбар. Здесь пахнет сыростью и скотиной, но омега очарованно смотрит на живность, особенно на козлят, которые облизывают его пальцы. Он хихикает, наблюдая, как один за другим пытаются пососать его пальцы.

— Сосут… Щекотно.

Хосок хмыкает:

— Знакомое чувство? 

Тэхен отдергивает пальцы и смотрит на альфу и руку, протягивающую бутылку, через которую пьют козлята. 

— Зачем ты пришел? 

— Хотел потренироваться. 

Тэхен знает, что с альфой просто так не поговорить. Все его эмоции и чувства выплескиваются через драку. Именно так они и познакомились, когда нахальный и не умеющий держать свой язык за зубами — Хосок пристал к Тэхену, который в ответ врезал ему с такой силой, что повылетали зубы… 

Хосок кидает ему деревянную и длинную палку, которую ловят. Он наблюдает за омегой, как тот слегка раздвигает ноги по снегу и играется, вращая имитацию оружия. Тэхен бьет первым, для того, чтобы спровоцировать, и попадает по плечу. Хосок же точно так же замахивается, но не попадает, потому что омега скользнул вниз и ударил по подбородку, которое накрыли ладонью.

— Теряешь бдительность. — С улыбкой говорит Тэхён, но ему в ответ парируют: «Посмотрим» и замахиваются, заставляя пятиться назад и отбивать удары. Они мощнее, сильнее, Тэхён еле выдерживает, будто мужчина выплескивает всю свою злобу, и когда юноша понимает, что сейчас эта палка со звуком прилетит ему в голову, он зажмуривает глаза и сглатывает. Но удара нет, Хосок остановил руку, а палка так и не дошла до виска омеги. Альфа дышит часто, рассматривая лицо напротив. Почему остановился? А раньше он мог с легкостью ударить Тэхёна, не боясь, что тому будет больно, ведь это часть тренировок. Омега же, ловит шанс и лишает мужчину земли, ударяя по ногам. Хосок падает спиною в снег и широко смотрит на слишком довольного парня, который стоит над ним и тычет концом в его грудную клетку. 

Тэхён протягивает руку, не подозревая, что ее резко потянут на себя и что он окажется вместе с альфой в холодном снегу. Хосок его мучает, щекочет, охлаждает снежками щеки и насильно держит. 

— Сдаюсь! — кричит омега, пытаясь высвободить свои запястья с чужих рук. — Хосок, пожалуйста! — он сгибает колени к груди и пинает альфу от себя, который шлепает пятой точкой и смеется. 

— С тобой не возможно тренироваться. Знаешь, почему?

Тэхен же, вытирая снег со своего лица, спрашивает:

— Почему?

— Тебя хочется дразнить, а не бить.

— Ты всегда так. Наша тренировка заканчивается тем, что ты не можешь принять свое поражение и лезешь меня обнимать и щекотать, чуть ли не целуешь! — возмущается он и хихикает, отряхивая себя от снега. 

— Признаю. С меня горячая еда. 

Бабушка кладет на стол только что приготовленный, слегка жирный, куриный бульон с овощами. Омега складывается ладони, прижимая те друг к другу, и кланяется, благодаря за еду. Анрая же, счастливо наблюдает за тем, как парень с радостью кушает. 

— Щеки какие у тебя румяные! — она тянет за них, предлагая холодное молоко. — Кушай-кушай, когда беременным будешь, так тебя откормлю! — мечтательно ойкает она, смущая Тэхена, который поджимает губы и утыкается взглядом в бульон, продолжая есть и слушать хвальбу. — Увижу своих правнуков, радость какая! 

Хосок мычит:

— Перестань.

— Да что перестань? Ешь давай и молчи.  

Тэхён вполуха слушал, как они ругались. Под столиком теплая ткань, она греет его замерзшие ноги, и он чувствует, как медленно засыпает, особенно когда ощущает сытость. Омега встает бесшумно и садится в кресло, обещая себе, что закроет глаза на пару минут, но в итоге не замечает, как засыпает. 

Бабушка качает головой, недовольная тем, что ей говорит внук:

— Хочешь мне сказать, что ты просто так приводишь в дом омегу? 

— Сегодня Тэхен пришел сам! 

— Омега просто так не приходит! — она качает головой. Они часто спорят об этом, потому что Анрая не знает, что они оба являются наёмниками. Хосок о ее здоровье заботится, не говорит, что ниндзя, а про Тэхена так тем более. Он просто омега, с которым классно проводить время. Он друг. 

— Я же знаю, что ты Тэхену не безразличен. Возьми его. Сыграйте свадьбу, наконец. Знаешь, какое это счастье? Да, Тэхен? 

Они оба поворачиваются и видят, как устало спит юноша, прикрытый теплой овечьей шерстью. Хосок вздыхает и шепчет себе под нос о том, что бабушка его своими просьбами утомила. 

— Отнеси его в спальню! Шея у него в такой позе затекет, — ворчала она. 

— Да знаю! — Хосок аккуратно поднимает Тэхена на руки и уносит в свою комнату, ногой раскрывает двери и кладет горячего парня на футон. У него забавно дергается нос во сне, его так хочется тронуть, подразнить, поцеловать…

***

Белая сова —

беззвучно проскользнула

под зимней луной.

Совуша бегает по комнате, пытаясь взлететь. Тэхён наблюдает за ее попытками и одной ладонью водит по длинному крылу, чтобы та его раскрыла. На улице слышен топот лапок, скреб. Сова прислушивается и суетливо бежит в сторону выхода, прыгая на месте и прося хозяина выпустить ее.

— Совуша, тебе летать нельзя.

Она отвечает и шуршит лапками, открывая дверцу. Тэхен тут же подскакивает и бежит за ней, попутно напяливая тапочки. Совушка ловко преодолевает коридор и выбегает на улицу, юноша же хватается за перегородку и морщит нос от холода. Совуша рассматривает черного ворона, у которого в клюве лежит бумажка. Тэхён выдыхает белым дымом и, закрывая дверь, спускается по трем ступеням. Ворон любезно оставляет бумагу, где Тэхён читает каждое слово, а после поднимает голову, пытаясь найти отправителя. Он так переживал, что Чонгук его потеряет, ведь он отсутствовал целые сутки. Ждал от него письма, а если бы ждать стало невыносимо, написал бы сам. Тэхён ожидал увидеть хайку или слова о том, насколько он безупречен, но не то, что Чонгук находится рядом. 

И омега идет, ощущая, как у него колотится сердце. Он сжимает бумажку в руке и заглядывает за дерево, где там, в углу, стоит беседка, совсем позабытая… Юноша ступает, едва провалившись в сугроб, и цепенеет, когда внутри нее расцветают свечи. 

— Господин Чон. Что вы тут делаете? — в такую ночь, в такую темень и холод, когда половина гейш видят десятые сны… Альфа улыбается и подзывает парня, который идет, располагаясь рядом. Его обнимают, к себе на колени садят и носом проходятся по виску. Тэхен дрожит и не знает, от холода, или от теплоты…

— Я соскучился. — он вздыхает и целует щеку. — С Госпожой Руной я еще не говорил… Поэтому у нас будет все тайно. — Он поглаживает его ключицы, опускается ниже, к выгнутой пояснице. 

— Вы боитесь мою хозяйку? — шепотом спрашивает Тэхен.

Чонгук, задумавшись на секунду:

— Боюсь. Статная женщина твоя хозяйка, вижу, что рука у нее тяжелая… Кто же не знает ее методы воспитания. Честно. Если бы я был омегой — то не выдержал.

Тэхён тихо смеется ему в шею и, поднимаясь, смотрит прямо в глаза, отвечая:

— Я в детстве с ней всегда ругался. Был очень непослушен…

Чонгук мычит:

— Так ты непослушный мальчик? 

Тэхен кивает:

— И проблемный. — он краснеет, собираясь по секрету, шепнуть на ушко альфе: — Я постоянно дрался…

Чонгук прыснул, сжимая на своих руках омегу:

— С гейшами?!

— Не только… С госпожой Руной один раз… С альфами тоже бывало, особенно, с другом…

Чонгук вскидывает брови, слегка теряя омегу, который неловко скатывается с колен, но широкие ладони тут же тянут его обратно. 

— Не поверил бы, если в день, когда мы поехали к Джину, ты вдруг не начал раздеваться и размахивать кулаками…

Тэхён вспыхнул, краснея гуще, и спрятался в плечо мужчины, чтобы его стыд не видели. Чонгук же посмеялся и погладил спину. Тэхен, если признаться, и с самураем дрался… Больно, с ранами, почти насмерть. Сейчас, если подумать, сможет ли также нанести вред Чонгуку? Он прижимается к нему и вздыхает созвучно, ловя от этого тихий смешок и нежный вопрос. У Чонгука рядом с Тэхёном всегда такой голос: нежный, мурчащий, низкий… Из-за этого, омега ерзает и чувствует, как их сердца колотятся в унисон. 

— В эти выходные, я должен буду поехать к императору… Не хочешь поехать со мной? 

Тэхен приподнимается, держась за плечи и вскидывает брови:

— Зачем Вам я? 

— Хочу, чтобы ты поехал в качестве моей гейши. — он поглаживает щеку. — У феодалов частенько можно заметить в компании обученную и красивую омегу. 

— Что скажет хозяюшка…? 

Чонгук задумывается и кладет свою макушку омеге на плечо, вздыхая, проговаривает:

— Придется с ней поговорить…

Тэхён вспоминает, как однажды она не смогла договориться с нахальным гостем. Омега испугался криков мужчины и смотрел издалека, но был в любой момент готов напасть на мужчину, который представлял опасность. Тот был пьян и просил себе шлюху, на что Руна спокойно отвечала, что у них не бордель. А когда терпение у альфы кончилось, и он едва собрался поднять на госпожу руку, Тэхён был готов остановить, но с удивлением поднял бровь от увиденного. Оказывается, у госпожи Руны тоже терпение не железное, она схватила мужчину за волосы и прижала к стене... Голос у нее был страшнее Наэ, когда тот злился на омегу... 

Он запускает пальцы в мягкие волосы и осмыслив, говорит:

— Я думаю, что она меня не отпустит в другой город, особенно где правит император. — Тэхён играется, с прищуром смотря на заинтересованного самурая. — Но меня можно украсть, и она ничего не узнает. 

Голос юноши ласкает, и Чонгук, поглаживая тело через ткань, упивается в ягодицы. Тэхён чувствует по телу мурашки и раскрывает губы, которые тут же ловят, смакуют и облизывают.