5 ˚₊ •

Даня всё же сдержал своё слово, купив другу новую пару кед. Прошло немало времени, но о своём обещании он почему-то всё ещё помнил. Кашин и сам удивился, ведь память у него довольно плохая, и даже свой номер не всегда удаётся с ходу вспомнить, а тут такое.

Обмотав коробку подарочным бантиком, дабы всё было как надо, он, как ни в чём не бывало, напросился к Тушенцову в гости, под предлогом того, что ему жутко скучно. Руслан и сам был не против компании, так что тут же согласился.

Через полчаса рыжий уже стоял перед входной дверью чужой квартиры. В руках та самая злосчастная коробка, а сердце почему-то до ужаса быстро колотится, будто не подарок другу делает, а признаётся в любви. Хотя, учитывая то, как он на самом деле относится к Руслану и какие мысли его иногда посещают, можно считать, что... ну да.

Переборов страх, он всё же стучит в дверь.

Руслан открывает с улыбкой на лице. Коробку он сразу не заметил, так как Кашин инстинктивно спрятал подарок за спиной. — Привет, заходи. Родителей нет, опять на дачу уехали, — проговорил Тушенцов, возвращаясь в свою комнату, так как думал, что друг вот-вот пойдет следом. — Я тебя чаще, чем отца родного вижу, клянусь. — Руслан выглянул из своей комнаты, с недоумением уставившись на Даню, который всё ещё стоял в прихожей. — Ну чего стоишь-то?

— Я тут, короче, купил тебе... кое-что, — неуверенно сказал рыжий, немного замявшись.

Тушенцов приблизился, заинтересованно разглядывая коробку, которую Даня всё-таки решился продемонстрировать.

— Бля, короче, на, — выпалил он, почти насильно всучив подарок в руки Руслану. — Тебе... подгон, во-отт...

— Погоди, это же... — Тушенцов с улыбкой на лице снял аккуратно завязанный бантик, достал кеды из коробки и принялся их рассматривать. — Дань, ну зачем? Это очень милая хуйня, но блин... — Он положил обувь обратно в коробку, протянув её другу. — Я не могу принять такой дорогой подарок, понимаешь?

— Руслан, блять, — рыжий сложил руки на груди. — Ну-ка, забрал себе быстро. И не смотри на меня так.

— Ну я так не могу, — он вздохнул. — Давай я тебе хотя бы что-нибудь в обмен дам? Например, там, нууу... — он задумался. — Кастет, только купил... мм, пачка сиг, кофта, почти новая... или може-

— Поцелуй меня. — Кашин перебил своего друга на полуслове, ибо точно знал, что вот ещё пара секунд и смелость, нахлынувшая в моменте, куда-то точно пропадёт.

— А? — он округлил глаза от удивления, чуть не выронив коробку из рук. — Что??

— Ты слышал, — его голос звучал довольно уверенно и спокойно, так и не скажешь, что в мыслях в тот же самый момент творится полный хаос.

Тушенцов замер на пару мгновений, пытаясь осознать что вообще происходит. Он задумчиво хмыкнул, медленно положил коробку на тумбочку, стоявшую рядом, и сделал пару шагов вперёд. Обвил свои руки вокруг шеи Кашина и максимально нежно его поцеловал, пытаясь не выглядеть слишком грубым или настойчивым.

Даня в свою очередь счел же это призывом к более уверенным действиями с его стороны.

Сжал Тушенцова в объятиях и углубил поцелуй, пальцы зарылись в густые тёмные волосы на его затылке, не давая возможности отстраниться. Когда кислород в лёгких стал заканчиваться, рыжий резко подхватил Руслана за бедра, поднял его на руки и двинулся в спальню. Наглость была его коньком уже добрую половину жизни, а кареглазый, похоже, был только "за", так что почему бы и нет.

Он уложил Тушенцова на кровать, а сам навис над ним сверху, уставившись на его покрасневшее от неловкости лицо, которое Руслан стыдливо пытался прикрыть длинной чёлкой. — Ты смешной, когда краснеешь, — с усмешкой проговорил рыжий.

— Блять, заткнись а.

Даня поправил челку Руслана так, что бы лицо, включая уже давно покрасневшие щеки, было видно полностью.

Затем схватил его за запястья и прижал руки к кровати. Самодовольно усмехнувшись Кашин с пол секунды по пялился на обездвиженного Тушенцова и в очередной раз утянул того в грубый поцелуй, чуть ли не вдавливая в кровать.

Когда он всё же отстранился, кареглазый, прерывисто дыша, попытался высвободить свои руки из чужой хватки, но не вышло.

— А ты куда собрался? — Кашин спустился чуть ниже и начал жадно целовать чужую шею. Еле как управившись с чокером, так как руки были заняты,оставил пару засосов, которые слишком уж хорошо выделялись на довольно бледной коже. Услышав жалобный стон сверху Кашин наконец отстранился, удовлетворённый собой. — Я отпущу твои руки, ты лежишь и не двигаешься.

— Что? Ты не шути-

— Мне остановиться?

— Нет-нет...Хорошо,я сделаю всё, что захочешь... Только не останавливайся, прошу.

Даня самодовольно усмехнулся, освободил чужие запястья и опустился ниже, продолжая терзать и без того покрасневшую кожу шеи.

Спустя мгновение он стянул с Руслана футболку и спустился ещё ниже, дойдя до ширинке чёрных скини джинс с дырками.

Умело её расстегнув, он избавился от джинс и боксеров. Затем уверенно но спокойной приказал: — Раздвинь ноги.

Кареглазый покорно выполнил приказ. Краснея от смущения, он медленно раздвинул ноги и отвернулся, спрятав лицо в складках одеяла. Осознание происходящего заставило его сердце бешено забиться.

Кашин в это время расправился со своей одеждой и, намочив два пальца слюной, так как других вариантов попросту не было, медленно вошёл в Руслана, с огромным чувством превосходства наблюдая за тем, как выражение его лица, хоть и скрытого наполовину в одеяле, заметно меняется. Тушенцов сдавленно простонал, прикрыв глаза.На глазах выступили еле заметные капли слёз, которые можно было заметить только по потекшему карандашу для глаз.Рыжий на это лишь ухмыльнулся и продолжил в спокойном темпе, дожидаясь того момента, пока его объект обожания свыкнется с новыми ощущениями. — Всё в норме? — интересуется Даня, при этом не останавливаясь.

— Да, — на выдохе отвечает Тушенцов. — Я не зна-... Не знаю, что ты делаешь, н-но продолжай, прошу, — он старается говорить как можно чётче, но выходит довольно обрывисто, с частыми стонами промеж слов, но Даня всё понимает. Более того, ему даже нравится слушать всхлипы и жалобные возгласы, которые он уже кучу раз представлял у себя в голове, думая о том, что и как бы сделал с Русланом. А теперь такая возможность представилась в живую, и он, кажется, сходит с ума. Ну точно сойдёт с ума, если сейчас не перейдет к чему-то более серьёзному. Но для начала нужно было убедиться в том, что его объект обожания уж точно готов. Для полной уверенности в этом хватило минут 10 непрерывно-незамысловатого действа кистью руки.

Он с характерным хлюпаньем вынул пальцы из Тушенцова и, схватив его за бедра, закинул чужие ноги на свои плечи.

Руслан сдавленно выдохнул от неожиданности.

— Ты точно гото-

— Да-Да! — воскликнул кареглазый, слегка поддаваясь вперёд. — Прошу, я не могу уже. Блять, ну же.

— Мне слишком нравится наблюдать за тем как ты жалобно меня упрашиваешь.

— Издеваешься?

Рыжий усмехнулся и, ничего не ответив, медленно и аккуратно вошёл в Тушенцова уже давно вставшим членом.

Это, казалось, было именно то, чего он хотел. Руслан протяжно застонал, невольно смяв в руках одеяло под собой, и прикрыл глаза. Движения Дани казались ему слишком медленными, он жутко нуждался в чём то более грубом и жестоком, что тцт же поспешил озвучить.

— Быстрее, — на выдохе проговорил Тушенцов жалостливым тоном. — Дань...

Стоило только Кашину услышать своё имя, смешанное с жалобными стонами и вздохами, как он уже не может отказать. Послушно ускорил темп, сжав ляжки Тушенцова в руках так сильно что на них оставались белые следы. Пара минут и кареглазый прямо таки разошёлся в стонах и различных возгласах, всё больше и больше умоляя о чём то большем.

Кашин одним резким движением прижал того к себе и, со сдавленным стоном, кончил прямо внутрь. Затем, обессилев, отпустил Руслана и плюхнулся на кровать прямо рядом с ним.