4/9

Первая неделя после дождя на баскетбольной площадке была похожа на сон. Странный, липкий, в котором реальность переплеталась с кошмаром. Тити действительно старался. Он не следил за Пором открыто, не появлялся на каждой его лекции, не оставлял записки в рюкзаке. Он даже перестал приносить завтраки, и Пор сначала почувствовал облегчение, а потом странную пустоту.

Они виделись после пар, в библиотеке или на скамейке в парке. Тити ждал его каждый день в шесть вечера, и они гуляли по кампусу, разговаривая о книгах, о фильмах, о глупых вещах, которые никогда не обсуждали раньше. Тити рассказывал о своём детстве, о том, как отец заставлял его играть в баскетбол с пяти лет, как он ненавидел каждую тренировку, но улыбался на камеру. Пор слушал и удивлялся, что за маской высокомерия скрывается такой же одинокий человек, как он сам.

Но внутри Пор чувствовал, что это спокойствие обманчивое, хрупкое, как тонкий лёд на весенней луже. Он видел, как Тити сжимает кулаки, когда кто-то из прохожих смотрит на Пора чуть дольше, чем нужно. Он замечал, как Тити проверяет телефон каждые пять минут, будто ждёт, что Пор напишет или позвонит. Он чувствовал на себе взгляд Тити даже тогда, когда не оборачивался.

— Ты сегодня не ел на завтрак, — сказал Тити на пятый день, когда они сидели в кафе. — Я видел, как ты прошёл мимо столовой.

Пор отложил ложку.

— Я не голоден.

— Ты всегда не голоден, — ответил Тити, и в его голосе появилась та самая настойчивость, которую Пор уже начал узнавать. — Это проблема. Ты должен есть три раза в день. Я буду следить.

— Тити, — мягко сказал Пор, кладя руку на его ладонь. — Ты обещал.

Тити замер, посмотрел на его руку, потом поднял глаза.

— Я знаю. Я просто… беспокоюсь. Ты такой худой, Пор. Я хочу, чтобы ты был здоров.

— Я здоров, — ответил Пор. — И я ем, когда хочу. Просто не завтракаю. Это не преступление.

Тити сжал зубы, но кивнул.

— Хорошо. Я не буду говорить об этом.

Но Пор знал, что Тити не перестанет думать об этом. Он видел это по его напряжённым плечам, по тому, как он смотрел на тарелку Пора, словно считал каждый кусок.

Через два дня Пор получил смс от незнакомого номера «Ты забыл свою тетрадь в аудитории 203. Я положил её в твой шкафчик». Он нахмурился. Он не терял тетрадь. Но когда он открыл шкафчик, тетрадь действительно лежала там. Пор поднял глаза и увидел Тити, который стоял в конце коридора и делал вид, что разговаривает с кем-то по телефону. Пор вздохнул и решил не замечать.

Но с каждым днём мелочей становилось всё больше. Кто-то переставлял его книги в шкафчике так, что они лежали идеально ровно, так, как любил Тити. На его столе в библиотеке всегда появлялась бутылка воды, хотя Пор не просил. Его расписание в приложении университета внезапно синхронизировалось с расписанием Тити, и Пор не мог понять, как это произошло.

Однажды, придя в аудиторию, он увидел, что на его месте сидит незнакомый парень. Пор вежливо попросил его пересесть, но тот ответил «А, это место Тити оставил для тебя. Он сказал, что ты всегда сидишь у окна, так что я уступаю». Пор застыл. Тити не было рядом, но его влияние было везде.

На выходных Пор решил пойти в кино один. Он хотел посмотреть документальный фильм о природе, который шёл в маленьком независимом кинотеатре. Он не сказал Тити, потому что хотел побыть один. Но когда он вошёл в зал и сел на своё место, он увидел в конце ряда знакомый силуэт. Тити сидел, надвинув капюшон, и смотрел на экран, но Пор знал, что он пришёл не ради фильма.

Он вышел из зала до начала сеанса, подошёл к Тити и сказал.

— Ты следишь за мной.

Тити поднял на него глаза, и в них была та самая хищная искра, которую Пор так боялся.

— Нет. Я просто решил тоже посмотреть это кино. Совпадение.

— Ты не любишь документальные фильмы о природе, — возразил Пор. — Ты ненавидишь их. Ты говорил, что они скучные.

Тити молчал, и Пор понял, что он проиграл.

— Я просто хочу быть рядом, — сказал Тити после долгой паузы. — Я не могу быть далеко от тебя. Это невыносимо.

— Тити, — Пор сел рядом, взял его за руку. — Ты должен научиться доверять мне. Я не уйду. Я обещал.

— Я знаю, — ответил Тити, сжимая его ладонь. — Но я боюсь. Каждую минуту, что я не вижу тебя, я представляю, что ты ушёл, что ты встретил кого-то, кто лучше меня, что ты понял, что я ошибка. И это сводит меня с ума.

Пор смотрел в его глаза и видел там настоящую боль. Он не знал, как помочь. Он сам был так же потерян, как и Тити.

— Хочешь, — сказал он, — я буду писать тебе каждые два часа? Просто смс. Чтобы ты знал, что я в порядке.

Тити улыбнулся, благодарно, почти детски.

— Это было бы… хорошо.

И они начали переписываться. Каждые два часа Пор отправлял короткое сообщение «Я здесь», «Я в библиотеке», «Я обедаю». Тити отвечал почти мгновенно «Хорошо. Я рядом». Это было странным ритуалом, но Пор чувствовал, что так Тити успокаивается, и это давало им обоим шанс на нормальные отношения.

Но однажды Пор забыл написать. Он увлёкся лабораторной работой, забыл телефон в рюкзаке, и прошло почти четыре часа. Когда он вышел из лаборатории и включил телефон, там было двадцать три пропущенных звонка и сорок сообщений. Последнее было «Я у твоей общаги. Ты не отвечаешь. Я схожу с ума. Пожалуйста, ответь».

Пор выбежал из корпуса и увидел Тити, который стоял под дождём без зонта, с красными глазами. Он был бледен, трясся, и когда он увидел Пора, он бросился к нему, сжал в объятиях так сильно, что Пор не мог дышать.

— Я думал, ты умер, — прошептал Тити в его плечо. — Я думал, ты бросил меня. Я обыскал весь кампус.

— Я был на лабе, — сказал Пор, обнимая его в ответ. — Я забыл телефон. Прости. Я не хотел.

— Не уходи, — шептал Тити. — Пожалуйста. Никогда не уходи.

С того дня Тити стал ещё более настойчивым. Он пришёл в комнату Пора и подарил ему небольшой серебряный браслет, тонкий, почти невесомый.

— Это на удачу, — сказал Тити, надевая его на запястье Пора. — Никогда не снимай его. Обещай.

Пор посмотрел на браслет. Он был красивый, с маленькой гравировкой «Всегда рядом». Он хотел спросить, зачем это, но Тити смотрел на него с такой мольбой, что он согласился.

— Хорошо, — сказал Пор. — Я не сниму.

Он и не снимал. Через неделю он заметил, что браслет стал нагреваться, когда он рядом с определёнными зданиями. Он проверил в интернете, это был GPS-трекер, замаскированный под украшение. Пор похолодел. Тити следил за ним в реальном времени. Он знал, где Пор находится каждую секунду.

Пор хотел сорвать браслет и выбросить, но он сдержался. Он подошёл к Тити вечером, когда они сидели в его квартире, и спросил.

— Это трекер, да?

Тити замер. Он смотрел на Пора, и его глаза потемнели.

— Пор, я…

— Ты следишь за мной через браслет, — сказал Пор, и голос его дрожал. — Ты знаешь, где я нахожусь каждую минуту. Я не могу сделать шаг без того, чтобы ты не знал.

— Я боялся, — ответил Тити, и в его голосе появилась отчаянная нотка. — После того дня на лабе я понял, что не могу так жить. Мне нужно знать, что с тобой всё в порядке. Я хотел защитить тебя.

— Защитить? — переспросил Пор, и в голосе его зазвучала горечь. — Или контролировать?

— И то, и другое, — признался Тити, и он не стал лгать. — Я хочу, чтобы ты был в безопасности. Я не доверяю этому миру. Я не доверяю никому, кроме себя.

— Но я не вещь, Тити, — сказал Пор, срывая браслет. — Я живой человек. Я имею право на свободу.

Он швырнул браслет на стол и пошёл к выходу. Тити вскочил, схватил его за руку.

— Не уходи. Пожалуйста. Я исправлюсь. Я сниму трекер. Я больше никогда не буду так делать.

Пор остановился. Он смотрел в глаза Тити, и снова видел тот же страх, страх быть покинутым. И он снова сдался.

— Если ты ещё раз сделаешь что-то подобное, — сказал он, — мы расстанемся.

Тити кивнул, сжимая его руку.

— Я обещаю. Никогда больше.

Но Пор знал, что Тити не сможет сдержать обещание. Его одержимость была сильнее его воли. И Пор сам был частью этой болезни, потому что он не мог уйти.

В ту ночь они лежали на кровати Тити, обнявшись, и Пор смотрел в потолок, думая о том, как он дошёл до этого. Он был ботаником, который боялся людей. Теперь он был в центре внимания самого опасного человека в кампусе. Но вместо того, чтобы бежать, он оставался.

«Я стал зависим от его одержимости, как от наркотика», — думал он. — «Без неё я чувствую пустоту. С ней… я боюсь задохнуться. Но я не могу отказаться. Это как дышать».

Он повернулся к Тити, который уже спал, положив голову ему на плечо. Его лицо было спокойным, почти ангельским. Пор провёл пальцем по его щеке и прошептал.

— Что ты сделал со мной?

Тити не ответил. Он только сжал его руку во сне, крепче, чем нужно, будто даже во сне боялся отпустить.

Пор закрыл глаза и понял, что клетка, в которой он оказался, была построена не Тити. Она была построена из его собственного страха, его одиночества, его потребности быть нужным. И теперь он не мог выйти из неё, потому что снаружи было страшнее, чем внутри.

Он уснул, чувствуя тепло тела Тити рядом с собой, и впервые за долгое время ему не снились кошмары. Ему снился Тити, такой же потерянный, как и он сам, и они вместе стояли на пустой баскетбольной площадке под дождём, и никто из них не знал, что делать дальше.

Утром он проснулся от того, что Тити уже не было рядом. Он нашёл его на кухне, он готовил яичницу, смотрел на сковороду с сосредоточенным видом, и Пор вдруг понял, что Тити никогда раньше не готовил. Он всегда заказывал доставку. Это было что-то новое, почти человеческое.

— Что ты делаешь? — спросил Пор, садясь за стол.

— Завтрак, — сказал Тити, переворачивая яичницу. — Я подумал, что ты можешь захотеть перекусить.

— Спасибо, — улыбнувшись ответил Пор.

Тити обернулся, увидел его улыбку, и застыл на мгновение, будто не верил своим глазам.

— Ты улыбнулся, — сказал он тихо. — Это прекрасно. Ты должен улыбаться чаще.

— Ты должен готовить чаще, — ответил Пор, и Тити рассмеялся, звонко, искренне, как ребёнок.

Их день начался с этого смеха. Они ели яичницу в тишине, глядя друг на друга, и в этой тишине было больше тепла, чем во всех словах. Пор решил, что, возможно, у них есть шанс. Если Тити будет стараться, если он будет бороться со своей одержимостью, то они смогут построить что-то настоящее.

Но на следующей неделе Пор понял, что Тити снова вмешался в его жизнь, когда ему позвонил один из преподавателей и сказал.

— Господин Пор, я хотел бы обсудить ваш проект. Мне пришло письмо от декана, где он просит меня уделить вам особое внимание. Не волнуйтесь, это хорошо, вам будет выделен дополнительный грант на исследования.

Пор повесил трубку и сжал телефон. Он подошёл к Тити на перемене.

— Ты снова влез в мою учёбу.

Тити вздохнул.

— Я хочу, чтобы у тебя было всё лучшее. Ты достоин этого. Ты гениальный биолог. Почему ты не хочешь, чтобы я помогал тебе?

— Потому что я хочу добиться всего сам! — воскликнул Пор, и голос его прозвучал в коридоре. — Я не хочу быть твоим проектом, Тити! Я не хочу, чтобы люди думали, что я здесь только из-за тебя!

— Но ты здесь из-за меня, — сказал Тити, и в его голосе не было агрессии, только странная тихая уверенность. — Ты здесь, потому что я тебя нашёл. Потому что я не дал тебе исчезнуть. Ты стал моим, и я хочу дать тебе всё. Разве это плохо?

Пор не нашёл, что ответить. Потому что Тити был прав. Он действительно был здесь из-за него. И это знание делало его зависимость ещё более реальной.

Он развернулся и пошёл в библиотеку, но в его голове крутилась одна мысль «Я не могу уйти. Я не могу. Я уже слишком глубоко».

Он сел за стол, закрыл лицо руками, и просидел так почти час. А когда поднял голову, на столе уже стояла чашка чая, горячего, с мёдом, как он любил. И записка «Я люблю тебя. Пожалуйста, не сердись».

Пор взял чашку, сделал глоток и почувствовал, как в горле закипают слёзы. Он ненавидел Тити. И он любил его. И эта война внутри него разрывала его на части.

«Что ты делаешь со мной?» — спросил он беззвучно. И Тити, словно услышав его, появился в дверях библиотеки, посмотрел на него, и в его взгляде была та же боль, та же борьба, тот же хаос.

Они не нуждались в словах. Они просто смотрели друг на друга, и весь мир вокруг исчезал, оставляя только их двоих. Двух потерянных людей, которые не могли жить друг без друга, но боялись, что совместная жизнь их разрушит.

Пор сделал ещё один глоток чая, глотнул слёзы и кивнул Тити. Тот медленно подошёл, сел рядом, взял его за руку, и они сидели молча, держась за руки, слушая, как шуршат страницы библиотечных книг.

Это была тишина согласия.

И тишина капитуляции.