48. Территория бога
Ремесленник сидел на вершине каменной статуи на шпиле. Он был похож на настоящего ангела, возможно, из —за его белой одежды, развевающейся на ветру.
Погладив Таваки по перьям, Эйвис посмотрел на Ремесленника. Его гладкие черты лица напоминали ему сладкий десерт, который мог таять под солнцем. Его прекрасное лицо, полное восхитительных черт, было, тем не менее, полно печали.
Мужчина смотрел на деревню, где не видел ни одного живого существа, кроме Star One. Ремесленник глубоко вздохнул. Эйвис обеспокоенно посмотрел на него. Мужчина заставил себя улыбнуться.
— Все в порядке, — сказал он.
Он совсем не выглядел нормально.
— Мы можем призвать наших маленьких друзей как дети птиц и призыватели, — сказал Эйвис. — Вы сказали, что потеряли свои способности призыва, но разве вы не сможете призвать их, если вызовете их с помощью артефакта?
Ремесленник пожал плечами.
— Я потерял эту способность. Мне не нужно ее проверять. Я чувствую, что дар мира закрыт.
Эйвис сглотнул, глядя на мужчину.
— Ты, должно быть, последний подарок, предназначенный мне, — сказал мужчина.
Эйвис открыл рот, но решил не говорить. Ремесленник взмахнул крыльями, чтобы сохранить равновесие.
— Как ты думаешь, сколько вызовов ты сможешь сделать? — он спросил.
Эйвис повернулся к Таваки. Он вспомнил других своих больших, божественно выглядящих друзей с крыльями и человеческим лицом.
— Я не уверен, — сказал он. — Моя способность, вероятно, ограничивается вызовом очень могущественных друзей.
— Ты прав. Это привилегия, что мы можем вызывать могущественных друзей. Однако эта способность призыва… — Ремесленник повернулся и посмотрел на Эйвиса. — Если тебе повезет, ты сможешь добраться до территории Бога. Конечно, шансы невелики, и это будет чрезвычайно сложно.
Территория Бога... Эйвис моргнул, размышляя. Клан Истребителей Драконов был бы пустяком, если бы он мог превзойти богов, используя силу.
Мужчина опустил голову под ослепительным солнечным светом.
— Я, очевидно, не так всемогущ, как вы думаете. Я был высокомерным. Я думал, что мне нечего бояться, если мои способности призыва сравнимы со способностями богов. Однако я не видел совсем другой надвигающейся катастрофы.
Эйвис спокойно ждал, что он продолжит.
— Была война. Две могущественные группы столкнулись из-за противоречивых интересов. Каждая сторона пыталась разработать более мощное оружие разрушения по мере того, как война продолжалась. В конце концов они ступили на территорию, в которую им был закрыт путь.
Мужчина обнял колени.
— Это был злой дух, разрушавший разум. Он пожирал людей и становился больше. Злой дух управлял телами людей, овладевал их духами и вызывал бредовое состояние. Он использовал тела, чтобы убивать других, и вселялся в другие тела. Также... — Глаза Ремесленника задрожали. — У него появилось сознание. Сначала он только сеял физический хаос и убивал других, но в итоге он использовал уникальное положение и силу носителя тела, чтобы иметь большее влияние. Он даже притворялся нормальным, используя все воспоминания носителя. В результате мы не могли доверять друг другу. Хаос за хаосом, и позже мы не могли сказать, убивали ли мы друг друга из-за злого духа или ненависти.
Эйвис был удивлен, узнав, что произошло. Люди и деревня казались мирными по прибытии. Он и подумать не мог, что мир пережил такие события.
— Недоверие и хаос утихли, когда мы разработали артефакт, который мог идентифицировать одержимость злым духов.
— Вы...?
— Да, я сделал это. Я был лучшим ремесленником в стране. Я был счастлив, когда впервые сделал это, думая, что страдания закончились. Но я сделал поспешный вывод. Это только ознаменовало начало новой ударной волны.
Ремесленник слегка приподнял голову. Его одежда развевалась на ветру.
— Злой дух вселился в мировых лидеров. Он манипулировал людьми, чтобы избавиться от артефакта. Он даже формировал идеологические убеждения, высмеивая людей, выступавших за изгнание злого духа.
Печаль была очевидна в его спокойном голосе.
— Нам пришлось искать другое решение, — сказал Ремесленник, подняв руку и написав в воздухе сложную формулу. — Мы попробовали артефакт, который ловит злых духов, талисман, который отгоняет духов, лабиринты, чтобы заманивать их в ловушку...
Пока он говорил, схемы менялись.
— Но мы не могли сдержать злого духа, поэтому искали альтернативу. Друг просмотрел древние книги и нашел способ переместиться в ближайшее измерение. Если мы не могли изгнать злого духа из нашего мира, нашим единственным выбором было уйти.
Ремесленник посмотрел на Эйвиса.
— Хорошая новость заключалась в том, что злые духи не могут легко пересекать измерения.
Ремесленник отозвался об этой схеме с глазами, полными раскаяния.
— Я пересек измерения в месте, о котором мне рассказал мой друг, и мы призвали все в наш мир. Боль была мучительной, и я боялся, что могу погибнуть, но я выстоял. Это был единственный способ спасти всех.
Он нахмурился, как будто одно только воспоминание причиняло боль.
— В конце концов нам это удалось, но я потерял почти все свои способности призыва из-за того, что совершил невозможное, ступив на территорию бога. Однако я ни о чем не жалею, — мужчина грустно улыбнулся.
Мужчина напомнил Эйвису разбитые драгоценные камни, возможно, из-за ослепительного солнечного света.
— В результате я остался один, но, возможно, мне повезло. Мои друзья пожертвовали собой, оставив злого духа мне. Они с радостью предложили себя для эксперимента с артефактом против злого духа.
Это может объяснить, почему он остался один. Ремесленник глубоко вздохнул.
— Прошло время, и почти никто в другом измерении не помнит, что они мигрировали в прошлом. — Он закрыл лицо руками. — Сегодня я единственный человек, который знает, как пересекать измерения.
Эйвис осторожно положил руку на тыльную сторону ладони Ремесленника. Его рука все еще была грубой.
— Теперь я тоже об этом знаю, — сказал Эйвис. — Надеюсь, я смогу облегчить ваше бремя.
Ремесленник улыбнулся, почувствовав тепло Эйвиса.
— Злой дух не исчез совсем, не так ли? Что нужно сделать, чтобы избавиться от него?
— Его нельзя заставить полностью исчезнуть. Лучшее решение — запечатать его.
— Запечатать... Где сейчас дух?
Эйвис и участники какое-то время оставались в этом мире с Ремесленником, но не столкнулись со злым духом.
Ремесленник поднял голову. Он снова потерял равновесие, неуверенно стоя на вершине шпиля. Его белые крылья снова затрепетали, чтобы стабилизировать его.
Все это напомнило Эйвису об обстоятельствах Ремесленника. Его попытка запечатать злого духа была подобна его попытке восстановить равновесие.
— Он застрял в лабиринте, который я построил, — сказал Ремесленник. — Он вселился в моего друга.
Эйвис потерял дар речи. Он не мог поверить, что там был заперт его одержимый друг, а не сам злой дух.
— Никогда не знаешь, когда этот проницательный злой дух сможет сбежать из лабиринта, — добавил Ремесленник. — Чтобы полностью закрыть лабиринт, я должен пожертвовать сердцем архитектора — своим собственным сердцем.
— Пожертвовав своим сердцем, вы имеете в виду… вы должны умереть? — спросил Эйвис, чувствуя себя безнадежно.
Ремесленник горько усмехнулся.
— Да. Но другого выбора нет. Никогда не знаешь, когда он может найти путь в другое измерение и угрожать тому. — Он смотрел вдаль, как будто смотрел в другое измерение и за его пределы.
— Сам я не справлюсь. Мне нужна твоя помощь. У меня почти не осталось магии. Я пытался усилить ее с помощью артефакта, но я чувствую, что этого недостаточно, чтобы закрыть лабиринт. Вот почему мне нужны были цветы, которые я просил вас вырастить.
Ремесленник погладил Таваки, словно желая почувствовать небольшое тепло от его мягких перьев.
— Видение цветов может помешать запечатать лабиринт, но оно поможет усилить магию. Все будет сделано, если посадить цветы в лабиринте, — говоря, он продолжал гладить Таваки.
Должно быть, он был очень одинок. Эйвис не мог представить это чувство опустошения, видя людей, но не имея возможности поговорить с ними.
Эта мысль привела его к тому, что он открыл межпространственные врата своей способностью призыва. Затем он обнаружил, что призывает маленькую птичку.
Белая птица с желтым клювом чирикнула и подлетела к Ремесленнику. Эйвис представил птицу.
— Я пытался призвать милашку, который любит ходить за людьми, — сказал он. — Отныне этот парень останется с вами.
— Понятно. Спасибо, — сказал Ремесленник. — Но этот друг останется один в этом мире, когда я запечатаю лабиринт.
— Не волнуйтесь об этом. Эта птица может пересекать измерения. Она вернется туда, откуда пришла, как только все закончится.
— Вау. Понятно. Кажется, я слышал о фамильярах, которые возвращаются и рассказывают своей стае о путешествиях, — Ремесленник поцеловал птичку в маленький лобик. — Ты расскажешь обо мне своим друзьям, когда вернешься, маленькая птичка? Мне любопытно, какую историю они услышат.
Птица наклонила голову и защебетала, а затем села на плечо Ремесленнику. Эйвис улыбнулся птице, чирикавшей на воротнике мужчины. Он гордился собой за то, что представил хорошего друга.
Ремесленник, казалось, наслаждался милым поведением птицы.
— У тебя сильное сердце, — сказал он Эйвису с улыбкой. — Ты был достаточно великодушен, чтобы представить мне такого замечательного друга.
Эйвис медленно покачал головой.
— Спасибо, но я не всегда силен. У меня много слабостей, и меня легко напугать.
— Быть сильным не всегда означает физическую силу или способности. Настоящая сила исходит из доброты. Если бы она была у нас, войны бы не было.
Птица чирикнула, как бы соглашаясь с человеком.
— Но мои мемберы, кажется, очень беспокоятся обо мне. Может быть, это потому, что я самый младший участник, — сказал Эйвис. — Иногда кажется, что они не одобряют меня.
— Я уверен, что они не осуждают тебя. Должно быть, это их способ выразить свою любовь. Никто не хочет, чтобы их друг страдал.
Эйвис задумался, затем кивнул.
— Хм. Вы правы. Я бы тоже не хотел, чтобы мои товарищи по группе пострадали. Вот почему я изо всех сил стараюсь стать сильнее.
Он был прав; участники подвергли себя болезненным тренировкам, чтобы защитить друг друга.
— Вы попросили меня запечатать лабиринт, но я чувствую, будто сам застрял в бесконечном лабиринте. Я всегда сомневаюсь, что я на пути к своей цели.
Ремесленник внимательно выслушал признание Эйвиса.
— Ну... я думаю, пришло время для совета и мудрости, — сказал он.
— Я много разговариваю со своими участниками. Кто-то хочет дать еще совет?
— У тебя есть наставники?
Эйвис покачал головой. Хотя у него были инструкторы по магии в Драконьем Пике, они были далеки от наставников, которые делились мудростью и проницательностью.
— Понятно. Если это так… — осторожно сказал Ремесленник.
Эйвис с любопытством ждал, что он продолжит.
— Поговори со своими друзьями, — сказал мужчина с теплой улыбкой.
— А? Я постоянно разговариваю с ними, — ответил Эйвис на неожиданный совет.
Ремесленник медленно покачал головой.
— Разве многие из твоих друзей не расстроятся, если ты будешь называть других людей своими друзьями?
Только тогда Эйвис сообразил, что мужчина имел в виду фамильяров. Почему я никогда не думал об этом? Однако фамильяры, способные вести беседы, были слишком продвинуты, чтобы их можно было призвать с его текущим уровнем магии.
— Это хорошая идея, — сказал Эйвис, — но с моими нынешними способностями это будет сложно.
— О, не так ли? Позволь мне посмотреть, смогу ли я привести тебе маленького друга на этот раз. Фамильяры всегда рады зову дитя птиц.
Эйвис кивнул с улыбкой.
— Спасибо. Не могу дождаться.
Ремесленник посмотрел на Эйвиса так, словно гордился им, а затем снова уставился в пустой мир. Мир, лежащий под ясным безоблачным небом, был до боли прекрасен.
— Нам пора возвращаться. Пора отдохнуть, — сказал он, изо всех сил стараясь отогнать обрушившуюся на него печаль.
— Да, конечно.
Ремесленник пожал плечами. Его прекрасные крылья трепетали, раскрывая себя. Эйвис сел на спину Таваки, чтобы следовать за ним. Солнечный свет и ветерок, хотя и созданные по волшебству, восхитительно щекотали его волосы и лицо.