451

Эти красные, почти багровые губы, припухшие, приоткрытые так порочно и соблазнительно – будь его воля, живого места не оставил бы.

Такие податливые.

Такие тёплые.

Такие сладкие.

Они едва шевелились, и не требовалось особенной квалификации, чтобы считать с них немое:

«Северус… Северус… Северус…»

И тогда он – кровь стучала в висках, кадык ходуном в глотке – накрыл их своими, чтобы скорей заглушить безудержный хриплый стон, которого Гарри обещал не издавать.

Пока это восхитительное тело вздрагивало – так трогательно вздрагивало, сотрясаясь как в лихорадке, в его, его, Северуса, руках.

Пока отчаянные пальцы искали опоры в его предплечьях, стискивая, пока луком изогнутая спина сползала вниз по холодной стене – он держал как мог – в коротких, пронзительных конвульсиях, пока дотлевало в расширенных глазах сумасшедшее изумрудное пламя.

И пока горячее семя выстреливало прямо в его судорожно сжатый кулак.

– Какой же сладкий, – чужим голосом выговорил сквозь зубы.

Некоторое время вслушивался в жаркое дыхание над ухом.