4/4

/Рекомендую к прослушиванию «Капилляры — найтивыход». Именно эта песня лежит в основе этой главы/

Похороны прошли скромно, без великого шума. Присутствовали только его родители и два общих друга. Все стояли у ямы, опустив головы, их чёрные костюмы поглощали свет, которого было и так мало на кладбище. Тити смотрел вниз на деревянный гроб и думал о том, что в этом ящике сейчас уместилось всё, что осталось от Пора. От человека, который ещё неделю назад улыбался ему с кухни, от того, кто наполнял их общую квартиру шумом и уютом.

Где-то вдалеке каркали вороны. Кто-то всхлипывал, но Тити не обернулся. Он боялся, что если увидит чужую боль, его собственная прорвётся наружу, и тогда он уже не сможет остановиться от той горечи, что прожигала в нём дыру размером с огромный метеорит.

Когда гроб начали опускать, Тити почувствовал, как земля уходит из-под ног. На секунду ему показалось, что он сам падает туда. И он был готов упасть, лишь бы вновь ощутить тепло, которое уже начало забываться. Но ноги удержали. Тело ещё слушалось. Душа его была похоронена вместе с телом Пора, ведь именно он был его нутром.

Уходя, каждый похлопал Тити в подбадривающем жесте — коротко и сухо. А потом подошла мама Пора. Женщина с красными глазами и дрожащими губами. Она взяла его ладонь обеими руками, посмотрела прямо в глаза и сказала тихо, почти шёпотом:

— Жизнь твоя не кончилась. Когда-нибудь обязательно станет лучше.

Тити не нашёл в себе сил ответить. Он был категорически не согласен с ней, но спорить не хотелось. Тити просто кивнул и отпустил её руку. Не мог же он сказать в такой момент прямо ей в лицо, что её сын вместе с собой забрал и его жизнь, которую он вверил в его руки много лет назад.

Зайдя в пустую и тёмную квартиру, Тити долго стоял на пороге. Сняв лакированные туфли, испачканные в грязи. В прихожей всё ещё пахло Пором. Тем особенным запахом, который невозможно описать, но который он узнает с закрытыми глазами. Тити замер, боясь дышать, потому что каждый вдох — ещё одна крупица Пора, которая уходит из лёгких. Он прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза.

Тити никак не мог понять, почему ему должно стать легче? Почему люди вокруг говорили, что время обязательно залечит все его раны? Он потерял самого родного, самого близкого ему человека. Того, кого он искренне любил всё это время, о ком молча заботился, боясь признаться даже самому себе в этих чувствах. Так чему же под силу восполнить всё это или заменить? И есть ли смысл это делать? Пытаться жить дальше, когда тот, ради кого ты жил, уже мёртв. Тити медленно сполз по стене вниз, сел на холодный пол и обхватил колени руками. Он смотрел на дверь спальни Пора, та была приоткрыта. Изнутри не доносилось ни звука. Ни дыхания, ни шороха одеяла. Тишина давила на уши.

"Да, потерял, но не больше, чем руку в своей руке. Моей головы и моего сердца никто не оставил. А улыбаться без того, кого потерял, значит его предать."

Тити поклялся себе, что если время, стирающее память, — и есть то самое чудо-лекарство от горя потерь, то он продаст свою душу, лишь бы его обыграть.

"Я стану тем, благодаря кому тебя никогда не забудут."

Они умерли в пять часов утра на речном вокзале вместе. Пор лишился тела, а Тити — души.