4 октября 1808 года

(15 день 8 луны 5 года девиза правления Бунка)

В гавань Нагасаки зашёл военный корабль «Фаэтон» («HMS Phaeton»), 48-пушечный фрегат пятого ранга класса «Минерва», принадлежавший Королевскому военно-морскому флоту Великобритании. Его капитаном был сэр Флитвуд Пеллью (Fleetwood Pellew), принявший руководство кораблём и экипажем несколькими месяцами ранее. Британские суда не имели права останавливаться в Нагасаки в силу политики самоизоляции, которой придерживался сёгунат Токугава, дозволявший лишь ограниченное присутствие голландских торговцев на насыпном острове Дэдзима. По этой причине «Фаэтон» подошёл к японским берегам не под британским, но нидерландским флагом, и не вызвал особых подозрений у наблюдателей с японской стороны, несмотря на то, что он прибыл позже, чем было положено торговым судам.

Более того, лица, ответственные за охрану морских рубежей в окрестностях Нагасаки, не сочли странным и тот факт, что корабль приближался к гавани с запада, а не с юга, как то обычно происходило. Пеллью использовал прикрытие для того, чтобы выполнить задачу по присвоению ценного груза на голландских торговых кораблях, тем самым нанеся урон стране, с которой Великобритания оказалась на противоположных сторонах в ходе Наполеоновских войн. Когда «Фаэтон» встал на якорь близ Косаки, городской магистрат Нагасаки Мацудайра Ясухидэ, как то и было положено по протоколу встречи и инспекции голландских торговых кораблей, направил к нему лодку, на борту которой, помимо японских инспекторов, находились двое голландцев с Дэдзима, традиционно сопровождавших их при выполнении поручений подобного рода.

Когда лодка приблизилась к «Фаэтону», чиновники заподозрили неладное, увидев, насколько велика его огневая мощь. Позже в отчётах по «инциденту «Фаэтон»» японские чиновники будут сравнивать фрегат с «маленькой крепостью», однако в то утро, когда на дежурстве находилось лишь около 50 самураев из Сага вместо тысячи, которым было положено присутствовать в Нагасаки в период навигации голландских судов, они не сумели должным образом оценить обстановку. Пеллью воспользовался моментом, спустив на воду шлюпку с пятнадцатью британскими матросами, которым удалось пленить голландцев и забрать их на «Фаэтон», прикрывая отступление нацеленным на японскую лодку огнестрельным оружием. Японские чиновники спрыгнули в воду, а торговый люд на соседних лодках, заметив неладное, поднял шум. По городу стали быстро распространяться слухи о нападении со стороны русских, а матибугё Мацудайра отдал срочный приказ о мобилизации всех сил для отражения гипотетической угрозы.

Комиссионер голландского поселения на Дэдзима Хендрик Дуфф (Hendrik Doeff), выступивший в качестве консультанта японских властей в ходе урегулирования инцидента, зафиксировал в своём дневнике, что британская сторона выдвинула ультиматум, потребовав обеспечить «Фаэтон» провизией к вечеру, в противном случае пригрозив сжечь все японские и китайские суда в зоне досягаемости орудий фрегата. Мацудайра, рассмотрев несколько вариантов развития событий и оценив обстановку, отказался от невыполнимых в условиях недостатка военной силы, однако требовавшихся от него действий по затоплению или задержанию корабля. Он распорядился доставить на «Фаэтон» провизию, пойдя на небольшую уловку, чтобы выиграть время в ожидании подкрепления. Рано утром 12 октября, когда Пеллью получил от японцев и голландцев всё необходимое, он отпустил последнего заложника и распорядился поднять якорь.

Подкрепление численностью восемь тысяч человек опоздало всего на несколько часов, не застав «Фаэтон» в гавани, а вечером того же дня Мацудайра покончил с собой, тем самым взяв на себя ответственность за проваленную миссию по обороне страны. Историк Ноэлл Уилсон (Noell Wilson) в статье, посвящённой вопросам территориальной безопасности Японии в период Токугава и дебатам, спровоцированным «инцидентом «Фаэтон»», отмечает, что Мацудайра стал единственным чиновником столь высокого статуса, лишившим себя жизни в связи с проблемами в области обороны, за всё время правления сёгунов династии Токугава. Инцидент послужил поводом для дискуссий в среде токугавских мыслителей, а также привёл к попыткам по увеличению обороноспособности Японии.