4 ноября 1873 года

На основании изменений, предусмотренных программой правительства Мэйдзи, направленной на создание новой модели системы образования, в столице Японии учреждена Токийская школа иностранных языков  東京外国語学校 (яп. токё гайкокуго гакко). В ее здании, располагавшемся на проезде Хитоцубаси в районе Канда, проходили занятия, направленные на подготовку специалистов, которые должны были в перспективе получить навыки перевода официальных документов, дипломатических и прочих текстов, с пяти языков: английского, немецкого, французского, китайского и русского. Школа была создана в результате обособления переводческого отделения Школы Кайсэй 開成学校, которое также передало новому заведению ряд зданий для обустройства общежития, и его слияния с Бюро иностранных языков, функционировавшего на протяжении нескольких месяцев в структуре Министерства образования, и ряда небольших учебных заведений, специализировавшихся на преподавании отдельных языков. Её первым директором был назначен выходец из княжества Тоса по имени Бан Масаёси 伴正順.

Дата создания школы считается отправной точкой истории современного Токийского университета иностранных языков 東京外国語大学 (яп. токё гайкокуго дайгаку; англ. Tokyo University of Foreign Studies, сокращенно – TUFS), однако за время её работы и структурных преобразований в ней появлялись подразделения, которые в дальнейшем развивались как независимые учебные учреждения. Помимо TUFS, с Токийской школой иностранных языков также связана история появления Университета Хитоцубаси, Токийского колледжа международных отношений, языковых и коммерческих училищ, а в ее стенах проходили профессиональную подготовку будущие дипломаты, писатели, литераторы и общественные деятели, оказавшие существенное влияние на формирование культурного ландшафта Японии периода Мэйдзи. Так, например, в 1881 году, туда на отделение русского языка, преодолев конкурс, составлявший десять человек на место, поступил Футабатэй Симэй, известный, помимо прочего, как автор первого современного романа на японском языке, «Плывущее облако».

Исследовательница Ёсида Юрико 吉田ゆり子 в своей масштабной работе «История Токийского университета иностранных языков» 東京外国語大学史 (яп. токё гайкокуго дайгаку си) отмечает, что в планах правительства Мэйдзи было создание системы образования с опорой на западные модели, в рамках которой университеты взаимодействовали бы с профессиональными учебными заведениями, а с каждым из них, в свою очередь, было бы связано несколько государственных средних школ. Школа иностранных языков должна была восполнить нехватку квалифицированных специалистов для обеспечения наиболее эффективного взаимодействия Японии с зарубежными партнерами, оказать содействие в делопроизводстве и документообороте. Согласно сведениям, представленным в работе Ёсида, если до этого времени правительство в большей степени было заинтересовано в подготовке устных переводчиков, то учреждение школы обозначило необходимость в специалистах по письменному переводу и работе с документами на иностранных языках. Это, однако, не отменяло и не исключало возможностей по освоению учащимися других языковых навыков для их последующего применения в областях, не связанных с государственной службой.

Исследовательница Фукуясу Ёсико, посвятившая диссертацию традиции подготовки переводчиков с русского на японский языки в Японии периода Эдо и далее, отмечает, что для многих учащихся школа виделась местом, где можно получить полезные в плане прагматического применения знания без необходимости погружения в дополнительный страноведческий контекст. В случае с русским языком – православием. Фукуясу указывает, что школа в первые годы работы приняла у себя бывших студентов семинарии Николая Японского, которые интересовались исключительно русским языком, но не испытывали потребности в духовных и теологических изысканиях. Для него же появление школы, по словам исследовательницы, стало благом, поскольку позволило сосредоточиться на приоритетных для его миссии занятиях и снизить количество желающих изучать русский язык, за неимением альтернативы обращавшихся к нему за помощью. В 1873 году, помимо отделения русского языка в Токийской школе иностранных языков, также – по особому запросу высокого чиновника Курода Киётака, – была создана Школа русского языка в Хакодатэ, что, согласно Фукуясу, подчеркивает значимость русско-японских отношений для мэйдзийского правительства в тот период.

Л.И. Мечников, на протяжении двух лет преподававший в Токийской школе иностранных языков русский язык, писал в своих мемуарах, что наибольшим спросом среди пестрой толпы хлынувших в её стены учеников, среди которых были «дети 11 – 12 лет; но главнейшим образом – уже юноши или даже совсем взрослые самураи», пользовался английский, однако и на других отделениях, за исключением китайского, недостатка в желающих учиться переводу не было. Также, согласно его предположению, ажиотаж вокруг школы подогревался возможностью для учащихся получить регулярное питание и крышу над головой в общежитии, а данные меры, в свою очередь, были следствием политики мэйдзийского правительства, направленной на сокращение желающих изучать иностранные языки в семинариях и заведениях, открывавшихся при христианских миссиях. Вскоре, однако, финансирование школы было сокращено, а в 1885 году она была реорганизована, став частью Токийского торгового колледжа, и до 1897 года, пока не было сформировано новое аналогичное учебное заведение, в Японии, согласно утверждениям, представленным на официальных ресурсах TUFS, отсутствовали независимые учреждения, связанные с обучением японцев иностранным языкам.