4 ноября

Ноябрь в Октавии довольно часто не радует погодой, и этот день не становится исключением. Со вчерашнего дня небо было окутано тёмными тучами, что так и норовили пролить на Ромус дожди, которые затянутся на несколько суток, и вот ближе к вечеру первые капли начали падать на землю, постепенно перерастая в ливень.

Капли интенсивно ударялись о крышу автомобиля, в котором уже несколько минут сидел Уильям и не решался выйти на улицу. Прошло уже 18 лет, и каждый раз находится здесь тяжело, хотя уже немного легче, чем в первые года. Хитклиф бросил взгляд на пассажирское сидение, где лежал букет  белых лилий. Эти цветы лучше многих напоминают ему о ней.

Погода в ближайшее время вряд ли станет лучше, а мужчине ещё нужно вернуться до возвращения Габриэллы с занятий, чтобы девочка не находилась одна долгое время в пустом доме, где будет только прислуга. Уильям шумно выдохает, берёт цветы и наконец выходит на улицу, раскрывая зонт и направляясь ко входу на кладбище.

Проходя мимо чужих надгробий, он, как обычно, не обращает на них внимание, пока ноги ведут его по уже выученному маршруту. Всего прав поворотов и несколько метров прямо, и мужчина останавливается возле её могилы.

Грэйс Хитклиф.

Сегодня день, когда её болезнь забрала у Уильяма ещё одного близкого человека, ради которого бы стоило жить.

Нет.

У него ещё есть Гедеон и малышка Габи. Киллиан, которому он обещал своему покойному другу стать достойным отцом, чтобы принц дожил до своего совершеннолетия. В конце концов, Люмьер, в котором Хитклиф видит черты лица и характера Маркуса. И этого достаточно, чтобы продолжать жить и подавать пример.

Уильям рассматривает фотографию, где знакомое и такое любимое лицо девушки улыбается и выглядит счастливой, чего нельзя сказать о человеке, стоящим напротив. Он опускается на одно колено, не заботясь о запачкавшейся ткани брюк, и ставит цветы в вазу рядом с памятником своей жены. Однако вставать он пока не торопится.

— Как ты, Грэйс? — голос немного дрогнул, выдавая напряжение, давящее не только на всё тело, но и на связки. Уильям едва заметно прокашлялся, чтобы придать голосу спокойный тон, и продолжил: — У нас всё хорошо, но без тебя дома заметно пусто.

Слова, что неизменно повторялись на каждом его приходе сюда. Даже если что-то менялось, смысл оставался тот же.

— Гедеон уже на последнем курсе Академии Святых и Великих. Он лучший на потоке, и у него есть все шансы в будущем попасть в Совет Старейшин и унаследовать моё дело. Мы не так много общаемся, в основном по его учёбе или делам бизнеса, как если бы ты была с нами. С твоим уходом дома стало очень тихо.

Как бы он сам этого не хотел, у него не получается заменить детям любящую мать, с которой любое место в любое время становилось тёплым и уютным.

— Габриэлла всё ещё танцует, и ей дали одну из главных ролей в постановке. После выступления я обязательно расскажу, о чём оно было. Наша малышка такая молодец. Только теперь дома она находится одна, если не считать её гувернантку и Сильвию с Лорой. Да, Готье, — небольшая заминка, которую мужчина быстро скрыл, — то есть Киллиан. Он тоже поступил в Академию. Однако пожелал жить на её территории в полисе, а следом и Гедеон, чтобы присматривать за ним. Я предлагал ему вариант того, чтобы его каждый день возил Кевин или брат, но тот ни в какую... Вырос мальчик.

Уильям старался не замечать холод от дождя, от которого зонт не слишком уж и спасал, неудобство позы и тишину, ведь ему никто никогда уже не ответит.

Он воображал себе, что Грэйс находится рядом, с интересом слушает его и вот-вот ответит что-нибудь. Только ему кажется, что он постепенно забывает её голос. Тот голос, который так любил слушать старший Хитклиф, когда девушка напевала знакомые мелодии или говорила, как любит его.

Каждый раз, когда он смотрит на фотографии Грэйс достаточно долго, у него в голове проносятся все их счастливые моменты вместе. Знакомство, осознание парня влюбленности в неё, ухаживания за Старридж, первое свидание и первый поцелуй, потом свадьба и рождение двух их маленьких копий. Да даже любой их совместный момент, когда девушка смеялась рядом с ним в то время, как Уильям смотрит на неё и думает, что он счастлив.

— Я так скучаю по тебе, моя звёздочка. Прости... — его голос стал совсем тихим, почти перешёл на шёпот. — Прости, что не смог помочь тебе, когда это было так нужно.

Он опустил голову и сильнее сжал руку, державшей зонт, который защищал Хитклифа от непогоды, ставшей отражением его внутреннего состояния. Сейчас не время отдаваться печали, и Уильям постарался вернуть себе более сдержанный вид, хотя одинокая слеза всё же сорвалась с его глаз, но он её даже не заметил.

Телефон в кармане пальто коротко завибрировал. Наверняка, это Сильвия написала о том, что Габриэлла вернулась и что в ближайший час будет готов ужин. Уильям не раз говорил, чтобы его в этот день и в это время не тревожили, однако домоправительница не могла не сообщить о таком, пусть и ограничилась сообщением вместо звонка.

Хитклиф наконец поднялся с колена и отряхнул ткань от пыли и грязи, хоть это несильно помогло, но сейчас не это важно.

— Я ещё вернусь. Через полгода или пару месяцев, после выступления Габриэллы... Я люблю тебя.

Постояв ещё минуту и глядя на надгробие своей покойной жены, мужчина сделал первый шаг назад, пусть казалось, что ноги успели прирости к земле, а потом развернулся и пошёл к выходу.

Уже сидя в тепле машины, Хитклиф в последний раз на сегодня посмотрел в сторону, где находилась могила его покойной жены. Только после этого он позволил себе выехать с парковки и поехать домой.