4 глава: "Эпитафия".

Он стоял перед могилой, холодный ветер бил в лицо, но он его не чувствовал. Пустота внутри была сильнее любого внешнего холода. Всего неделю назад Гвоздь был жив. Смеялся, шутил, дышал. Его глаза светились любопытством, а голос звучал так, будто в нем всегда была капля иронии, даже в самых серьезных моментах. Он был настоящим. А теперь... Теперь он остался лишь в воспоминаниях. Воспоминаниях, которые со временем начнут стираться, тускнеть, пока не останется лишь смутный образ, тень того, кем он был.

Коши дали отпуск на три недели. На его место наняли другого человека — опытного, с холодным расчетливым взглядом. Но Коши не хотел с ним знакомиться. Не мог. Гвоздь был не просто коллегой. Он был другом. Ученым, который умел заткнуть любую душевную дыру своей поддержкой. Его кличка — Гвоздь — стала символом надежности. Настоящее имя — Иззетель — звучало красиво, но прозвище было ближе, роднее. Оно отражало его суть: он был тем, кто держал все вместе.

Теперь его не было.

Это было не случайность. Это было убийство. Хладнокровное, расчетливое, жестокое. На его теле нашли знак глаза — тот же, что и на Фантоме. Знак, который теперь стал символом чего-то зловещего, чего-то, что Коши еще не мог понять.

Первые дни Коши провел в оцепенении. Он лежал, уставившись в потолок, и переваривал произошедшее. Гвоздь не мог просто так умереть. Не мог. Он был слишком... живым. Слишком ярким. Слишком важным.

Похороны состоялись спустя неделю. Коши не пришел. Он не смог. Мысль о том, что Гвоздя больше нет, была слишком болезненной. Он не мог смотреть на его фотографию, не мог слушать голоса друзей, которые звонили, чтобы выразить соболезнования. Он просто... не мог.

Все подарки, которые когда-либо перепадали ему от Гвоздя, теперь вызывали противоречивые чувства. Книга с надписью: «Коши, не переставай искать ответы. Ты лучший детектив, которого я знаю». Часы: «Чтобы ты всегда помнил, что время — это не только дедлайны». Даже простой блокнот, который Гвоздь как-то шутя бросил ему: «Записывай, а то забудешь». Теперь все это вызывало боль, пустоту, нежность, радость... Все смешалось, создавая противную, ноющую боль где-то глубоко внутри.

Холодно.

Его убили хладнокровно. Пули в колени, чтобы не мог бежать. Перерезанное горло. Никаких следов борьбы. Никаких эмоций. Просто расчет.

Коши не плакал. Он не кричал, не рвал на себе волосы. Он просто существовал. Его тело двигалось на автомате, а сам он оставался где-то глубоко внутри, в темном углу своего сознания, где не было ни боли, ни гнева, ни даже печали. Там была только апатия. Густая, липкая, как смола.

Он сидел на краю кровати, уставившись в стену. Время текло мимо, но он его не замечал. Часы тикали где-то вдалеке, но звук этот был чужим. Его руки лежали на коленях, неподвижные, тяжелые. Он не мог заставить себя встать. Даже мысли, которые обычно крутились в его голове, теперь замерли.

Иногда он брал в руки телефон, чтобы проверить сообщения, но тут же откладывал его. Что он мог ответить? «Спасибо за соболезнования»? Это звучало бы фальшиво. «Мне очень жаль»? Но кому он это говорил? Себе? Гвоздю? Гвоздь уже ничего не услышит.

Он не плакал. Он даже не чувствовал, что может плакать. Слезы казались чем-то далеким, чужим. Вместо этого внутри была пустота. Огромная, бездонная, как черная дыра, которая засасывала все: воспоминания, эмоции, даже саму боль.

Последняя неделя подходила к концу. Завтра — работа. Завтра — реальность, в которой больше нет Гвоздя. Коши понимал, что если он не пойдет сейчас, то, возможно, не пойдет никогда.

Он встал с кровати, медленно, будто каждое движение давалось ему с трудом. Подошел к шкафу, достал черный пиджак, который надевал только на самые важные встречи. Надел его, поправил воротник, посмотрел в зеркало. Его отражение казалось чужим — бледное лицо, тени под глазами, пустой взгляд.

Он вышел из дома. Воздух был холодным, но он почти не чувствовал этого. Его ноги несли его вперед, к кладбищу, к тому месту, где теперь навсегда остался Гвоздь.

Он стоял перед его могилой. Стоял и молчал. Слова застревали в горле. Что можно сказать, когда перед тобой лишь камень с именем, а человека, который когда-то носил это имя, больше нет?

Могила была украшена цветами — яркими, живыми, будто в насмешку над смертью. Рядом стояла плетеная корзинка с конфетами, аккуратно уложенными, словно последний подарок. Коши знал, что это были друзья, коллеги, те, кто тоже любил Гвоздя. Те, кто уже успел попрощаться.

А он? Он стоял здесь впервые. И это было больно. Невыносимо больно.

— Я... — начал он, но голос сорвался. Он сжал кулаки, пытаясь собраться с мыслями. — Я не знаю, что сказать.

Его голос звучал тихо, почти шепотом, будто он боялся нарушить тишину.

— Ты был... ты был лучшим. Лучшим другом. Лучшим человеком. И я... — он замолчал, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Я не смог тебя защитить.

Он закрыл глаза, пытаясь сдержать слезы, но они все равно текли по щекам, горячие и горькие.

— Я не знаю, как жить без тебя. Ты всегда знал, что сказать. Всегда знал, как помочь. А теперь... — он снова замолчал, не в силах продолжать.

Он стоял там, не зная, сколько времени прошло. Минуты? Часы? Время потеряло смысл. Все, что он чувствовал, — это боль. Боль от осознания, что Гвоздя больше нет. Что он никогда больше не услышит его смех, не увидит его улыбку, не почувствует его поддержку.

Наконец он опустился на колени, положив руку на холодный камень.

— Прости, — прошептал он. — Прости, что не пришел раньше.

Вдруг до его плеча кто-то дотронулся. Легко, осторожно. Коши медленно поднял голову.

— Друг ваш? — спросил юноша. Это был Рулет, зеленоволосый парень, которого Коши уже встречал ранее. Его лицо было серьезным, а в глазах читалось понимание.

— Да, — коротко ответил Коши, его голос звучал хрипло.

— Соболезную, — тихо произнес зеленоволосый.

Коши сжал кулаки, его глаза вспыхнули гневом.

— Да что мне ваши соболезнования, от них проку никакого! — выкрикнул он. — Он мертв! Понимаешь? Мертв! И никакие слова этого не изменят!

Незнакомец не отступил. Он стоял, спокойно глядя на Коши.

— Слова не изменят, — согласился он тихо. — Но они могут помочь. Хотя бы немного.

Коши хотел кричать, хотел сказать, что никакие слова не помогут. Но вместо этого он просто опустил голову, чувствуя, как гнев медленно уходит, оставляя после себя лишь пустоту.

Рулет молча сел рядом с ним на землю. Он не говорил ничего, просто был рядом. И, возможно, это было именно то, что нужно Коши в этот момент.

— Самые яркие звёзды горят недолго, но их свет остаётся с нами навсегда, — тихо сказал собеседник.

Коши сжал кулаки, чувствуя, как горечь подступает к горлу.

— Он был лучшим, — прошептал он. — Лучшим другом. Лучшим человеком. И я... я не смог его защитить.

Зеленоглазый молча положил руку на его плечо. Иногда слова были лишними. Иногда все, что нужно, — это просто быть рядом.

Коши знал, что Гвоздь не хотел бы видеть его таким. Гвоздь всегда говорил, что жизнь — это движение, что нельзя останавливаться, даже когда кажется, что сил больше нет.

Теперь ты погасшая звезда. Или, может быть, начало новой.

Спасибо, Гвоздь. За все спасибо.

15 сентября. 2347 год.