4 глава

В детстве у него был дом на дереве. Не настоящий, конечно. Просто несколько досок, прибитых к сосне во дворе. Там он прятался — от лета, от голосов, от грозы. Тогда казалось: если не спустишься, тебя не найдут. А если и найдут — ты уже будешь другим. Лучше. Без лишнего.

Матвей проснулся с ощущением, будто всё это уже было.

Сон не оставил ни одной детали. Только мягкий холод между лопаток и какое-то странное послевкусие в голове — как будто думал всю ночь, а утром ничего не осталось.

Владимир сидел у стены. Молчал. Он редко молчал. Но сейчас в нём будто что-то выключили.

— Ты... всё в порядке?

Тот только кивнул, не поднимая глаз.

Матвей встал. Пол холодный. Камень под ногами — живой. Он чувствовал, как здание дышит, и это не вызывало страха. Скорее, обиду. Как будто кто-то большой и сильный решил: «Ты теперь здесь. Не спорь».

Он прошёл по коридору. Тихо. Здесь всё было тихо. Внутренняя тишина, которая не пустота, а — как одеяло. Старое. Тяжёлое. Его не сбросишь.

Остановился у окна. За ним — сад. Деревья. Слишком ровные, слишком правильные. Как будто их кто-то нарисовал по памяти, но не до конца вспомнил, какими они должны быть.

Он хотел выйти. Почувствовать воздух, дождь, хоть что-то. Но монахи сказали: не выходи.

Он вышел.

Сначала земля казалась знакомой. Гравий, мох, запах мокрой древесины. Он шёл, не глядя под ноги. Пока не увидел дерево. Сухое. Одинокое. А под ним — домик. Детский. Доски, прибитые неровно, перекошенная лестница.

Он замер.

Это было его.

— Этого не может быть, — прошептал он.

Он дотронулся до дерева. Оно не холодное. Оно — настоящее. Он чувствовал каждую занозу под пальцами, как будто они помнили его имя.

Залез внутрь. Присел. Всё, как раньше. Только ниже. Теснее. Будто вырос. Будто разлюбил.

Нацарапанное на доске:

М А Т В Е Й

и ниже, мелко:

я хочу остаться здесь

Он не помнил, когда это написал.

Он не помнил, чтобы писал это вообще.

---

Когда он вернулся в монастырь, Владимир уже ждал. Смотрел странно, как будто что-то понял — или потерял.

— Ты где был?

Матвей сел рядом. Молчал. Несколько минут.

Потом сказал:

— Кажется, я тут был раньше.

— Где? В монастыре?

— В этом сне. В этом месте. Может быть… я никогда и не просыпался.

Тишина.

А потом Владимир кивнул:

— А может, мы оба просто забыли.