4 часть Б
На протяжении всего пути, Минги кажется ни на каплю не устал, что было очень удивительно для компании. Парень хоть и выглядел крепким, но путь оказался неблизким, а он ни разу не просил отдохнуть и не спускал Уёна с рук. Засунув ещё в начале пути свою затычку обратно в ухо, он не проронил ни слова, абсолютно игнорируя разговоры остальных.
Лес словно расступается перед ними являя взгляду аккуратный деревянный домик. К нему ведёт песчаная тропинка, рядом с которой расположено множество пышущих яркостью зелёного цвета грядок. Возле самого дома в круглых клумбах высажены всевозможные цветы. На крылечке, накрытом навесом, сидит высокий статный мужчина. Его прекрасное лицо озаряет добродушная улыбка.
— Наконец-таки вы добрались! — Юнхо подымается с крыльца и с распростертыми объятиями подходит к Сонхва.
Слегка сконфуженно, но он обнимает мужчину в ответ.
— Ты ведь Юнхо, да?
— Конечно, а кто ещё кроме меня тут будет.
Уён видит как Минги впервые за всё время довольно улыбается, лишь завидев Юнхо. Тот улыбается и подмигивает ему в ответ.
От такого незаметного, но значащего, кажется, очень много контакта в душе Уёна расплывается тепло.
Минги по-хозяйски разувается у крыльца и без приглашения входит в дом с Уёном на руках, пока остальные о чем-то беседуют с Юнхо.
Внутренне убранство дома такое же аккуратное и красивое, как и его фасад. Уён часто бывал в домах бедняков и простых людей. Этот не приукрашенное богатством убранство вселяло в его душе теплоту. В доме было очень уютно. Пока Минги нёс его по-видимому в спальню, Уён подметил большое количество развешанных по стенам для сушки трав и баночек с отварами на полках этажерки.
Спальня представляет собой крошечную комнату с большой кроватью посередине и тремя сундуками вдоль стены. Здесь, также, на стенах развешаны травы, а ещё имеется окно, выходящее на внутренний двор с хлевом для скотины, и, как предположил Уён, сеновалом.
— Минги, спасибо тебе, — говорит Уён, когда его аккуратно садят на кровать.
— Не за что. Отдохни тут пока. Юнхо придет и вылечит твою ногу, не волнуйся.
Произнеся последнее, он выходит из комнаты.
Неплохой парень. Только чересчур нелюдимый….
Судя по шуму знакомых голосов, все уже зашли внутрь и весело о чем-то беседовали. Уён сидит на кровати и ковыряет маленькую дырочку в своей штанине. Хочется присоединится к остальным, а не сидеть тут одному. Вдруг, в комнату заходит Юнхо. В его руках пара баночек с неизвестным содержимым.
— Привет, Бенифи, — он здоровается дружелюбно, но то, что его называют не не по имени, а по прозвищу, оставляет лёгкий неприятный осадок.
Юнхо задвигает занавеску на двери, которая, судя по летящей с неё пыли, используется крайне редко.
— Снимай штаны, мне нужно осмотреть твою ногу.
Уён медлит. Просьба хоть и логичная, но звучит неприлично и опасно. При этом, даже если бы он захотел, то сам бы это сделать не смог.
— А нельзя просто закатать штанину? — из-за смущения голос кажется непривычно тихим.
— Они у тебя плотно прилегают к ноге, не выйдет. Ой, точно, тебе же неудобно снимать самому.
Юнхо подходит ближе и присаживается на корточки. Тянет свои длинные пальцы к поясу Уёна, на что тот рефлекторно отклоняется назад.
— Прости, не подумал! — искренне извиняется Юнхо и убирает руки. — Мне позвать Сонхва, чтобы он снял?
От одной мысли об этом у Уёна краснеют уши.
— Нет, не надо Сонхва. Просто, вы не предупредили и…
— Понял. Так я сниму?
— Да
Юнхо аккуратно стягивает их, даже не доставляя боли повреждённой ноге. Уён пропускает мысль о том, что у него явно есть опыт снятия штанов с мужчин и пытается сдержать улыбку.
— Так, смотри, — Юнхо берёт в руку бутылочку из синего стекла. — Это тебе нужно выпить. Да, на вкус оно ужасное, но там на пару глотков. Выпьешь залпом и забудешь.
Он протягивает незнакомую жидкость Уёну. Тот грустно вздыхает, но забирает её из его рук и залпом выпивает.
Жидкость, вопреки предупреждению Юнхо, оказывается просто горькой.
— Умница, а этим я тебе помажу ногу.
Юнхо берёт второй бутылек, сделанный из зелёного стекла. Он такой же маленький, но имеет достаточно широкое горлышко, чтобы в него можно залезть двумя пальцами. Что Юнхо собственно и делает. На его пальцах остается что-то, что скорее всего является лечебной мазью.
Аккуратно нанеся большое количество какой-то коричневой смеси на ногу, он начинает медленными и плавными движениями втирать её в кожу. Руки Юнхо изящные, с длинными красивыми пальцами, скользят по месту ушиба не доставляя даже малейшего дискомфорта.
— Судя по тому, что у тебя половина голени посинела, я очень удивлён, что ты так хорошо держишься.
Только Юнхо это заметил. У Уёна действительно сильно болит нога. Настолько, что иногда приходилось сдерживать слезы от боли. Он привык никому не показывать себя слабым или больным. Скрывать такие вещи от чужих, враждебных глаз. Уён делал это всю свою жизнь и привык к этому.
В ответ на слова Юнхо, Уён лишь тяжело вздыхает.
— Ничего, скоро всё пройдет, — он заканчивает и размазывает остатки мази по своим рукам. — Только твои штаны соберут всю мазь. А ей нужно время чтобы впитаться.
— Я тут один сидеть не хочу! — тут же возмущается Уён.
— А сидеть со всеми в исподнем? — Юнхо, смотрит как тот мгновенно смущается. — Минги!
— Зачем Минги? — только успевает спросить Уён, как тот выглядывает из-за занавески.
— Ой, — Минги прикрывает рукой глаза, увидев его в исподнем на своей кровати. — Что-то нужно?
— Да, в каком сундуке у тебя лежат шорты?
— А том что у самого окна. А тебе зачем?
— Не одолжишь на время гостю?
— Без проблем, пусть берёт.
Договорив, Минги тут же исчезает. Юнхо перекладывает вещи в названном сундуке, пока не находит нужную.
— О, вот они. Давай я помогу тебе переодеться.
Уëн не сопротивляется и решает задать мучающий его давно вопрос.
— Юнхо, а кто такой Минги? Он же явно не отсюда.
Юнхо улыбается своим мыслям, натягивая штанину на больную ногу.
— Минги однажды пришел ко мне и попросил ночлега. Он переместился из иного мира с помощью случайно найденного кольца.
— А все эти вещи?
— Он постоянно бегает туда сюда из своего мира в наш. Но всегда возвращается.
***
Из спальни Уён выходит уже на своих ногах, хоть и опирается на Юнхо. Чужие короткие штаны, названные шортами, оказываются не по размеру большими, лишь туго затянутая верёвочка на поясе не дает им упасть. Уён смотрит, как Минги накрывает на стол и его взор случайно падает на его зад. Вопросов о том почему шорты ему большие, не остаётся.
Стол заставлен большим количеством самых разнообразных яств. Заметно, что к их приходу тщательно готовились.
После сытного застолья, все рассаживаются по лавкам вдоль стен. Солнце за окном клонится к закату.
— Юнхо, ты ведь поможешь нам? — прерывает тишину Сонхва.
— Конечно, не зря же вы так долго сюда тащились. Как только солнце сядет, я проведу обряд. Сначала для тебя, а потом для Сана.
Уён, гладя мягкую шерстку лежащего на его коленях Сана, лишь вполуха слушает Юнхо. Тот начинает говорить что-то про сам обряд для заклинания, но мысли в его голове громче слов волшебника.
Что будет после того, как Сан станет человеком? Что-то между нами изменится?
Уён поворачивается и внимательно осматривает Мин Мин. Крепкое рельефное тело. Мелкие, еле заметные из-за щетины веснушки.
Угораздило же его родиться таким красивым.
***
Юнхо вместе с Минги вышли на улицу неся две корзины различных вещей для обряда. Вернулись лишь когда исчезли последние лучи закатного солнца.
Юнхо сразу же уходит в спальню и быстро возвращается оттуда в свободном до пола белом платье с странными вышитыми на крае подола узорами, больше напоминающем очень длинную рубаху с парой пуговиц у ворота.
Он подходит к выходу и говорит:
— В окна не глядеть ни при каких условиях. Даже тебе, Минги, — тот послушно кивает. — А теперь ты, Сонхва. Ты должен выйти и встать в центр круга. Закрыть глаза и стоять так, не двигаясь, пока я не скажу, что всё закончено.
— Хорошо, — робко отвечает Сонхва, встает и послушно идёт к двери.
— Не волнуйтесь, заклинание простое, обряд нужен лишь для моей подстраховки.
***
Тьма, густая, как свернувшаяся кровь, окружает Сонхва, но она больше не страшит. Он наблюдал за этой тьмой до рассвета каждое своё дежурство в эти дни. Сегодня, она лишь казалась какой-то…волшебной.
На земле, цветными редко лежащими камнями выложен небольшой круг. Между ними лежит по одному цветку. Сонхва бережно вступает внутрь и становится посередине. Он поднимает голову и видит как навстречу, словно призрак, движется Юнхо. Сонхва выпрямляет спину и закрывает глаза.
— Расслабься и будь готов, что я окроплю тебя водой. Молчи и ничего не говори.
Звуки шагов по невысокой траве сопровождаются монотонным голосом Юнхо, произносящим что-то на неизвестном Сонхва языке. Вдруг, ощущение чего-то мокрого возникает на его правом плече. Следом за этим, обильные капли прилетают по спине и далее по кругу. Юнхо, все это время не прекращающий говорить внезапно замолкает.
Лёгкий ветер обдувает тело, и в местах, где блуза прилегает из-за влаги становится неприятно холодно. По телу бегут мурашки, но Сонхва стоит не шелохнувшись.
Юнхо начинает говорить вновь. Возникает свет, настолько яркий, что хочется прикрыть руками закрытые глаза. Свет исчезает, а по телу бегут колючие мурашки. Это знакомое чувство, возникшее ранее после заклинания ведьмы, воодушевляет.
— Я закончил, можешь открывать глаза, — произносит Юнхо точно в ту же секунду, когда неприятное ощущение проходит. — Только ты...горишь.
— Что? — Сонхва распахивает глаза и видит, что всё его тело объято пламенем. — Чёёёрт. — Сонхва тут же возвращается в свой прежний человеческий облик и начинает осматривать свою сильно обгоревшую одежду.
— Прости, я не ожидал, что ты воспламенишься, — растеряно произносит Юнхо, осматривая Сонхва. — Но заклинание сработало как надо, теперь ты снова в мужском теле.
Сонхва отодвигает пояс брюк и заглядывает туда.
— Да, всё на месте, — его голос звучит намного грубее прежнего.
— Ну и отлично, теперь остался только Сан.
***
Сонхва входит в дом первым, ловя на себе заинтересованные взгляды. Уён аккуратно перекладывает Сана на скамью и подходит ближе. Черты лица, мужчины претерпели минимальные изменения, волосы, едва доходят по своей длине до плеч. На шее заметно виднеется кадык, а вместо аккуратной женской груди лишь плоская мужская. Такой же тонкий стан, хоть более развитая мускулатура рук и плеч.
— А что-то кроме груди и длины волос изменилось? — отшучивается Уён, на что получает заслуженный подзатыльник от Сонхва. — Ладно, бьёшь ты теперь не по-женски. — он смеётся потирая ушибленный затылок.
— Ты ужасно бестактный! — басит Сонхва своим вернувшимся в норму голосом.
— Так, — с улыбкой на лице возвращает внимание к себе Юнхо. — Сан, Мин Мин, ваша очередь.
Названные послушно поднимаются и следуют на вход.
Уён провожает взглядом удаляющиеся фигуры, пока они окончательно не исчезают в проходе. Лёгкое ощущение тревоги создает дискомфорт в груди. Всё ведь точно будет хорошо, почему не получается отделаться от растущего волнения? Уён трясёт уже успевшей зажить ногой, пытаясь пересилить своё беспокойство.
Почему я так сильно хочу его увидеть?
Минуты тянутся, словно часы и кажется, что они никогда не войдут снова в эту дверь. Никогда более не будет так, как было раньше. Возможно, в этом предчувствие Уёна не подводит.
— Да когда они уже вернуться! — не выдерживает Сонхва. — Я уже хочу увидеть настоящего Сана.
Знал бы ты как сильно хочу этого я…
Дверь распахивается и внутрь входит Сан. Улыбка озаряет его лицо, являя виду еле заметные из-за щетины ямочки. Уёну кажется, что он забыл как дышать. Одного взгляда и улыбки становится достаточно, чтобы понять, что перед ним наконец Сан. Такой, каким он и должен быть.
— Я вернулся в своё тело! — он восклицает радостно, ребячась и кружась перед всеми.
— Это так… Непривычно, — Сонхва рассматривает Сана так, как будто не видел его никогда раньше.
Никто, кроме Минги не замечает как в избушку возвращается Юнхо и Мин Мин в своем истинном обличье. Кот сразу же направляется к нему и запрыгивает на невысокую печь. Он забирается на бёдра свесившего ноги вниз Минги и начинает медленно и монотонно разминать их лапами. Юнхо смотрит на это снизу, улыбаясь тому, как мило выглядит удивленный таким вниманием животного парень.
Уён пытается унять свой сердечный ритм, потому что становится слишком сложно сдерживать чувства, бурным потоком вырвашиеся наружу. Сердце, привыкшее столько лет биться лишь во благо других, терпеть боль и страдания, теперь ликовало, наполняя душу густым мёдом счастья.
— Как я тебе теперь, Уён? — Сан обращается к Уёну абсолютно неожиданно для последнего.
Прекрасный настолько, что я готов украсть тебя отсюда прямо сейчас и целоваться до самого утра.
— В истинном облике тебе идёт больше, чем в кошачьем, — Уён старается скрыть смущение за неопределенностью ответа.
— Надеюсь это значит, что тебе нравится, — Сан улыбается одним уголком губ и подмигивает, уверенно флиртуя, а Уёну хочется визжать от смущения.
— Юнхо, а мы можем где-то тут лечь спать? — Сонхва говорит это устало, а следом ненарочно сильно зевает.
— Конечно, сейчас я все приготовлю.
Согнав всех с лавок, Юнхо соединяет их, создавая подобие кровати, на которой к смущëнной реакции обоих размещает Уëна и Сана. Сонхва же занимает место на печке, тогда когда хозяева остаются в собственной спальне, предварительно занавесив вход от чужих любопытных глаз.
Длины и ширины скамеек вполне хватает для того, чтобы разместиться на них вдвоëм. Только вот Уëну кажется иначе. Сан находится в катастрофически опасной близости и даже не касаясь его ни миллиметром своего тела, доводит до того, что сердце бьëтся так, словно сейчас выскочит их груди.
Вспоминаются вечера в лесу, когда он без опаски и смущения прикасался и гладил Сана. Сейчас же мозг предательски просит, чтобы прикоснулись и погладили его. Уëн разворачивается спиной к причине собственных мучений, тогда как она вдруг начинает говорить с ним:
— Тебе неудобно, мне отодвинуться? — голос Сана низкий и слегка хриплый из-за неразработанных еще связок. Он проникает под кожу, оставляя после себя рой мурашек.
— Нет, все хорошо, мне удобно.
Скорее уснуть скорее уснуть скорее уснуть
— Уëна… — голос Сана звучит робко.
— Да?
— Можно тебя обнять?
Широко раскрыв глаза от шока, Уëн смотрит в стену, не зная куда себя деть и что ответить. Молчаливая пауза становится все длиннее, что делает ситуацию ещё хуже.
— Да, — ответ звучит почти неслышно.
Сильные руки притягивают к себе. Спиной ощущается чужой жар, теплое дыхание щекочет открытую кожу шеи. В чужих объятьях тело расслабляется, словно ему не хватало лишь этого. Уëн кладëт свою руку поверх руки Сана и закрывает глаза. Эйфория проходит, оставляя место лишь успокоению, что неминуемо усыпляет уставшее от тяжëлого дня тело.
Уëн не узнает, но в этот самый момент Сан сам чуть ли не готов умереть от счастья обнимая его.
Торопливо выбравшись поутру из чужих объятий, Уëн как можно тише выходит из избы. Лëгкая утренняя прохлада приятно освежает, помогая проснуться. Спустя столько дней, Уëн наконец чувствует себя по-настоящему выспавшимся. Это задает хорошее настроение с самого утра и он возвращается внутрь, где замечает, что остальные всë еще спят.
Сев на край скамьи, Уëн внимательно всматривается в умротворëнное лицо Сана. На душе становится тепло, лишь от этого, а следом возникает мысль:
Что будет между нами дальше?
Сборы, плотный завтрак, неожиданная информация от Юнхо, о том, что обратно их вернут с помощью телепортации и вот Уëн уже идет до своего дома вместе с Саном.
Прибыв к особняку Сонхва, Уëн скоро прощается, ссылаясь на то, что он устал от таких приключений и соскучился по родному дому. Сан вызывается проводить его, на что Уëн не сразу, но соглашается.
И вот, они уже стоят на пороге его дома и смотрят друг на друга не желая прощаться.
— Может, зайдешь ко мне? — Уëн чувствует себя деревенской девочкой, влюбившейся до беспамятства в красавчика из города.
— С удовольствием, — Сан отвечает уверенно, но румянец на щеках выдает его с головой.
Уëн осматривается, проверяя улицу на наличие лишних ушей. Но в этом районе довольно безлюдно и в обычное время, а сейчас вокруг ни души.
— Ответь мне на вопрос. Мои чувства к тебе взаимны?
— Если твои чувства можно назвать любовью то да, — Сан смущëнно протирает затылок. — Прости, глупое признание вы…
Уëн накрывает своими губами губы Сана в нежном поцелуе. Он длится всего несколько секунд, но в сердцах обоих распускаются цветы прекрасной, светлой и чистой любви.