4 часть
pozornicaa13Руслан выключил телефон и положил его на прикроватную тумбочку. Сомкнув карие глаза, Тушенцов начал погружаться в царство Морфея, но его краткие сновидения прервал звон ключей в прихожей. Вылезая из своей конуры, эмо увидел совершенно непривычную для него картину: мать в этот раз была не одна, а с «молодым», если его конечно так можно назвать, человеком. Мужчина лет сорока пяти, не низкий и не особо высокий, где-то на голову выше Руслана. Вместо бороды щетина, стрижка обыкновенная, такая встречается у каждого второго на улице. Глаза мутно-зелёного цвета, скорее даже серые. На плечах мужчины среднего телосложения висит серая потёртая джинсовка с дырками, выглядит круто, но Руслан бы такую не носил, ему по душе джинсы или лонги с дырками, но уж точно не джинсовки. На ногах джинсы болотного цвета и какие-то чёрные кроссовки, такие есть практически у всех представителей мужского пола, вне зависимости от возраста. На губах мужчины была еле заметная улыбка, он помахал Руслану, хотя сам видел только копну его волос, ведь лицо пряталось за чёлкой.
— Руслан, где твои манеры? Поздоровайся хотя бы, встреть гостя, я тебя так воспитывала разве? И иди волосы свои заколи, ходишь как пугало, у меня будто не сын, а домовой живёт, только жрёт и вещи ворует. — подпортив всю атмосферу, проговорила мать. Вечно ей нужно всё контролировать и везде свои пять копеек вставлять, когда уже Руслан съедет? Наверное, никогда, ведь с подработками было очень туго. Надо что-то менять в жизни и найти себе увлечение, которое будет приносить доход, ну, или хотя бы пользу.
— Здравствуйте.. Мам, я в магазин пойду, у меня там закончилось.. — пытаясь придумать отмазку и свалить из дома, начал отвечать Руслан, к такому исходу событий он был не готов, если бы его кто-то предупредил о незваном хахале мамы, то он свалил бы ещё за часа три до их прихода. — тетради в клетку закончились, а завтра математика, я пойду короче. — закончив свою речь, произнёс Руслан и скрылся в комнате. Женщина лишь тяжко вздохнула, мужчина пожал плечами. Остаётся надеяться, что это просто мамин коллега, или просто адекватный мужик. Нет, после смерти отца Руслан даже не задумывался об отчиме, которого придётся называть «папа» и также терпеть все его выходки, Тушенцов наоборот облегчённо выдохнул, когда отец ушёл в мир иной. Зато одно он знает точно: если и будет заводить детей, то перед этим заставит себя и супругу пройти психологический тест на вменяемость, пролечит свою агрессию и проработает все свои травмы, чтобы не проецировать это на своём ребёнке. Наверное, так думают все до появления ребёнка, мол, они ни за что в жизни не будут бить своих детей и кричать на них. Скорее всего, мать Руслана думала точно так же, но а как с ним по-другому, если словами не доходит? В каждом ребёнке медленно тает надежда, что однажды всё поменяется, однажды все родители и опекуны в мире поймут, что пиздить своего ребёнка, оправдывая это воспитанием — не нормально. Главное, чтобы эта надежда не угасала ни в одном из этих детей, ведь рано или поздно чьи-то мечты всё же должны сбываться. Ну, по крайней мере, так твердят в мультиках и книжках.
В попыхах Руслан напялил чёрные скинни-джинсы с рваными коленями, чёрную футболку, а сверху серую тонкую зипку, всё-таки уже вечереет и на улице дует прохладный ветерок. Написать было некому от слова совсем, 6 часов вечера, Даша, вроде, должна только-только возвращаться домой из музыкалки, она-то явно не согласится гулять, всё-таки устала, наверное. Можно попытать удачу и позвонить Илье, попутно отыскивая в ящичке чёрные тени и каял, спизженный у мамы.
— Ало, да? — раздражённо произнёс Илья в трубку, интонация была не вопросительной, а скорее утвердительной, словно он делал одолжение Руслану тем, что вообще взял трубку.
— Ало, не хочешь погулять? Мне надо съебаться быстро из дома — быстро произнёс Руслан, прокрашивая слизистую глаза, пытаясь держать себя в руках и не сломать каял пополам.
— Рус, не сегодня плиз, я с Ксюшей в майн играю по звонку, она на линии висит. — равнодушно ответил Илья и сбросил звонок. Да что, блять, происходит с ним? Неужели он правда променял лучшего друга на девушку? А может, Илья никогда и не считал Руслана своим другом? А что, если он просто давал ложные надежды, а Тушенцов, словно слепой котёнок, верил всему, что происходит, ведь Илья был единственным, в ком кареглазый смог найти хоть каплю поддержки и понимания. Неужели всё из-за нового образа Руслана? Да он готов прямо сейчас налысо подстричься и выкинуть все плакаты с любимыми группами, лишь бы Илья относился к нему так, как в прошлом году. Погружаясь в свои мысли, Руслан не заметил, как смог полностью накрасить один глаз, оставалось нанести тени на второй и сделать укладку.
Спустя 10 минут эмо полностью соответствовал тому образу, который вырисовывал у себя в голове ещё в начале лета. Прекрасно, главное, чтобы не побили. Что вообще отвечать, если просят пояснить за одежду или обувь? Ну блять, нравится мне так ходить, отъебитесь, пожалуйста. Руслан прошмыгнул из комнаты в прихожую и начал быстро зашнуровывать высокие вансы в шашечку. Все ноги были в крови из-за них, потому что они жутко натирали, зато очень нравились Руслану визуально, а это главное.
— Русь, купи ещё творога две пачки, я сырников завтра наделаю! — послышался крик матери с кухни. Ответив кратким «хорошо», Руслан воткнул наушники в уши и покинул квартиру.
Подъезд встретил Тушенцова облупленной краской, запахом табака и спиртного, бетонный пол был усыпан зелёными осколками стекла от бутылки, а на стене были мокрые разводы и пятна. Судя по всему, соседка опять посралась со своим ебырем, и он весь синий начал ебашить подъезд, можно свои взаимоотношения выяснять в рамках квартиры? Сегодня Руслана особенно раздражало всё: от мамы и её женишка, которого она ни пойми зачем привела в дом, до Ильи, который отдаляется с каждой проведённой секундой вместе.
На улице было хорошо, не было дождя, как это обычно бывает осенью, а также не было противной жары, которая свойственна первому сентября. Солнце скоро должно было заходить за горизонт, эмо планировал дойти до ближайшей заброшки, пофоткаться там на мыльницу, встретить закат, купить творог и идти довольным домой. Главное, чтобы его планы никто не обломал.
Заброшка ничем не изменилась за лето, кроме нескольких граффити, которые так старательно вырисовывал Руслан. Достав чёрный фломастер, Тушенцов написал свой никнейм в инсте и сфоткал его на мыльницу, придёт домой обязательно выложит и добавит тупую надпись. На удивление, время текло отлично, любимая музыка долбила в наушниках, виски болели от такой громкости музыки, когда-нибудь кареглазый точно оглохнет, но не сегодня.
Руслан садится на краюшек заброшенной крыши и свешивает ноги, небо окрашивалось в малиновый цвет, телефон давно разрядился, он даже не знал, сколько сейчас времени, но впервые за столь долгое время ему было правда хорошо. Как будто впервые за всю жизнь негативные мысли смогли отойти на второй план и уступить место чему-то новому, чему-то приятному и спокойному. Но всё приятное и спокойное рано или поздно заканчивается, хотелось бы тебе этого или нет. Эмо слышит шорохи и шаги позади себя, быстро оборачивается и видит, как Кашин медленно плетётся в его сторону, на удивление без шайки подсосов. Тушенцов машинально подскакивает с места и начинает собирать свои вещи в чёрный рюкзак, который увешан миллионом значков.
— Стоять, — произнёс рыжий и засунул руки в карманы красной олимпийки.
— Покурить дашь — отпущу. — оглядываясь по сторонам, закончил Даня.
Руслан похлопал глазами, перевёл взгляд на свой рюкзак и начал рыться там в поисках вейпа.
— Я обычные не курю, а в электронке жижа закончилась. — по-прежнему заглядывая в рюкзак, ответил эмо. Желания держать зрительный контакт с голубыми глазами не было от слова совсем, ибо зная Кашина, тот не отстанет, пока не увидит страх в глазах Тушенцова.
— А если найду?
— Кашин, хватит меня запугивать, я не курю сиги, отстань. — произнёс Руслан, пытаясь унять дрожь в голосе. Соприкоснувшись взглядом с Даней, эмо не увидел там ничего, кроме пугающего азарта и желания навредить. Ладони вспотели, в области грудной клетки появилось щемящее чувство, словно кто-то намеренно давит туда. Тревога нарастала с каждой секундой, особенно в тот момент, когда Кашин подошёл почти вплотную и схватил Руслана за два запястья.
— Че ты творишь? — крикнул Тушенцов, широко распахнув глаза. Кашин перекрестил его руки за спиной и начал пинком вести к краю заброшенной крыши. Кареглазый опирался на пятки, брыкался, пытался ударить рыжего, но всё безуспешно.
Даня пнул его последний раз и подтолкнул к самому краю, по-прежнему держа за запястья, одной рукой хватая Руслана за волосы и наклоняя его голову вниз. Крыша заброшенного здания была не очень высоко, всего лишь на четвёртом этаже, но если упасть, то точно останешься инвалидом.
Руслан ничего не говорил, перестал брыкаться и дёргаться, он, кажется, даже не моргал. С каждой секундой в голубоглазом закипала злость, ему нужна реакция, нужны эмоции, ему нужен страх или истерика, а у этого странного пацана нет ни того ни другого, просто пустота, словно его душу высосали.
— Ты так и будешь молчать? Тебе вообще похуй что ли? — прикрикнул Даня, но Руслан снова ничего не ответил. Кашин отпустил копну волос Руслана, отдернул от края и высвободил его запястья из своей руки.
— Ебанный псих. — последнее, что проронил рыжий, а после покинул заброшенное здание.
Эмо стоял на том же месте, около края крыши, и смотрел под ноги. Внутри почему-то правда стало пусто, словно Руслан под чем-то, он точно не нюхал ничего на этой ебанной заброшке? Солнце полностью спряталось за горизонтом, телефон по-прежнему был разряжен. Наверное, мама звонила уже много раз. Нужно всё-таки купить творог.
Руслан вернулся домой только в 8 вечера, с пустым взглядом и двумя пачками творога.
— Где ты шлялся? Ты видел время вообще? Я тебе обзвонилась, уже думала в полицию звонить! Тебе телефон для чего был куплен? Для чего тебе был куплен телефон?! — Такие приятные слова встретили Тушенцова по приходу домой, а также они сопровождались двумя пощёчинами.
— Творог я купил, уроков на завтра нет, я спать. — произнёс Руслан, обошёл мать и прошмыгнул в комнату, закрывшись изнутри на маленький замочек, который сам же себе и поставил.
— Сволочь, куда ты ушёл?! Ты так и не ответил мне! Где ты шлялся?! Господи, в какой момент ты стал таким?! Тебя будто подменили, Руслан! Ты хорошим мальчиком всегда был, а после 10 лет что стало? Вот эта одежда вся твоя рваная, ходишь как бомжара, я выкину это всё! Слышишь меня? Выкину! — не унималась женщина, продолжая кричать на сына. Она ещё долго истерила под закрытой дверью, но, осознав, что все слова были проигнорированы, ушла на кухню или к себе в комнату — Руслан так и не понял.
Тушенцов не смыл макияж и не переоделся, просто упал на кровать, закрыл глаза и уснул. Впервые просто уснул, без мыслей, без слёз, без бессонницы и переживаний. Надо просить Кашина почаще держать его над краем крыши. Желательно шестнадцатиэтажной крыши.