4 часть - «Почему ты такой?»

Если честно, это всё — фасад.

В смысле, конечно же это фасад! Авантюрина бы не позвали в Недотёпы, если бы он не носил на себе "маску" каждый день. Каждую секунду своего существования!

…с Рацио эта маска обрела склонность покрываться маленькими, почти незаметными поодиночке (но какими яркими в общей картине, просто жуть!) трещинами.

Им не стоило прилетать на эту планету.

Они здесь уже третий день – связь всё так же отсутствует, а местные технологии настолько непонятные, что даже Рацио согласился, что прежде чем разбираться с вакциной нужно либо договориться с местными, либо всё-таки как-то получить поддержку от Гильдии Эрудитов. Второе кажется менее трудозатратным вариантом – так что приходится возвращаться обратно на корабль.

Пока Рацио возится с аварийным радиоприёмником или чем-то подобным (Авантюрин не разбирается и разбираться не хочет), появляется редкая возможность наконец побыть одному, чем Авантюрин незамедлительно пользуется, перемещаясь в свою каюту.

Дверь закрывается. Авантюрину нужно десять секунд, чтобы дойти до койки и плавно опуститься на её край.

Треск.

Всё должно было быть иначе. Эта миссия должна была стать спасательной в первую очередь для самого Авантюрина. Он вцепился в неё, как только её упомянули на планёрке, потому что это… ну, это простой способ отвлечься от своих мыслей! Сфокусироваться на цели, потом пойти с Рацио в какой-нибудь бар и отметить успешное выполнение задания, а затем забить свою голову заполнением бумаг и отчётов до такой степени, чтобы они являлись даже во снах, лишь бы не думать. Только бы не думать.

Всё пошло по одному месту с самого начала — видимо, он потратил всю свою хвалёную удачу на то, чтобы не сдохнуть от дяденьки Сталесклепа — этот диалог с Рацио на корабле, сон про Сигонию, грёбаная планета без связи и полное отсутствие нормальной вербальной коммуникации с местными. Ну, по крайней мере они не знают, кто… что такое авгин и смотрят на них с Рацио одинаково косо, а не как обычно.

Авантюрин закрывает лицо руками и очень тяжело выдыхает — каким образом миссия на «двадцать минут, зашли-вышли» стала этой противной и бесконечно тягучей ментальной тюрьмой, так ещё и практически наедине с Рацио, который такой… ну, Рацио… Что делает это всё ещё хуже, потому что- 

Потому что мысли. 

Авантюрин хлопает себя по ушам и смотрит на потолок. «От тебя требуется только расслабиться и дать себе выдохнуть» — сказать это Рацио было легко, а вот следовать этому совету самостоятельно…

Авантюрин поднимается с койки, подходит к зеркалу и цепляет на себя самое спокойное выражение лица с лёгкой улыбкой. Пусть хотя бы этот сплошной клубок напряжённых нервов по имени Рацио немного расслабится, увидев, как расслаблен Авантюрин. Пусть работают зеркальные нейроны, или как там Рацио ему затирал во время своего душного пьяного монолога…

Он склеивает свою маску обратно, и она выглядит очень аутентично, будто вовсе никогда и не трескалась. 

Авантюрин подходит к Рацио со спины, пока тот сидит и, ругаясь себе под нос, пытается разобраться в той радио… штуке. Авантюрин кладёт свои ладони на ручки кресла и с интересом выглядывает из-за плеча Рацио, чтобы посмотреть, что он вообще там делает с этой фигулькой.

— Как успехи?

— Я не знаю, что за идиот, и мне стоит извиниться перед идиотами за то, что я сравниваю этого человека с… — Рацио переводит взгляд на Авантюрина и делает странный резкий вдох. — …в общем… инженеру стоит руки оторвать.

— Вау. Всё настолько плохо?

Рацио морщится и трёт пальцами переносицу.

— Мне нужно время.

— Ну, его нам с тобой точно не занимать, — из Авантюрина выходит смешок, и он щурит глаза, когда чувствует, что его щёку щекочет тёмная волна волос Рацио. Он только сейчас обращает внимание на то, как они друг к другу… близко. И Рацио, на удивление, не отодвигается со словами про нарушение его личного пространства. Это… выбивается из его обычного поведения. Интересно.

Рацио тяжело выдыхает и откидывается на спинку кресла, упирающуюся в грудь Авантюрина.

— Тебе так легко это всё даётся.

— «Это всё»?

— Коммуникация с местными. Осознание факта, что мы тут… застряли. Ты так быстро ко всему адаптируешься, — Рацио поднимает глаза, и Авантюрин внезапно замечает, насколько же его взгляд… уставший. — Как?

Никак, дорогой Веритас. Просто Авантюрин – отличный актёр, и они оба это знают. Просто чтобы выжить в этом мире, ему приходилось так много отыгрывать всякие роли, что даже у него самого иногда есть проблемы с тем, чтобы понять, где заканчивается маска, а где начинаются его настоящие чувства.

…Вслух это, конечно, никогда произнесено не будет. Авантюрин пожимает плечами.

— Не знаю. Наверное, у меня просто большой опыт. 

Рацио ничего не отвечает — просто прикрывает глаза. 

— Почему ты так боишься расслабиться? 

— Потому что мы… — Рацио разворачивается на Авантюрина и поднимает брови. — Это серьёзный вопрос?

— Ну да? Эй, разве преподы не славятся своим вечным «глупых вопросов не бывает»?

— Я не говорю, что он глупый, — «…но очевидно подразумеваю, что ты тупой и безответственный дурень, который совершенно не осознаёт всю серьёзность ситуации» (по крайней мере, Авантюрин эту интонацию интерпретирует именно так). — Просто… удивлён, что мне нужно это объяснять. 

— Не нужно, — Авантюрин отпускает ручки кресла и отходит к выходу. С таким отношением… Зачем Авантюрин вообще пытается?

— …Сидеть на месте равносильно стагнации. Моя вакцина не идеальна — её даже «качественной» можно назвать с натяжкой. Недостаточно эмпирических данных, экспериментов… Я банально не могу гарантировать отсутствие побочек! — Рацио зачёсывает пальцами свою чёлку назад. — И я просто… сижу здесь. Показываю детям фокусы. И ничего не могу сделать. Авантюрин, это катастрофа.

Авантюрин потерянно моргает — это совершенно не то, чего он ожидал. Рацио оказывается подозрительно похожим на человека с чувствами и эмоциями, а не на гипсовую статую. 

— Сталесклеп — это катастрофа. А то, что ты здесь… Ты ведь не единственный учёный во вселенной. И не единственный, кто над этим проектом работает. Может, мир просто говорит тебе «расслабься уже наконец»?

Рацио разворачивается на кресле в сторону Авантюрина.

— Почему ты такой… адекватный?

— …Что?

— …Забудь.

Авантюрин открывает рот. А потом закрывает. И снова открывает.

— Понятно. 

И, с трудом переборов желание послать Рацио к Ахе, Авантюрин недовольным шагом выходит в коридор.

***

С детьми так легко.

Авантюрин почти что искренне улыбается, когда ему на голову надевают венок из каких-то местных цветов. С детьми вообще не нужно вербальное общение — они понимают совсем иначе, чем взрослые, они понимают на другом уровне. «Нашёл возрастную категорию, к которой приближен по когнитивному развитию» — они хотя бы не строят из себя не пойми кого и помогают расслабиться, а не вгоняют в ещё больший стресс. 

Под сердцем, конечно, противно грызёт от мыслей про Рацио, но разговаривать с ним не хочется совсем.

— …Нет, я просто не понимаю — я пытаюсь его поддерживать, терплю всё его бесконечное нытьё, а он… «почему ты адекватный». Как вообще можно было додуматься!… — Авантюрин недовольно стонет. Ребёнок, на которого Авантюрин это всё вываливает, смотрит таким серьёзным взглядом, будто абсолютное незнание языков друг друга совсем ему не мешает. Ну, для Авантюрина языковой барьер это вообще огромный плюс — можно позволить себе открыто побомбить вслух.

— …Это глупо, что мне хочется ему как-то… Ну… чтобы ему было лучше? Наверное, его угрюмое лицо просто мешает мне отвлекаться от… Зачем я вообще думаю об этом? Дурацкая поездка. — Авантюрин плюхается на скамейку. — Дурацкий Рацио.

Мальчик срывает маленький жёлтый цветочек и протягивает его Авантюрину. Тот издаёт тихий смешок.

— Это мне? — Он указывает на себя и наклоняет голову вбок. Мальчик кивает. — Спасибо.

Авантюрин вертит цветок у себя в руках и тяжело выдыхает. Рацио там, наверное, пытается разговаривать с местными с помощью своей шайтан машины — относится ли хоть кто-нибудь к нему там так же хорошо? 

…Да какая разница? 

Мальчик плюхается рядом и с интересом смотрит на руки Авантюрина. Что могло так зацепить его внимание? Авантюрин смотрит на свои запястья, и…

Ах. Часы. Чистое золото, ограниченный тираж… Авантюрин расстёгивает их и протягивает мальчику. Тот берёт их своими пальцами с грязными ногтями, и широко улыбается. Кричит что-то непонятное, и к нему подбегает его подруга, которая всё это время собирала цветы для ещё одного венка. Дети щупают ремень, играют с застёжкой, подносят часы к ушам, слушая их тиканье — это ужасно мило. Когда мальчик протягивает инструмент обратно владельцу, Авантюрин мотает головой из стороны в сторону и отодвигает от себя чужую руку.

— Это подарок, — его слова, конечно, не понимают, но дети всё равно радостно верещат, а потом убегают куда-то наперегонки — а Авантюрин нежно провожает их взглядом. Да, он в их годы бы тоже был вне себя от счастья, если бы ему дали что-то такое…

Он остаётся сидеть и бездумно смотреть на облака — день довольно солнечный и тёплый, и возвращаться к Рацио совершенно не хочется.

…Но у судьбы другие планы — уже через пятнадцать минут идиллия нарушается, во-первых, детским плачем, во-вторых, ужасно обеспокоенной местной женщиной, а в-третьих, в той же степени недовольным Рацио. Ну и компания.

Женщина подходит к Авантюрину и быстро говорит ему что-то, видимо, какие-то извинения, и протягивает обратно те самые часы.

Ах.

— Док, скажи ей с помощью своей фигни, что это был подарок.

Рацио строит крайне раздражённое выражение лица, но действительно нажимает на кнопку и аппарат издаёт «tämä on lahja». Женщина выглядит ошарашено. Она вновь пытается отдать Авантюрину часы, но тот улыбается и мотает головой из стороны в сторону. 

После того как женщина и ребёнок (видимо, это его мать) спешно уходят, Рацио скрещивает руки на груди и хмурится.

— Чем ты вообще думал?

— А разве тебя не радует, что я наконец повёл себя соответственно твоим ожиданиями? — Огрызается Авантюрин. 

Рацио поджимает губы.

— Тебя задели мои слова.

— Ого, ты заметил? — Авантюрин скалится. — Какая наблюдательность.

— Разве я… Разве я не прав, что большую часть времени ты ведёшь себя неоправданно рискованно?!

— Ты сейчас серьёзно? — Авантюрин резко поднимается со скамейки. — Вау, слухи не врут — у доктора Рацио действительно эмоциональный интеллект, как у пробки.

— Ох, как по-взрослому ты переходишь на личные оскорбления. 

Авантюрин делает резкий вдох.

— А как по-взрослому ты мнишь себя самым умным и зрелым. Никто ничего не может сделать без доктора Рацио, вселенная без него схлопнется, потому что он придумал пару полезных штук быстрее, чем остальные… 

— Я считаю себя более умным и зрелым, чем остальные, потому что чаще всего так и есть, Авантюрин. Пока ты безответственно просиживаешь штаны, я…

— …Так и не настроил радиосистемы и не смог восстановить нам связь.

— Зато более менее смог наладить коммуникацию с местными!

— Ну вот и болтай с ними, — цедит сквозь зубы Авантюрин и идёт к дороге, толкая Рацио плечом. 

— Ты ведёшь себя как ребёнок.

— Ты уже повторяешься. 

— Я не считаю, что я в чём-то не прав.

Авантюрин замирает у дороги, и из него вырывается тихое и усталое: 

— Да пошёл ты.