[4: НЕ ПОВЕЗЛО]

Сон Чжэ Юн ожидал, что дом престарелых, сообщивший об исчезновении Даниэль Эшбери, окажется мрачным казённым заведением. Вместо этого перед ним предстал просторный комплекс с ухоженными садами: пожилые постояльцы грелись на солнце, играли в настольные игры или отдыхали в тени деревьев, укутанные в тёплую одежду. Они смеялись и разговаривали, пока санитары в униформе проходили между ними с тёплыми улыбками и тихими словами. 

В целом это было гостеприимное, приветливое место... и он задавался вопросом, почему учреждению, которое явно так заботилось о своих пациентах, понадобилось несколько дней, чтобы сообщить об отсутствии Даниэль.

Он получил ответ, когда их провели внутрь на встречу с директором учреждения, неким Исааком Харком, чья тёплая улыбка и густая шапка тёмных волос показались слишком знакомыми. Особенно когда он протянул им руку с тем же обеспокоенным выражением в слишком знакомых глазах. 

Мужчина с фотографий.

Выражение лица Малкольма не изменилось, когда он пожал руку Харку, но Сон Чжэ Юн не мог не заметить, что тот задержал рукопожатие чуть дольше необходимого, изучая Харка несколько долгих секунд, прежде чем отпустить с коротким кивком. Губы его были мрачно сжаты.

Сон Чжэ Юн пока хранил молчание.

— Детективы, — сказал Харк, проводя их в свой аккуратный кабинет, где зелёные растения и картотечные шкафы боролись за пространство. Он указал на стулья напротив стола, затем сел в своё кресло и сложил руки на промокательной бумаге. — Вы нашли Даниэль?

— Да, — просто сказал Сон Чжэ Юн, опускаясь на стул и дожидаясь, пока Малкольм сядет, прежде чем продолжить: — Она была у себя дома. Мертва от огнестрельного ранения и пролежала там несколько дней. Похоже, вы первым заметили её отсутствие и сообщили нам, что что-то не так.

Он сказал это намеренно резко и сложил руки на коленях, наблюдая за реакцией Харка. Его довольно длинное, но привлекательное лицо полностью утратило всякое выражение, став пустым, но это была не та жуткая пустота, когда спадает маска эмоций. Скорее, это был шок человека, который ещё не мог осознать услышанное, пока слова не превратились в реальный, истинный и неоспоримый факт. 

И после застывшего мгновения Харк внезапно схватился за стол, будто мир содрогнулся и он боялся упасть, даже сидя на стуле. Его грудь расширилась от внезапного глубокого вдоха. Глаза были широко раскрыты, но брови нахмурены и сморщены, а рот приоткрыт, когда он переводил взгляд между ними.

— Пожалуйста, — хрипло выдохнул он. — Если это какая-то ужасная шутка, мне не смешно.

— Нам не до смеха, — резко сказал Малкольм. — Мы хотим знать, имеете ли вы отношение к её смерти.

Голова Харка дёрнулась, горло напряглось, когда он уставился на Малкольма.

— Я не знаю, должен ли я обидеться или возмутиться. Как вы можете, вы, бессердечный...

— Хватит, — твёрдо сказал Малкольм. — Просто остановитесь. Мне нужно знать правду о ваших отношениях с Даниэль Эшбери, мистер Харк.

Харк выглядел потрясённым, сбитым с толку, и отшатнулся. Его пальцы медленно разжались, выпуская стол из судорожной хватки; угол промокательной бумаги был помят. 

— Я не понимаю, о чём вы меня спрашиваете.

— Вы её работодатель, — вмешался Сон Чжэ Юн. — Однако вы, кажется, довольно эмоционально вовлечены, и из всех людей, кто мог заметить её отсутствие, именно вы позвонили в полицию.

— Она была моим другом, конечно, — сказал Харк, облизывая губы и покачивая головой. — Зачем бы я звонил в полицию, если бы был причастен к её смерти?

— Чтобы отвести подозрения, — ответил Сон Чжэ Юн. — Вы обычно настолько эмоционально вовлекаетесь в жизнь своих сотрудников?

— Что ж, я стараюсь поддерживать дружеские отношения, открытую политику и семейную атмосферу, — слабо сказал Харк. — Я просто... я в замешательстве. Я не... я заботился о Даниэль, я не вижу причин причинять ей вред...

— Мне интересно, что именно вы подразумеваете под этой заботой, — сказал Малкольм. — Особенно если учесть слухи о вашем романе с Даниэль за спиной её мужа. 

Харк моргнул. Моргнул снова.

А затем рассмеялся — напряжённо, недоверчиво, срываясь, но всё же искренне.

— Могу вас заверить, что это абсолютно невозможно.

Малкольм приподнял бровь.

— У вас есть алиби на время смерти?

— Это зависит от того, когда именно она произошла, а то, что я этого не знаю, уже о многом говорит, — парировал Харк. — К тому же есть другие обстоятельства, которые делают это совершенно невозможным.

Сон Чжэ Юн наклонил голову.

— Вы гей.

Харк вздрогнул, его щёки покраснели, когда он взглянул на Сон Чжэ Юна.

— Я так очевиден?

— Нет. Я детектив. — Сон Чжэ Юн кивнул через плечо Харка на настенную полку, увитую плющом и заставленную несколькими фотографиями с отпуска. — И вы на этих фотографиях с разными мужчинами под руку.

Харк прочистил горло и потянул за воротник своей накрахмаленной рубашки.

— А я-то думал, у вас безошибочный гей-радар. — Он задержал взгляд на Сон Чжэ Юне чуть дольше и внимательнее. — А вы...? 

— Занят, — резко прорычал Малкольм, нахмурившись как грозовая туча.

— Я не флиртую, — быстро сказал Харк, поднимая обе руки. — Просто приятно встретить родственную душу. Раньше нам этого так не хватало.

В кабинете воцарилась тишина, пока Сон Чжэ Юн оценивал Харка. Его удивление и горе казались искренними. Малкольм тоже молчал, изучая Харка, — волк отступил, пригладив шерсть и решая, друг перед ним, добыча или враг. Сон Чжэ Юн пока не был до конца уверен, что думать о Харке; его сексуальность делала возможность физической связи маловероятной, но не полностью исключала её, хотя эмоциональная связь вполне могла существовать.

— Но где мотив для убийства? — спросил он. — Вы обсуждали это с Даниэль во время ваших частых встреч за пределами офиса? Эти ваши «родственные души».

Харк нахмурился.

— Откуда вы знаете, что мы встречались за пределами офиса?

Сон Чжэ Юн уже собирался ответить, но Малкольм быстро перебил его.

— Назовём это удачей, — прорычал он. — Или сплетнями.

Хм. Сон Чжэ Юн сложил пальцы на коленях и промолчал.

Почему Малкольм не хотел рассказывать Харку о фотографиях?

Харк покачал головой, нервно пригладив волосы.

— Сплетничать было не о чем. Все знали, что иногда Даниэль и я обедали вместе или встречались по делам. Мы использовали это время, чтобы обсуждать наши планы.

— Какие именно планы? — спросил Сон Чжэ Юн.

— Работу с сообществом, — ответил Харк. — Мы занимались внедрением пилотной программы из Зимбабве, которая успешно помогает бороться с депрессией в сообществах, позволяя бабушкам общаться с людьми, используя принципы, основанные на медицинских исследованиях, и...

Он прервался с самоироничным смешком и беспомощно взмахнул рукой, делая дрожащий вдох.

— Простите. Я болтаю. Просто пытаюсь не раскиснуть, ведь скоро моя очередь вести караоке в столовой. — Улыбка Харка была слабой. — Я не могу позволить им увидеть, как я плачу. Они будут так убиты горем из-за Даниэль. Я сам убит горем из-за Даниэль. Но прежде всего, детективы, она была моим другом.

Малкольм подался вперёд, опираясь локтями на колени. Широкие плечи натянули ткань идеально сидящего пиджака.

— Постояльцы заботились о ней?

— О, они любили её. И её дочь тоже. Иногда она брала Мелани с собой на ночные смены. — Он замолчал, словно внезапно что-то понял, и резко вдохнул. — С Мелани всё в порядке?

— Мелани пропала, — осторожно ответил Сон Чжэ Юн.

— Нет, — выдохнул Харк, его рот округлился. — О, эта милая девочка... у вас есть какие-нибудь догадки...?

— Мы думаем, что она, скорее всего, с отцом, — ответил Малкольм. — Но именно это мы сейчас и пытаемся выяснить. Куда он мог её увезти.

Харк взволнованно и задумчиво постучал пальцами по столу, повторяя одно и то же движение.

— Я встречал его всего несколько раз. Не могу сказать, что хорошо его знаю. И уж точно ничего не знаю такого, что могло бы нам помочь.

— Он когда-нибудь предъявлял вам претензии? — спросил Малкольм.

Харк ответил почти печальной улыбкой.

— Детектив, он едва удостаивал меня разговором. Я знаю только, что он работает в «Ланкастер Корпорейт». Международное агентство недвижимости? Он всегда упоминал название своей компании, когда оказывался рядом, и хвастался многомиллиардными земельными сделками за рубежом. Он был очень... горд своей работой.

Это соответствовало профилю, подумал Сон Чжэ Юн, вспоминая DVD-диски — те самые, что учили агрессивным тактикам ведения переговоров и которые так любили мужчины, уверенные, что идеи вроде «я сделал себя сам» имеют хоть какую-то ценность.

Он удивился, когда Малкольм отодвинул стул и поднялся.

— Это хорошая отправная точка. Там мы сможем найти больше зацепок. — Он протянул Харку руку. — Спасибо.

Харк встал, пожал руку Малкольму, затем протянул её Сон Чжэ Юну. Тот лишь поднялся и отступил, оставив Малкольма между собой и Харком. Это был не Харк, не совсем он. Просто Сон Чжэ Юн сегодня был раздражительно-чувствителен к прикосновениям.

Харк через мгновение опустил руку и натянул болезненную улыбку.

— Конечно, — сказал он. — Дайте мне знать, если я смогу чем-то ещё помочь.

Сон Чжэ Юн помедлил, затем спросил:

— Вы знали, что кто-то следил за вами и Даниэль?

— Нет... по крайней мере, мне так не кажется. — Брови Харка почти сошлись вместе. — Я довольно невнимателен, если честно. А что?

— Мы пытаемся понять мотив и выяснить, является ли Дэвид Эшбери единственным подозреваемым, — сказал Малкольм. — Сейчас многое не сходится.

— Не могу сказать, что замечал кого-то подозрительного, но... если я что-то вспомню, я вам позвоню, — пообещал Харк.

— Спасибо, — сказал Малкольм, кивнул и первым направился в холл.

Сон Чжэ Юн последовал за ним, заметив напряжённую спину Малкольма, и ускорил шаг, когда они вышли через стеклянные двери на парковку.

— Ты не рассказал ему о фотографиях, — сказал он.

Малкольм пожал плечами. Губы его были плотно сжаты, глаза прищурены — он о чём-то размышлял.

— Если только его не вызовут для дачи показаний, ему не нужно знать, что Эшбери мог убить жену из-за того, что безобидные фотографии намекали на роман с Харком. К тому же мы не рассматривали вариант, что Эшбери сам сделал эти снимки, а значит, он мог следить за Харком. — Он вздохнул. — Ему не нужно знать об этом прямо сейчас.

Почему-то Сон Чжэ Юну казалось, что причина была не в этом. Но он ограничился тихим «Мм», прислонившись к задней части Camaro и запахнув чёрную кожаную куртку от усилившегося холода.

Малкольм устроился рядом, и задняя подвеска Camaro заметно просела под его массивной фигурой.

— Я всё ещё хочу знать, кто на самом деле сделал эти фотографии. Эшбери. Кто-то, кого он нанял... или кто-то ещё.

— Не только ты, — сказал Сон Чжэ Юн и крепче сжал губы.

Они несколько мгновений стояли молча, каждый погружённый в свои мысли, прежде чем Малкольм придвинулся ближе и легко прислонился к нему.

— ...Прости, — пробормотал он.

Сон Чжэ Юн вынырнул из задумчивости и посмотрел на него.

— За что?

Малкольм поморщился.

— Я вёл себя как неандерталец.

— Ты сказал, что я занят. Ты ему не угрожал. Я не вижу, чтобы ты сказал что-то неправдивое.

— Мне не стоило говорить это с такой неуверенностью.

— Меня всё ещё удивляет, что рядом со мной ты вообще способен чувствовать неуверенность.

— Тогда ты понятия не имеешь, насколько сильно ты меня разрушаешь, — сказал Малкольм.

Он положил голову ему на плечо. Несколько седых прядей выбились из хвоста и упали на шею Сон Чжэ Юна.

Сон Чжэ Юн повернул голову, изучая его профиль — задумчивую складку между бровей, недовольную линию губ, тяжесть в глазах.

— Почему ты всегда пытаешься флиртовать, когда расстроен?

— Потому что пытаюсь отвлечься от того, что расстроен.

Но Малкольм выпрямился, отстраняясь; вместе с ним ушло и его тепло, пока он поправлял пиджак. 

— В офис Эшбери?

— ...jot*, — с нежностью пробормотал Сон Чжэ Юн, но тоже выпрямился и кивнул. — В офис Эшбери.

* Аналогично хуй или dick