🐚 4.
♡♡♡
Юма почти не помнил, как уснул вечером. Перелёт всё ещё давал о себе знать, его подначивал стресс и нервное напряжение, от которого хотелось поскорее спрятаться. И он спрятался на втором этаже бунгало в большой кровати, устроившись под тонким одеялом. После купания в тёплом море и ужина, он так быстро уснул, что даже не успел подумать о том, что произошло за последние сутки. Но Юма хорошо помнил, как уснул на краю кровати, оставив половину свободной для второго человека. Когда же он открыл глаза, то ощущение пустоты ничем не заполнилось. Рядом никто не спал.
Сначала Юма решил, что Маки просто рано проснулся и уже мог заниматься своими делами, но подушка не была смята, как и простынь. Маки не ложился сюда на ночь. Мысль о том, что младший ему привиделся, снова мелькнула в голове. Но взгляд наткнулся на вчерашнюю ракушку, что лежала на краю тумбочки возле подушки Юмы. Сам он точно не оставлял её здесь вчера. На самом деле, Юма даже не помнил, когда выпустил её из рук. Значит, сюда её мог положить только Маки.
Но где же был он сам?
Накакита потянулся к телефону, экран сообщил, что сейчас половина шестого утра. Неслыханное время для подъёма — так рано он никогда не просыпался. Непрочитанные сообщения скопились на экране. Писала мама. Её и отца Юма собирался игнорировать до конца поездки. Он сообщил им, что улетел в отпуск и больше им ничего не нужно знать. Сообщение он даже не стал открывать, просто смахнул в сторону.
Горели уведомления в чате с его незначительным количеством друзей, среди которых по-настоящему Юма ценил только одного. Собственно, сообщение от Харуа и пришло отдельно — от единственного из всей компании.
from: руру 🐰
ю-кун, ты написал, что какие-то трабблы с регистрацией. всё хорошо? напиши, как сможешь
me: сейчас всё хорошо. я только что проснулся. в мой домик поселили кого-то. ошибка в программе.
from: руру 🐰
ого, и как решили? сколько сейчас у тебя времени?
me: арендуем на двоих с этим парнем. сейчас 5:34 утра.
from: руру 🐰
арендуете на двоих? хоть бы накаченный красавчик, которому плевать на твою семью 🤞🤞🤞
me: помнишь я рассказывал про моего друга из детства? не знаю, как так вышло, но он оказался здесь.
from: руру 🐰
хоть бы накаченный красавчик, которому плевать на твою семью 🤞🤞🤞
me: я серьёзно!!! что мне делать с ним две недели??
from: руру 🐰
если он накаченный красавчик, которому плевать на твою семью, то у меня есть пара вариантов, чем вы можете заняться.
me: харуа, я не собираюсь с ним спать 😩
me: ладно, может я был бы не против. НО НЕТ!
me: мне кажется, он флиртует со мной… он целых пять минут держал меня за талию 🥹
from: руру 🐰
хорошо проведи время, ю-кун 🫳🫳
me: не могу. это ведь маки… к тому же, потом он уедет домой… а мне будет тяжело это пережить, понимаешь?
from: руру 🐰
понимаю, ю-кун. но ты хотя бы просто… побудь с другом? наверняка, вам есть о чём поговорить 🙂↕️
Побыть с другом.
Юма прикрыл глаза, отложив телефон в сторону. Тот продолжил вибрировать, принимая сообщения от Харуа. Если бы всё было так просто…
Юма перестал относиться к Маки, как к другу девять лет назад. После того, как жизнь внезапно развела их в стороны друг от друга, он думал, что это легко пройдёт. Каждое воспоминание о младшем отдавалось уколом грусти внутри и Юма был уверен, что это просто его безрадостное прошлое, и что там оно и осталось — позади. Но стоило ему внезапно увидеть Маки вживую, как сердце взволнованно сжалось даже спустя столько лет. Провести с ним время, в том самом смысле… Может, Харуа и прав. Но теперь у них другая жизнь и вкусы в партнёрах точно сформировались другие. Может, Маки был таким по привычке, не придавая ни словам ни действиям особого смысла.
Поэтому Юма и не мог… Единственный человек, который он хотел, чтобы любил его в ответ… Тогда было очень рано, а сейчас слишком поздно. Судьба просто настолько ненавидела Юму, что решила сообщить ему об очередной неудаче таким диковатым способом.
Телефон затих. Юма улёгся на спину и повернул голову к пустующей половине кровати.
Почему он не спал здесь?
«Наверное, потому что ты болен, Юма. Никто не захочет и близко к тебе подойти. Он не исключение, каким бы хорошим не казался тебе.» — Голос матери раздался в ушах.
Юма тряхнул головой. Он не болен. Врачи не нашли у него никаких отклонений.
Юма резко сел. Грудь сдавило об беспокойства. Страшным вдруг показалось, что Маки просто уехал, посчитав ненужным объяснять причины. Похолодев от приступа паники, Юма спрыгнул с кровати и поспешил вниз по лестнице. Чемоданов всё ещё было два. Маки спал на диване. На его лицо падали рассветные лучи и мягкий свет от лавовой лампы, которую он оставил на полу рядом с собой. Боится темноты, как и в детстве.
Облегчение заставило Юму выдохнуть полной грудью. Чувства, берущие начало в его тринадцатилетнем возрасте, не давали расслабиться. Страх, что Маки снова силой утащат в сторону, не дав им даже попрощаться, нервным холодом пробежал по спине.
Этого не будет. Они уже не дети.
Юма присел на пушистый ковёр, снова выдохнул. Взгляд упал на умиротворённое сном лицо друга. Он был похож на своего отца, почти точная копия, только совсем не хмурился. На глаза Маки упал луч восходящего солнца, пробивающегося через окно бунгало. Парень мотнул головой, зажмурился. Рука Юмы инстинктивно взлетела в воздух и преградила путь яркому свету. Над лицом Маки нависла тень от чужой ладони, и он снова провалился в сон. Юма слабо улыбнулся, вспомнив, как точно так же от солнца его закрывал младший, а он делал вид, что действительно спит, лишь бы тот не уходил и посидел рядом как можно дольше. Юме было одиннадцать, Маки — девять. Они играли у бассейна во дворе доме семьи Накакита и ещё не знали о чувствах друг друга.
Тогда всё было иначе.
А может быть уже тогда всё было, как сейчас…
Почему ты спишь здесь?
Ответ был в голове, но Юма хотел услышать его от Маки. Голос матери всё ещё звучал в ушах. Ему нужно было знать, что младший не избегает его намеренно. Маки имел на это полное право после того, как Юма прогнал его из собственной жизни. Он не хотел, но каждый раз возвращаясь в тот вечер, вспоминал обиженные глаза, наполненные слезами. Маки не хотел уходить, но Юма просил его сделать это. Стоило ли сейчас удивляться, что он остался спать на диване? У Маки не было причин хотеть разделить с Юмой постель.
Всё в порядке. Он просто вырос. Они оба.
Выдохни, Юма. Маки больше не тот мальчик, у которого ты отобрал первый поцелуй.
Сердце болезненно сжалось, не желая мириться с правдой. Юма потянулся правой рукой к чужому лицу — левая всё ещё защищала Маки от солнца — и аккуратно коснулся того места на щеке парня, где всегда появлялась ямочка. Невесомое касание кожи, почти щекотка. Маки выдохнул, не проснулся, и продолжил едва слышно сопеть. Родинка была всё там же на щеке, но теперь стала чётче. Юма не устоял и накрыл тёмную точку пальцем, невесомо, трепетно, словно боялся стереть её с кожи. И в этот момент спящий Маки вдруг зашевелился. Парень перевернулся на бок так быстро, что Юма не успел отдёрнуть руку. Теперь его ладонь была прижата щекой Маки к подушке, а тот продолжил спать, словно ничего не произошло. Солнце теперь не атаковало глаза младшего и Юма опустил руку. Плечо заныло от усталости, но он не обратил на это внимание, только подвинулся ближе, чтобы сидеть было удобно и конечность не оставалась в напряжении.
Маки снова зашевелился, его рука накрыла тонкое предплечье старшего, пальцы несильно сжали запястье. Он обнял руку Юмы так, словно никогда в жизни не мог уснуть без этого контакта. А Юма лишь поджал губы, боясь двинуться с места, и просидел так до тех пор, пока Маки не сменил позу.
Юма принимал таблетки.
Маки не хотел подглядывать, но случайно заметил, когда убирал посуду после завтрака. Юма наверняка думал, что младший не обратил внимание на то, с чем он там возится в сумке у входной двери. Он бы и не стал обращать, но привычный звук от блистера слишком очевидно прервался, когда в кране перестала шуметь вода. Потом Юма пришёл за стаканом на кухню, наполнил его чистой водой, и вместе с ним же удалился. Это могло быть совпадением и Маки надеялся, что просто надумывает себе глупые причины переживать о друге. Но он всё равно не удержался спросить хорошо ли Юма себя чувствует, и тот слишком быстро ответил, что да.
Теперь шуршащий блистер и стакан с водой не выходили из головы парня. Это могли быть просто витамины, что с того? Но внутри что-то беспокойно ворочалось от неприятного ощущения: это были не витамины. Маки не понимал, хотел ли он знать реальное назначение таблеток, которые его друг пил по утрам.
Чтобы ещё больше отвлечься от всего, что происходило в голове и в сердце, Маки предложил старшему отправиться в город на шоппинг. Юма очень быстро согласился, так что несколько часов подряд они провели гуляя по магазинам и сувенирным лавкам.
Маки нравилось покупать стильные вещи больших размеров. Это никогда не была мешковатая одежда, просто фасон приходился удобнее в телу. Стало удивлением, что Юме тоже не нравятся обтягивающая одежда. Смелая мысль о том, как смотрелась бы на старшем собственная рубашка пронеслась в голове яркой вспышкой и исчезла, оставив красные следы на ушах.
Юма предложил выбрать друг другу по одному предмету одежды в качестве подарка. Маки согласился, хоть и готов был скупить для старшего всё содержимое магазинов в пределах видимости. Хотелось, чтобы с подаренной вещью Юма не расставался никогда. Для этого она должна была быть удобной и напоминающей об этом месте.
Маки перетрогал все вешалки и не счёл достойным старшего ни один из предметов одежды. Пока его взгляд не наткнулся на выставочную модель футболки-поло, которая украшала манекен в витрине. Продавец — невысокая девушка, очень плохо говорящая по английски — долго мялась, не выражая особо желания разбирать громоздкую конструкцию из-за одной вещи. Маки пришлось очаровательно ей улыбнуться и оставить чаевые, но футболка с идеальным голубым принтом была получена и упакована, в фирменный пакет. Он захотел добавить ещё очки, потому что Юма не снимал их второй день, используя вместо ободка для волос. А ещё тонкую подвеску в серебряной морской звездой.
После того, как они вернулись в бунгало и обменялись приобретёнными друг для друга подарками, Маки ещё долго слышал негодующее ворчание о том, что они договаривались купить по одной вещи друг для друга и что больше с Маки Юма не будет ничем таким заниматься. Сам же улыбался, напоминая себе влюблённого дурака, когда застёгивал пуговицы на подаренной Юмой рубашке.
Полоска. Они выбрали похожий принт. Цвета кардинально отличались — голубой и красный — но только знающие могли понять, насколько на самом деле эти цвета сочетались между собой.
На какое-то время беспокойные мысли действительно покинули голову, но когда Маки вернулся на кухню, чтобы самолично приготовить ужин на двоих, шуршание блистера снова зазвучало в ушах. Спрашивать у Юмы о назначении препарата казалось неправильным и нетактичным, но и беспокоиться об этом Маки почему-то не мог перестать.
— Знаешь, есть как минимум один плюс от совместного проживания со мной, — самоуверенно сообщил он, поднимаясь с подносом на второй этаж бунгало. — Ты экономишь на доставке.
Юма со смущённой улыбкой допечатал сообщение и быстро убрал телефон в сторону. В груди у Маки что-то шевельнулось от этого вида, но он не подал вида.
— Тебе напомнить, сколько ты оставил сегодня в сувенирном? — Юма сел на кровати, сложив ноги-по турецки. — Мы будем есть здесь?
— А что? — лукаво улыбнулся младший, опуская поднос на кровать. — Мы уже взрослые и можем есть, где хотим.
— Твоя мама всегда ругалась, когда мы ели в кровати, — улыбнувшись в ответ, вспомнил Юма.
Упоминание матери заставило Маки поджать губы. В ушах снова зазвенели её слова — маленький извращенец — обращённые к Юме.
— Сейчас её здесь нет, — сглотнув желание извиниться, сказал он. — А мне только в кайф, если ты поешь со мной в кровати.
Или просто побудешь со мной в кровати. Но это Маки добавил уже у себя в голове.
Юма опустил любопытный взгляд на содержимое подноса, изучал несколько секунд, немного наклонился и понюхал. Запах точно был приятным, Маки сам пробовал его всего минуту назад. Его блюдо пахло сливками и креветками.
— Что это? — Юма поднял на младшего недоверчивый взгляд. — Экспериментальная кухня?
— Это паста, — коротко и уверенно ответил Маки и деловито подал старшему ложку.
— Паста? — Юма неуверенно принял прибор из чужих рук. (Маки почувствовал покалывание в позвоночнике, когда их пальцы ненадолго соприкоснулись). Голос всё ещё звучал неуверенно. Он снова посмотрел в тарелку.
Маки широко улыбнулся, считая озадаченное лицо старшего очень милым. Причина была ему ясна: паста, в привычном понимании, выглядела не так. Эту, в виде рисинок, он заприметил в бакалейной лавке и, почему-то взял, не раздумывая.
— На вкус это макароны, — заверил он, подвигая к себе тарелку. — С морекпоодуктами. Попробуй.
Но Юма, почему-то, не спешил есть и смотрел то в тарелку, то на младшего. Маки не понимал его растерянности и на мгновение решил, что сделал что-то не так. Может стоило спросить, не появилась ли у старшего аллергия на что-то из ингридиентов?
— Что? — Маки поймал взгляд напротив, в нём застыла эмоция, которую не получалось распознать. — Только не говори, что не ешь макароны потому что бережёшь свою красивую талию.
Юма смутился за секунду и тут же стушевался, бормоча под нос:
— Делать мне нечего что ли. — А потом чуть громче добавил: — Вообще я думал, что это ты бережёшь свою.
— Тоже считаешь мою талию красивой?
Юма поднял на парня растерянный взгляд. В нём читалось лёгкое осуждение.
Но за что? За то, что Маки раскусил его? Угадал? И что это за тоже вообще…
Маки укусил себя за щеку изнутри. Наверное, не стоит так открыто флиртовать с Юмой? Может ему и вовсе это неприятно?
А может…
Мысль вспышкой мелькнула в голове, заставив сердце Маки сжаться от страха. Может всё упирается в таблетки? Может Юма болен и жизнь свела их вот так, чтобы они могли попрощаться?..
— Ешь свою пасту, — скомкано отозвался Юма, и сам с лёгкой неуверенностью (или Маки это только показалось) принялся за еду.
Младший замер в ожидании реакции, как будто это был приговор, от которого зависело состояние его ментальной системы. Юма попробовал меньше половины ложки, не спеша прожевал, помедлил, растерянно закусив губу, а затем зачерпнул побольше. А потом ещё раз. И ещё.
Маки облегчённо выдохнул и принялся за свою порцию. Не очень прилично так пристально смотреть на человека пока он ест, но он не мог перестать. Взгляд всё время возвращался к старшему, который, казалось, ел с особым аппетитом.
— Съедобно? — осторожно поинтересовался младший, задержав ложку в воздухе на полпути ко рту.
Юма ел неспеша, словно пытался особенно хорошо распробовать каждую ложку. Он замер на мгновение, вероятно, осознав, что всё это время ел молча. Взгляд тёмных глаз оторвался от тарелки; Юма растерянно взглянул на младшего.
— Очень вкусно, — сказал он тише, чем это было нужно. Маки на показалось, что он хотел сказать что-то ещё, но намеренно сдержал этот порыв. Вместо этого Юма продолжил есть, снова опустив глаза.
— Юма…
— М?
Маки так внезапно потянулся к чужому лицу, что старший даже немного отшатнулся. Аккуратное движение. Юма нервно сглотнул. Пальцы Маки коснулись его подбородка — легко, почти неощутимо. Воздух перестал двигаться, море за окном стихло, мир схлопнулся до размера кровати, на которой они сидели. Большой палец Маки скользнул по нижней губе старшего, убирая следы сливочного соуса.
— Прости, — виновато пробормотал младший, не осознавая насколько близко подвинулся и каким смелым оказался этот примитивный жест заботы. — Я забыл про салфетки.
Только сейчас он поднял глаза и нашёл юмины всего в паре десятков сантиметров от своего лица.
Да кому вобще нужны эти салфетки…
Маки замер, немного испуганно наблюдая за реакцией старшего. Юма мог отстраниться, но почему-то не делал этого. Он смотрел, не моргая. В глазах блестела влага… или это были блики света от лампы. Не важно, но Маки залип, словно впервые видел красоту человека перед собой.
— Ты так близко, — выдохнул Юма грустно, почти отчаянно.
Сердце в груди Маки кувыркнулось, упало в пятки, вернулось и забилось с бешеной скоростью всего за мгновение.
— Ближе, чем ты думаешь, — выдохнул он в ответ.
Всего одно смелое движение и…
…Но Юма моргнул, словно очнувшись ото сна и медленно отодвинулся. Маки тоже пришлось отступить.
— Ты сказал, — заговорил Юма спустя несколько неловких секунд, — что нам здесь хватит места вдвоём. — Без особого энтузиазма он ковырялся в остатках ужина.
Маки согласно промычал в ответ. Он чувствовал себя растерянным и смущённым. Только что он хотел…
— Тогда почему ты спишь на диване?
Он удивлённо моргнул, уставившись на парня. Юма посмотрел в ответ, устало и с лёгкой надеждой…
— Мы ведь можем спать здесь… вместе, — снова сказал старший.
Под здесь, очевидно, имелась в виду кровать, на которой они всё ещё пытались поужинать. На которой они только что чуть не… .
— Можем, — согласился Маки.
— Тогда спи сегодня здесь. — Юма отправил в рот ещё одну ложку пасты.
— Хорошо.
Что-то тёплое появилось в груди Маки. Может быть это теплилась надежда? Возможно, он мог бы сделать реальной хотя бы одну из своих фантазий. Что, если у него получится обнять Юму во сне…
Он тихо улыбнулся, наблюдая, как старший доедает приготовленный им ужин.
Юма чувствовал этот взгляд, но снова боялся поднять глаза. Маки не должен видеть, как в них разбивается от нежности его сердце.
Никто до этого не готовил для Юмы. Никогда.