39. Квадратный лист

Экран телефона оставался тёмным, а звёзды на ночном небе едва мерцали.

Опять долгая тишина.

Неизвестно, куда ушёл Юй Сюнь, но Юнь Цы услышал, как скрипнула дверь, — видимо, он вернулся в общежитие.

Как только он зашёл внутрь, камера снова перевернулась, и в фокусе вновь оказалось его лицо.

— Я боялся, что ты не вернёшься в общежитие, поэтому и хотел, чтобы ты хотя бы взял трубку.

А затем Юнь Цы услышал ещё одну фразу:

— Ты начинаешь меня ненавидеть?

Как только Юй Сюнь это спросил, Юнь Цы вдруг осознал, что чувствует что угодно — привычное раздражение, внутреннюю сумятицу — но только не ненависть.

Он хотел сказать «нет».

Но Юй Сюнь опередил его, и голос его понизился, будто бы уступая:

— …Можешь не отвечать на мои сообщения, это тоже ничего.

На экране перед ним Юй Сюнь выглядел не таким уверенным, как в текстах. Напряжение, которое он не мог скрыть, проступало в голосе, в его взгляде, в каждом малейшем движении.

— Только не ненавидь меня, малыш Цы.

Когда звонок закончился, Юнь Цы ещё какое-то время ошеломлённо стоял в коридоре. Он машинально сжал пальцами кончик уха.

Ли Янь как раз вышел за водой:

— Чего ты тут стоишь? Кстати, ты где ночевать собираешься?

Юнь Цы частенько оставался у них в общежитии, и Ли Янь уже вывел закономерность. Судя по тому, как он до сих пор не шевелился с места, можно было с высокой вероятностью сказать, что этой ночью он снова останется.

Ли Янь сказал:

— На улице холодно, в последнее время грипп ходит, так что, думаю, тебе лучше бы…

Лучше бы выкинуть этого самого Юя из комнаты и самому нормально спать в общежитии.

Он не успел договорить, как увидел, что Юнь Цы убрал телефон. Голос его всё ещё оставался холодным, но выражение лица казалось слегка неестественным:

— Я вернусь в своё общежитие.

Когда он пришёл, Юй Сюнь уже успел умыться и как раз выходил из ванной, так что они столкнулись прямо на входе.

Их взгляды пересеклись на несколько секунд.

Лицо, которое всего полчаса назад было перед ним в видеозвонке.

Передние пряди слегка намокли, а когда он увидел, кто перед ним, то тоже замер на миг.

— Дай пройти, — сказал Юнь Цы.

Юй Сюнь немного отступил в сторону.

Отступив, он добавил:

— Водонагреватель что-то барахлит, придётся покрутить настройки.

— ?

— Точно не знаю, — пояснил Юй Сюнь. — Староста подал заявку, завтра, наверное, придут чинить.

Юнь Цы коротко кивнул.

Обычный разговор.

Ничего лишнего.

Когда он зашёл внутрь, настраивая температуру воды, то снова напомнил себе:

«Как он сам только что сказал в звонке, они просто друзья.

Когда-то — враги.

Сейчас — соседи по комнате.

Вот и всё».

…Даже если этот человек его добивается.

Когда он закончил умываться, Юй Сюнь сидел за длинным столом, корпел над домашкой, мельком взглянул на него и небрежно спросил:

— Горячая вода есть?

Юнь Цы, боясь, что кто-то заметит хоть намёк на неловкость между ними, ответил предельно по-деловому:

— Есть, настроил.

Юй Сюнь снова слегка покрутил в руках учебник и сказал:

— Закончил? Дай списать.

Затем, сам напомнив о старой теме, но с новой формулировкой, добавил:

— В конце концов, я же сплю на нижней койке. Дать мне списать не слишком нагло, да?

Юнь Цы порылся в своей стопке книг, нашёл нужную и кинул ему.

— Спасибо, — сказал Юй Сюнь.

Ло Сыфан, услышав весь диалог, довольно кивнул:

— Вы сегодня что-то в хорошем настроении. Так и должно быть между соседями, вот это я понимаю — гармония в общежитии.

— …

Юнь Цы не ответил.

Но, если уж назвать это гармонией, то, наверное, не без оснований.

После этого Юй Сюнь вёл себя вполне обычно. Даже слишком. Будто всего того напора и откровенной прямоты прежде не было, будто это всё нужно было только ради того, чтобы заставить его поверить, чтобы вынудить взглянуть в лицо очевидному. Лишить его пространства для побега и возможности не задумываться.

В воскресенье с утра Юй Сюнь вышел пораньше. Перед уходом, привалившись к дверному косяку, спросил:

— Кому взять поесть? Назовёте меня «да гэ», принесу вам еды.

Остальные в комнате тут же оживились.

Пэн Июань:

— Мне, да гэ, хочу жареную лапшу.

Ло Сыфан:

— С утра такую жирную еду? Фу. Я не такой, я сразу нозову «папой»…

До этого момента крепко спавший Ван Чжуан вдруг резко проснулся и выдал спросонья:

— Что? Кто еду берёт?!

Юй Сюнь записал всё по порядку, незаметно скользнул взглядом по остальным и спокойно остановился на Юнь Цы.

— А ты?

— Не нужно.

Юнь Цы поднялся, сел, опершись на локоть, и, чтобы не казалось, будто он снова избегает разговора, добавил пояснение:

— Я с Ли Янем поем.

Но в итоге их с Ли Янем обед так и не состоялся.

С самого утра он чувствовал себя разбитым — едва вернувшись из их комнаты, словно впал в полудрему. Проснулся один раз, но даже к полудню не смог подняться с кровати.

Только ближе к вечеру он ненадолго открыл глаза и ответил на сообщения Ли Яня.

Ли Янь: Ты что, есть не будешь??

Ли Янь: Что значит «неважно себя чувствую»? Это как? Надеюсь, ты не подхватил грипп? Я же говорил, не оставайся у нас ночевать, у нас в комнате один уже подтвердился.

Ли Янь: Ты где вообще?

— …

Юнь Цы приложил руку ко лбу, ощутив жар, и молча уставился на строчку «один подтвердился».

Неужели ему так не повезло?

yc: Сплю.

yc: Только что проснулся.

Но аппетита у него всё равно не было. В комнате никого, в выходные все наверняка отправились в компьютерный клуб.

Он просидел за столом какое-то время, потом, даже не заметив, как его сморило, снова улёгся прямо на книги и задремал.

Когда он снова немного пришёл в себя, то почувствовал руку.

Она легко коснулась его лба — только что вернувшись с улицы, её тыльная сторона была прохладной.

Потом пальцы чуть согнулись, мягко постучали по его лбу, словно пытаясь разбудить:

— Тебе что, совсем плохо?

А затем прозвучали два знакомых слова:

— Малыш Цы.

Юнь Цы приоткрыл глаза.

Юй Сюнь стоял рядом, наклонившись над ним.

Юнь Цы с трудом выпрямился, взъерошил волосы и вяло подумал: вот в чём минус общей комнаты — любой твой чих под чьим-то внимательным взглядом.

— Грипп, наверное.

В последнее время болезнь распространялась быстро. На первом этаже общежития даже повесили предупреждение — в кампусе с таким потоком студентов вирус подхватывался мгновенно.

Юнь Цы наблюдал, как Юй Сюнь отвернулся и начал что-то искать в шкафу. Через несколько секунд он достал оттуда аккуратную, добротно сделанную коробку.

По размеру и тому, когда он её достал, это, вероятно, аптечка.

Но Юнь Цы, посмотрев на витиеватый, чуть вычурный узор на крышке, на пару секунд задумался:

— …Это что?

— Аптечка.

— Ты серьёзно купил себе такую аптечку?

Юй Сюнь молча открыл коробку, а Юнь Цы тут же заметил внутри несколько знакомых упаковок.

«Жаропонижающее», «От кашля».

Помимо этих двух видов лекарств внутри не оказалось ничего.

— Все лекарства, что ты в прошлый раз купил мне, — сказал Юй Сюнь.

Юнь Цы замолчал.

— Не знаю, помогают ли они от гриппа. — Юй Сюнь взял одну из упаковок, начал читать инструкцию. — Это не подходит.

Он отложил её в сторону, взял другую.

Перебрал все.

Оказалось, что ни одно не помогает от гриппа.

Но в углу лежала упаковка жаропонижающего — ту он так и не тронул.

Юнь Цы в очередной раз мысленно повторил себе «просто друзья», а потом указал на коробку в углу:

— А это?

— Пустая, — небрежно ответил Юй Сюнь.

— …Что?

— Закончились, просто коробку не выбросил.

Голова у Юнь Цы варила плохо, и он машинально спросил:

— Почему не выбросил?

Юй Сюнь закрыл аптечку, посмотрел на него:

— Как ты думаешь?

— …

Хотя он и не сказал этого вслух, Юнь Цы прекрасно понимал, почему эта коробка до сих пор лежит здесь. Потому что её дал он.

Как и следовало ожидать, Юй Сюнь лениво протянул:

— Потому что это подарок от одного человека, который пока считает меня просто другом.

Затем добавил:

— Я вообще-то очень ценю дружбу. Если кто-то приносит мне лекарства, когда я болею, я храню их.

Говорил он так, будто они вернулись в прошлое.

Юнь Цы, помимо раздражения, испытывал ещё и смутное желание врезать ему.

Так как аптечка не пригодилась, Юй Сюнь взял только что повешенную одежду и вышел из комнаты. Вернулся минут через десять, держа в руках несколько пакетов.

— Думал, ты ничего не ел. — Он поставил на стол покупки. — Сначала поешь, потом пей лекарства.

Каша всё ещё была горячей — обычная рисовая, которую можно съесть даже без аппетита.

Рядом стоял стакан с тёплой водой.

Делал он всё так, будто уже много раз ухаживал за ним: спокойно, без суеты и в меру заботливо, но не перегибая.

— Поешь и ещё поспи, — добавил он.

Юнь Цы запоздало вспомнил: он ведь так же ухаживает за своей тётей.

Дальше они почти не разговаривали.

Юнь Цы снова забрался на верхнюю койку. Заснул быстро, но где-то через час, находясь в полудрёме, машинально открыл глаза.

Сквозь щель между перекладинами он увидел, что Юй Сюнь сидит на стуле очень близко.

Он опустил голову и что-то складывал в руках.

Квадратный лист бумаги.

Держал его между пальцами, небрежно загибая углы, словно просто убивал время.

Юнь Цы не стал разглядывать дальше.

Закрыл глаза и снова заснул.

Юнь Цы проспал до самого вечера и проснулся от голоса Ван Чжуана:

— Это мне?

Голос у него был какой-то смущённый:

— Даже не знаю… как-то неудобно, неловко даже. Первый раз получаю такое.

Затем раздался удивлённый голос Пэн Июаня:

— Мне тоже? Это всем в нашей комнате?

Ло Сыфан:

— Судя по всему, да. Такая романтика, я даже засмущался.

…

Что вообще происходит?

Юнь Цы с усилием сел, всё ещё сонный, не понимая, о чём они говорят.

Он опёрся ладонью о матрас, и его мизинец задел что-то твёрдое с тонкими, чёткими краями.

Он повернул голову и увидел у себя на краю кровати бумажную розу.

Красную. Сложенную аккуратно, без единой ошибки.

В этот момент кто-то поднял голову, заметил, что Юнь Цы проснулся, и вся комната синхронно уставилась на него.

Пэн Июань, держа в руках синюю розу, с недоумением спросил:

— Почему у Цы-гэ цвет не такой, как у нас? Нам всем синие достались, а ему — красная.

Голова у Юнь Цы всё ещё соображала медленно, но сердце вдруг резко ускорилось.

Юй Сюнь спокойно сказал:

— Бумага закончилась.

— Когда доделывал, пришлось брать из другой пачки.

Ло Сыфан кивнул, держа в руках свою синюю розу:

— Логично.

Потом добавил:

— Но с чего вдруг такой жест?

Юй Сюнь лениво отозвался:

— А, ну, просто…

— …

— Сегодня же… сто десятая годовщина основания университета, — он легко скользнул взглядом по верхней койке, — вот и отмечаю.