3/3

Норт заметил, что между Тити и Пором что-то изменилось. Они больше не спорили, а на репетициях смотрели друг на друга с какой-то странной теплотой. Норт мучился с ревностью. Он сам хотел быть на месте Пора, но не решался. Однажды Норт вызвал Тити на разговор.

– Ты и Пор?.. – начал Норт.

– Ничего официального, – ответил Тити, краснея. – Но да. Мы сблизились.

– Пор не для тебя, – жёстко сказал Норт. – Он эгоист, лжец. Он разобьёт тебе сердце.

– Ты не можешь это знать, – возразил Тити.

– Могу. Я был с ним. Знаешь, почему мы расстались? Из-за Отто. Пор изменил мне. А теперь Отто снова вернулся, и Пор ведется. Ты лишь игрушка.

Тити побледнел. Норт говорил правду? Тити не знал. Но решил спросить у Пора напрямую.

Вечером Тити застал Пора в костюмерной. Тот разговаривал по телефону.

– Отто, я же сказал, нет. Не приходи. – Пор заметил Тити, сбросил звонок. – Ти? Слышал?

– Норт сказал, что ты встречаешься с Отто, – ровно сказал Тити. – Это правда?

– Нет! – Пор шагнул к Тити. – Отто достал мой номер и звонит каждый день. Я не отвечаю.

– Докажи, – Тити смотрел прямо в глаза. – Порви с ним окончательно. И расскажи всё про вас с Нортом.

Пор выдохнул, сел на стул и закрыл лицо руками.

– Я встречался с Отто. Отто изменял с продюсером, и я ушёл. Потом был Норт. Я думал, что влюбился, но Норт любил только сцену. Когда Норт выбрал тебя на роль, я подумал, что он опять играет со мной. А ты… ты оказался другим. Ты не играешь.

– А Отто?

– Я скажу Отто всё сегодня. – Пор поднял голову. – Я просто боялся, что ты отдалишься.

– Не уйду, – мягко сказал Тити. – Но если соврёшь ещё раз, уйду.

Тити обнял Пора, и тот разрыдался, впервые за много лет. Они просидели так до вечера.

Через три дня была генеральная репетиция. Норт, видя, как Тити и Пор переглядываются, сдался. Он понял, что проиграл, и решил отпустить. После репетиции Норт поймал Тити.

– Я люблю тебя, – сказал Норт, наконец решившись. – И знаю, что ты выбрал не меня. Но я хотел, чтобы ты знал.

Тити мягко улыбнулся.

– Спасибо, Норт. Ты замечательный режиссёр и человек. Но сердцу не прикажешь.

Норт кивнул и ушёл, сжимая в кармане кулаки.

Премьера прошла с аншлагом. Тити играл как никогда. Его герой, теряющий слух, кричал и плакал так, что зал рыдал. Пор в роли его возлюбленного был нежен и страстен. В финальной сцене, когда их герои стояли на краю сцены, Пор взял Тити за руку и вместо положенной реплики прошептал:

– Ты слишком хороший для меня.

Тити, не сбившись, ответил громко на всю аудиторию:

– Ты точно также хорош.

Зрители решили, что это импровизация, и устроили овацию.

После премьеры был банкет. Тити и Пор сбежали в костюмерную, ту самую, где впервые поцеловались.

– Ты гениально сымпровизировал, – сказал Тити, снимая галстук.

– Я не импровизировал, – ответил Пор, приближаясь. – Я признался. Вживую. Без зрителей.

Он прижал Тити к стене среди висящих костюмов. Поцелуй был долгим, томительным. Руки Пора скользили по спине Тити, задирая рубашку. Тити застонал, когда Пор начал целовать его шею, спускаясь к ключицам.

– Здесь? – прошептал Тити. – Могут же войти.

– Никто не войдёт. – Пор закрыл дверь на щеколду. – Я не смогу ждать еще больше.

Он помог Тити снять рубашку, брюки. Сам быстро разделся. Тело Пора было жарким, с лёгкими шрамами на бёдрах, от старых падений. Тити провёл по ним пальцами, и Пор вздрогнул.

– Боишься? – спросил Тити.

– Нет. Просто давно никто не касался меня так нежно.

– Привыкай, – Тити поцеловал Пора в плечо.

Пор достал из кармана куртки лубрикант и презерватив. Готовился заранее.

– Ты знал? – улыбнулся Тити.

– Надеялся.

Пор смазал пальцы и начал готовить Ти, медленно, осторожно, шепча ласковые слова. Тити выгибался, кусая губы, чтобы не кричать. Когда Пор вошёл в него, оба замерли на секунду, глядя друг другу в глаза.

– Двигайся, – выдохнул Тити.

Пор начал двигаться, плавно, глубоко, затем быстрее. Тити обхватил ногами талию Поры, впиваясь ногтями в спину. Вокруг висели старые платья и камзолы, пахло пылью и чеп то странным.

Тити кончил первым, сдавленно вскрикнув, и через несколько мгновений Пор последовал за ним, уткнувшись лицом в шею Тити.

Они лежали на ворохе костюмов, переплетённые, тяжело дыша.

– Теперь официально, – сказал Пор. – Без всяких ролей.

– Да, – ответил Тити.

– Что скажем Норту? И Отто? И всем остальным?

– Ничего не скажем, – улыбнулся Тити. – Пусть сами увидят. Как на премьере.

Они поцеловались снова, не торопясь, чувствуя, как снаружи за дверью гремит музыка и смеются люди. А здесь, в тишине и полутьме, у них было всё. Без репетиций, без зрителей, без фальши.