3/3

Ещё неделя прошла в странном равновесии. Они снова подкалывали друг друга. Тити мог положить руку на талию Пора, приноравливаясь к прилавку, и прошептать «Осторожно, не упади, ты же омежка, слабенький», а Пор в ответ пихал его локтем и шипел «А ты не дыши на меня, альфач недоделанный». Но теперь за этими словами сквозила не обида, а нечто новое. Напряжение, которое искрило в воздухе.

В субботу вечером, перед закрытием, в ларьке остались только они. Шёл дождь, клиентов не было. Тити наводил порядок на стеллажах, а Пор сидел на полу, перебирая засохшие хризантемы.

— Знаешь, — вдруг сказал Пор, не поднимая головы, — почему я на тебя тогда так обиделся? Не потому что ты альфа. А потому что ты скрывал это всё время. Мы работаем бок о бок, спим иногда в одной подсобке, когда поздно, и ты ни разу… ни разу не дал мне почувствовать твой настоящий запах.

Тити замер.

— Я думал, ты не захочешь, — тихо ответил он. — Блокаторы - это способ быть собой, а не зверем. Все альфы вокруг ведут себя так, будто их право метить, требовать, подчинять. Я не хотел быть таким с тобой.

— А ты пробовал? — Пор отбросил хризантему и поднялся, глядя Тити прямо в глаза. — Быть альфой без всей этой дури? Просто… почувствовать меня. И себя.

Тити сглотнул. Блокаторы в последней таблетке уже заканчивали действие. Он должен был принять новую через час. Но сейчас, глядя на Пора, на его взъерошенные волосы, на родинку под левым глазом, на то, как его тонкие пальцы дрожат, он принял решение.

— Иди сюда, — сказал он, срывая с запястья нейтрализующий пластырь.

Запах ударил мгновенно. Сандал, терпкий и дымный. Пор вздохнул, и его собственный жасмин отозвался, поднимаясь волной. Альфа и омега в маленьком ларьке, среди роз и гвоздик, наверное, это выглядело как сцена из романтичного фильма. Но когда Тити прижал Пора к стеллажу, осторожно, почти невесомо, и вдохнул его запах из ямочки на шее, в голове у обоих помутилось.

— Можно? — спросил Тити, касаясь губами ключицы Пора. — По-настоящему, а не из-за течки?

— Я хочу этого еще со школы, — выдохнул Пор. — Просто был слишком гордым, чтобы признаться.

Тити замер на секунду, а потом рассмеялся, уткнувшись носом в плечо Пора.

— Мы идиоты.

— Полные.

— Значит будем ими вместе.

Они целовались долго. Сначала робко, потом жадно, прижимаясь друг к другу среди разбросанных лепестков. Тити гладил Пора по спине, чувствуя, как дрожит тот под его ладонями, а Пор вцепился в его футболку, будто боялся, что Тити исчезнет. Потом они просто лежали на старом матрасе в подсобке, обнявшись, и слушали, как за окном шумит дождь. Только долгие поцелуи и шёпот признаний, которым мешали смешки.

— Ты пахнешь сандалом, — пробормотал Пор, уткнувшись Тити в грудь. — Я всегда думал, что это просто освежитель воздуха.

— А я думал, что жасмин это твой шампунь.

— Дурак.

— Как скажешь.

Утром они проснулись в подсобке, перепачканные лепестками и друг другом. Тити первым открыл глаза и долго смотрел на спящего Пора, на его припухшие от поцелуев губы.

— Прости, — прошептал он. За что? Непонятно. За все годы подколов, за то, что боялся, за то, что не сделал этого раньше.

Пор, не открывая глаз, улыбнулся.

— Принято. А теперь иди завтрак ищи, альфач.

И Тити пошёл. Потому что впервые просить прощения было совсем не больно. Даже приятно.