3/3

Прошло два месяца съемок. Проект «Тень сердца» стал хитом еще до выхода первой серии благодаря бесконечным тизерам и «случайным» кадрам со съемочной площадки. Фанаты сходили с ума, гадая, встречаются ли актеры на самом деле.

Но внутри всё было гораздо сложнее. Ненависть никуда не ушла, но она трансформировалась во что-то другое — острое, болезненное и путающее. Они проводили вместе по четырнадцать часов в сутки. Они знали вкусы друг друга в еде, знали, как один хмурится перед сложной сценой и как другой до хруста сжимает кулаки, когда устает.

— Я больше не могу, — выдохнул Пор, падая на диван в своем трейлере. Была глубокая ночь, съемки в лесу вымотали всех.

Дверь трейлера открылась, и вошел его вечный спутник. В руках он держал два стакана с горячим кофе.

— Держи, — он протянул стакан. — Без сахара, как ты любишь.

Омега подозрительно посмотрел на него, но кофе взял.

— Ты сегодня был... странным, — сказал он после глотка. — В сцене расставания. Ты плакал по-настоящему?

Альфа сел в кресло напротив, снимая куртку. Его образ «наивного парня» окончательно стерся за последние недели, обнажив усталого, но всё такого же властного мужчину.

— А ты? — вопросом на вопрос ответил он. — Когда ты кричал, что ненавидишь меня... ты ведь не персонажу это говорил, верно?

Они молчали долгое время. Снаружи слышались голоса рабочих, убиравших оборудование, шелест листвы и далекий гул города.

— Мы оба заигрались, — наконец произнес Пор, глядя в свой стакан. — Эти шоу, эти притворные приступы ревности на публике... Я начал забывать, за что я тебя ненавижу. — За то, что я получил роль, которую хотел ты? — предположил альфа.

— И за это тоже. И за то, что ты всегда такой правильный. Такой идеальный. Весь мир тебя обожает, а ты просто сидишь и улыбаешься, зная, что все они у тебя в кармане.

— Ты ошибаешься, — он встал и подошел к дивану. — Весь мир мне не нужен.

— Опять эти красивые фразы... — омега попытался встать, но его перехватили за талию и потянули обратно.

— Посмотри на меня, — потребовал альфа. — Без камер. Без сценария. Без этого твоего ядовитого флирта, которым ты отгораживаешься от всех.

— Зачем? — голос Пора дрогнул. — Чтобы ты снова победил? Чтобы ты увидел, как сильно твой запах сводит меня с ума, несмотря на все блокаторы мира? Этого ты хочешь?

Он выдохнул это почти в губы партнеру, и в маленьком пространстве трейлера внезапно стало слишком тесно. Запах кедра и горького апельсина смешались в опасный коктейль.

— Я хочу, чтобы ты перестал бороться, — прошептал альфа, его рука медленно поднялась, и он коснулся кончиками пальцев щеки омеги. — Ты так долго строил из себя ревнивого любовника, что я начал думать... может, стоит дать тебе повод для настоящей ревности?

Пор хотел что-то ответить, какую-нибудь дерзость, но слова застряли в горле. Он видел в глазах напротив не «наивность», а бесконечную глубину и что-то, подозрительно похожее на нежность, скрытую под слоями профессионализма.

— Значит, это всё еще работа? — тихо спросил он.

— Деньги на первом месте, — напомнил ему альфа его же слова, сказанные в первый день. — Но сейчас... сейчас здесь нет камер. И денег никто не платит.

Он наклонился еще ближе, его дыхание опалило губы омеги. Пор не отстранился. Напротив, его пальцы вцепились в рубашку альфы, сминая ткань.

— Я всё еще тебя ненавижу, — прошептал Пор, закрывая глаза.

— Я знаю, — ответил тот, прежде чем окончательно стереть расстояние между ними.

Этот поцелуй не был похож на те, что они репетировали. В нем не было грации, только накопившееся за годы напряжение, горечь и внезапное, ошеломляющее осознание того, что они оба были дураками.

Через несколько дней состоялась грандиозная пресс-конференция по случаю завершения съемок. Зал был набит журналистами. Актеры сидели рядом, как и в первый раз.

— Скажите, — спросил один из репортеров, — ваш проект закончен. Значит ли это, что мы больше не увидим вас вместе? Фанаты очень обеспокоены тем, что ваша химия исчезнет вместе с финальными титрами.

Пор, по своему обыкновению, первым взял микрофон. Он выглядел сияющим, его глаза искрились привычным дерзким блеском.

— Исчезнет? — он картинно возмутился, бросив быстрый взгляд на сидящего рядом мужчину. — Вы плохо его знаете. Он настолько привык к моей опеке, что боюсь, он и шагу не сможет ступить без того, чтобы я не проверил, кто ему звонит. Так что не надейтесь так легко от нас избавиться.

Он нагло подмигнул камере, и зал взорвался аплодисментами.

Его партнер лишь тихо рассмеялся, качая головой. Он выглядел всё таким же внимательным и спокойным, но теперь в его взгляде, когда он смотрел на омегу, было нечто такое, чего не было раньше. Какая-то тайная уверенность.

— Он прав, — добавил альфа, накрывая ладонью руку партнера прямо на столе, на глазах у всех. — Ревность — это тяжелая ноша, но я готов нести её... долгое время.

Журналисты зашумели, пытаясь выудить подробности, но актеры лишь переглянулись.

Когда они выходили из здания, пробираясь сквозь толпу кричащих фанатов, Пор на мгновение замешкался, чувствуя, как чья-то рука слишком настойчиво потянулась к его партнеру. Он тут же резко обернулся, закрывая собой альфу и бросая на толпу свой фирменный «ревнивый» взгляд, который заставил фанатов радостно заверещать.

Уже в машине, когда двери закрылись и шум остался позади, альфа тихо произнес:

— Ты всё еще работаешь? Или это уже привычка?

Пор откинулся на сиденье и посмотрел в окно на огни ночного города.

— Какая разница, — ответил он, и на его губах появилась настоящая, не для камер, улыбка. — Пока рейтинги растут, я могу позволить себе... некоторую искренность.

— Только некоторую? — альфа протянул руку и переплел их пальцы.

— Не торопи события , — Пор сжал его ладонь в ответ. — У нас впереди еще целый промо-тур. Кто знает, что может случиться за это время?

— Я знаю одно, — тихо сказал альфа, глядя на их соединенные руки. — Больше никакой ненависти по контракту. Только то, что мы выберем сами.

Машина тронулась, унося их в темноту, где не было вспышек камер и чужих ожиданий. Конец этой истории еще не был написан, но аромат кедра и горького апельсина в салоне автомобиля сплетался в единое целое, обещая, что завтрашний день будет совсем другим. Они всё еще были актерами, но игра, кажется, закончилась там, где началась их общая реальность. И в этой реальности им больше не нужно было притворяться, чтобы быть вместе.