32 глава

— Сколько можно ходить за мной? Тебе больше заняться нечем? 

— Ну чего же ты так грубо, Кален, я вообще-то, беспокоюсь о здоровье будущего наследника. 

— Как-то слишком навязчиво ты беспокоишься. 

С трудом сев, Кален опустил ноги в таз, принесённый Мадаей еще час назад, с горячей водой, от которой шел пар. Вода как будто даже непростая и должная влиять на восстановление, но Кален слабо себе представлял, как отпаривание ног поможет залечить рану на спине. 

Камелия обошел кровать Калена и встал позади него.  

— Бедный Кален, сильно больно? — в голосе парня слышалось столько наигранности, что Кален даже не стал отвечать на этот вопрос и только огрызнулся: 

— Иди над Валери так охай, она все еще лежит. 

— На нее мне плевать. Давно надо было приструнить эту выскочку, посчитавшую, что она может держать в руках что-то тяжелее веника.  

— А теперь иди и скажи ей это в лицо, если не боишься потом собирать собственные кости по палате.  

Камелия раздраженно фыркнул и сел на кровать к Калену. В руках у него тут же появилась трубка с вонючим содержимым. 

— Да не кури ты эту дрянь рядом со мной! — Кален спихнул его с кровати. — Задрал уже вонять под нос.  

— Какой ты, — Камелия убрал трубку и ушел к окну.  

Навязчивое внимание парня начинало раздражать Калена. Ему хотелось побыть в одиночестве, но Камелия, который уже третий раз за последние несколько дней приходил его «проведать», раздражал своим присутствием как только мог. Кроме того, расслабиться в компании этого пронырливого черта было невозможно, так как всегда была вероятность, что одно неверное слово, и он доложит об этом Сатане. А ссориться с ним было крайне плохой затеей. 

— Скажи честно, тебя Сатана отправляет каждый раз?  

— С чего ты взял? 

— Я не понимаю, зачем тебе еще приходить. 

— Может, я беспокоюсь о тебе, а твои грубые слова ранят мое мягкое сердце. Совсем не щадишь меня. 

— Почему я должен щадить тебя? 

— Мы вообще-то коллеги, почти.  

— В каком месте? Я наследник, а ты — мальчик на побегушках.  

— Закрой рот, — Камелия взбесился. — Если уж ты наследник, то перестань ныть о том, как тяжела твоя ноша и как тебе плохо. Перестань жаловаться на дисциплину, чертова плакса.  

Кален ошарашенно на него посмотрел, но Камелия даже не собирался останавливаться. 

— Ты задрал ныть, тебе досталась такая возможность показать себя, а ты сидишь и ноешь, как тяжела жизнь, как плохо тебе, ой-ой-ой, плакса мальчик уже готов сорваться? Тысячи демонов желают оказаться на твоем месте и впахивают, а ты… 

— Заткнись! — Кален поднялся с места и расплескал воду по полу. — Заткнись, урод! Сгинь! Как ты смеешь вообще что-то вякать?! Ты даже не знаешь, через что я прохожу каждый день! 

— И через что же ты проходишь? Через бесконечное нахождение в кругу высокопоставленных демонов, благодаря которым у тебя никогда не будет безбедной жизни? Через тренировки с элитными тренерами со всего Ада, готовыми бросить все дела ради того, чтобы находиться рядом с такой неблагодарной тварью как ты?! Ты хоть понимаешь, каких усилий стоит для обычного демона находиться на том месте, на котором находишься ты?! Тебе просто повезло чертов ты ублюдок, тебе просто повезло родиться в семье, тебе просто повезло, что титул избрал такую жалкую и бесполезную сволочь! 

Камелия, закончив свою тираду, моментально испарился, не желая выслушивать никаких претензий.  

Кален недвижимо стоял несколько минут, не в состоянии переварить услышанное.  

Кровь начала бурлить в жилах. Ногти до крови впились в ладони.  

Желание разорвать в клочья Камелию захватило его с головой, и парня спасло только то, что он вовремя слинял.  

Но неконтролируемую ярость все равно нужно было куда-то выплеснуть. 

"Жалкая, жалкая тварь! Жалкая тварь, которая только и делает, что ноет. А как только задевают так сразу крушить все”, — парень взял таз с водой и опрокинул его на себя. Вода тут же ошпарила свежую рану, отчего всю спину пронзило невыносимой болью. Деревянная емкость глухо ударилась об пол.  

“Чертов ублюдок, малолетний жалкий ноющий ублюдок, не умеющий ничего, кроме как жалеть себя и ныть о том, как тяжела его гребанная бесполезная жизнь. Тебя никто не любит, ублюдок, никому ты не нужен. Тебя сотни раз можно заменить, ты пустое место. Почему другие должны щадить тебя, если ты — бесконечно жалкое и ничтожное создание.” 

На шум прибежала Мадая.  

— Ты чего тут расшумелся? — проворчала женщина, но увидев скорчившегося на полу парня и разлитую по полу воду тут же поняла, что случилось. — Да что ты опять вытворил?! 

— Исчезни! — Кален отчаянно завопил и заскреб пальцами по полу. — Исчезни! Сдохни, сдохни жалкая тварь! Вскройся, отруби себе башку, сдохни, просто сдохни! 

Что было сил он замахнулся и ударился лбом об пол, в надежде, что он сможет отключиться, но все, чего он добился это жуткого головокружения и гула, эхом разнесшегося по всей голове.  

Но он продолжил. 

Еще. 

И еще. 

— А ну живо прекрати! 

В очередной раз замахнувшись, Кален внезапно окунулся лицом в воду и тут же очнулся от своей истерики. Голова болела так, что казалось, вот-вот лопнет. 

Он глубоко и часто дышал, а легкие и горло саднило от крика. Картинка перед глазами троилась, и только изредка собиралась воедино.   

— Великий Дьявол да что это такое, — голос Мадаи был таким взволнованным, каким Кален его никогда не слышал. Он видел ее силуэт, беспокойно мечущийся по комнате. — Кален, садь ровно, пожалуйста. Я тебя прошу. 

Парень с трудом принял сидячее положение, от каждого легкого движения голова шла кругом.  

— Сколько пальцев я показываю? — лекарша села напротив него и протянула руку. 

— Шесть?.. Или пять... 

— Их два, вот... — она глубоко вздохнула и снова начала шастать рядом со стеллажами, пытаясь найти что-то. 

Подняв голову, Кален встретился взглядом с Валери.  

Девушка выглядывала из-за двери, не шевелясь и не издавая ни звука. Кален хотел ее прогнать, но в горле было так сухо, а на душе так паршиво, что он не нашел в себе сил издать хотя бы какой-то звук. В целом, стоило девушке понять, что ее раскрыли, как она тут же скрылась из вида.  

— Так, держи стакан... держи-держи, или ты руку не можешь сжимать? Черт! Тогда пей как можешь. Не хмурься, да горькое, но тебе полегчает, — она прислонила стакан к губам парня и не убирала, пока тот не выпил все до дна. — Лучше стало? Нет? Ляг значит, ляг же.  

Она помогла ему забраться на кровать и уложила на живот.  

— Ох, опять спина... да что ж это такое! 

— Мадая... 

— Что такое мой мальчик? 

— Мне плохо...  

— Где плохо? 

— Везде... 

— Я могу залечить только твои физические раны, заклинаний, восстанавливающих душу, не существует. Не знаю, к сожалению или к счастью. Но ты потерпи, потерпи, мой хороший. Потерпи немного, надо вылечить хотя бы твою спинку.  

При помощи заклинаний она быстро его переодела в сухую одежду и поправила постель. Последствия вспышки были расчищены за двадцать минут. За это время, вероятно, благодаря коктейлю Мадаи, мир перед глазами перестал кружиться и замер в одной точке. В груди было так пусто, словно в нем была сквозная дыра, через которую можно было ощутить легкое дуновение ветра из окна.  

— Приподнимись-ка. 

Кален послушно, но с трудом поднялся и выпил из небольшой ложечки кислую микстуру, от которой у него тут же свело скулы. 

— Что за гадость?.. 

— Ложись, это от нервов. Отдыхай, тебе должно стать лучше. Закрывай глаза и спи. Тебя не тошнит? Нет? Ну, хорошо, значит точно спи.  

Кален послушно лег. Наблюдать за суетными перемещениями Мадаи оказалось крайне утомительно, отчего с каждым разом открывать глаза становилось все более трудно.  

“Отец, действительно ли ты так ждал моего появления, как говорит об этом мама? Или она все это время обманывала меня, чтобы я относился к тебе как можно лучше?”