32. Я добьюсь тебя

Он нравится Юй Сюню.

Он. Нравится. Юй. Сюню.

…

До сегодняшнего вечера Юнь Цы был твёрдо уверен, что они с Юй Сюнем ненавидят друг друга.

Он должен был быть для Юй Сюня самым ненавистным человеком на свете, без вариантов.

Но тот, кто нравится Юй Сюню, — это он.

Сколько угодно можно было вспоминать недопонятые намёки, но когда слово «нравится» оказалось прямо перед ним, Юнь Цы всё равно потерялся.

Снаружи непрерывно дул холодный ветер, пробираясь сквозь приоткрытый воротник его пальто.

— Ты напился, — Юнь Цы немного пришёл в себя и, убрав руку Юй Сюня со своего плеча, с трудом договорил оставшиеся слова. — Если ты решил подшутить надо мной, не обязательно делать это таким способом.

Этот альбом мог быть просто ловушкой.

Специально подстроенной, чтобы проверить его реакцию, посмотреть, как он потеряет контроль.

Юнь Цы пытался всеми силами найти лазейку, хоть какую-то щель, через которую можно было бы сбежать от этого внезапного признания.

Но даже он понимал, что этот предлог слишком натянут.

Однако Юй Сюнь лишь опустил руку и спокойно сказал:

— Я уже протрезвел.

— Сейчас я абсолютно трезв, малыш Цы.

Малыш Цы.

После того телефонного разговора Юй Сюнь больше так его не называл.

Юй Сюнь действительно был совершенно трезв.

Действие алкоголя больше не затуманивало сознание и не вызывало головокружение. Вместо этого оно проявлялось иначе — усиливая определённые ощущения и выталкивая наружу самые искренние, самые желанные слова, которые больше невозможно было сдерживать.

Он пошёл дальше по трещине — по этой границе, что, возможно, всегда стояла между ними, но теперь, наконец, была прорвана. Вместо того чтобы попытаться снова её зашить, спрятать всё, как раньше, и привычно съязвить в ответ: «Да, я нарочно. Я дразню тебя. Ты ведь правда попался на это?», — усилившееся до беспомощности, неконтролируемое чувство заставило его разорвать её до конца.

Он не хотел отрицать.

Не хотел сказать, что он ему не нравился.

Ведь это было правдой. Он ему нравился.

Нравился уже давно.

Всё это время держал в своём сердце.

Юй Сюнь на мгновение закрыл глаза.

Сердце билось так быстро, что этот ритм глушил даже тот момент, когда за столом все ждали его ответа.

Он приоткрыл губы, но не сразу смог заговорить. И, наконец, хрипло выдавил:

— Я не дразню тебя.

Голос опустился ещё ниже, но прозвучал невероятно серьёзно:

— Это не шутка.

После того как Юнь Цы отдёрнул его руку, они уже не стояли так близко, как прежде. Теперь они были друг напротив друга, и, когда Юй Сюнь заговорил, он смотрел ему прямо в глаза.

В этом взгляде не было ни привычной насмешки, ни обычной беспечности, будто ничего не имеет значения.

Наоборот. Всё его тело было напряжено.

Он будто несколько раз пытался сказать что-то ещё, но это было так трудно, что слова застревали в горле.

— Всегда только ты, — в конце концов выдохнул Юй Сюнь. — И я никогда не хотел, чтобы ты знал.

Юнь Цы уловил главное:

— Всегда.

Он сделал короткую паузу, а потом, понимая, что раз они уже зашли так далеко, что-то теперь неотвратимо изменится, всё же спросил:

— Что значит «всегда»?

Юй Сюнь ответил без колебаний:

— Со второго класса старшей школы.

Юнь Цы поверил, что он не пьян.

Всё, что он говорил, было предельно логичным, последовательным, без малейшего намёка на опьянение.

А сам он не пил ни капли, но его голова всё равно загудела, как от сильного головокружения.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он наконец смог заговорить:

— Почему? В школе… В школе ты же должен был меня ненавидеть.

— Как я уже говорил, — Юй Сюнь чуть помедлил, но потом продолжил: — Ты мне не поверил, но сначала всё было недоразумением. Мы с Люцзы перепутали человека. Когда я решил всё объяснить, момент уже был упущен.

Он вспомнил тот год, когда они только начали учиться в старшей школе:

— А потом… Драться с тобой было просто интересно.

А если говорить о том, почему и когда всё изменилось, то отправной точкой стала та история с его «геройством».

Тогда он понял, что староста из параллельного класса вовсе не такой, каким кажется.

Под холодным и надменным фасадом угадывалось что-то честное.

Правильное.

Эта странный, нелепый контраст заставил его обратить внимание.

А дальше…

Дальше было слишком много таких моментов, как в том интернет-кафе на каникулах.

— Я кое-что узнал о твоей семье, — в первый раз, когда Янь Юэ привёл его к себе домой, он позвал его в кабинет и сказал: — Если это кажется тебе вторжением в личное, прости. Но как учитель, я за тебя волнуюсь.

В те дни ему в любом случае особо некуда было идти.

Тот человек постоянно взламывал дверь, пытался найти его.

После того, как он согласился пойти с Янь Юэ, впервые переступил порог его дома, он увидел, как Юнь Цы стоит в дверях с кружкой горячего молока и смотрит на него.

Дома он выглядел совсем иначе, чем в школе.

Только что после душа, волосы мягко спадают на шею, одет в светлую домашнюю одежду, без привычного холодного блеска во взгляде.

Но как только увидел его, тут же взъерепенился:

— Папа, зачем ты привёл его домой?!

Янь Юэ прокашлялся и сказал:

— Скоро олимпиада, важная. Пусть сделает у нас пробный вариант теста.

Юнь Цы:

— В школе мало что ли пустых классов?

Но, хоть он и сказал так, в итоге единственное рабочее место всё-таки уступил:

— Не хочу сидеть с тобой рядом. Я буду писать на кровати, а ты делай и убирайся побыстрее.

Позже он очень быстро понял, что этот человек просто на язык острый.

— Я ручку забыл, — нарочно сказал он.

В следующую секунду чёрная гелевая ручка прилетела ему в голову.

Юнь Цы, сидя на кровати:

— В ней паста засохла. Выбрось в мусорку.

Провёл по бумаге несколько раз — чернила ложились идеально ровно.

— У меня нет черновика.

Шлёп.

Скомканный лист бумаги ударился о край стола.

Развернул — абсолютно чистый.

— …

В тот момент Юй Сюнь вертел в пальцах ручку и вдруг не смог сдержать улыбку.

В один из таких дней, когда он был в доме Янь Юэ, ему пришли сообщения.

[Где ты?]

[Думаешь, если от меня отгородиться, я, блядь, тебя не найду?]

[В какой больнице Юй Ин? Если не скажешь, я обойду их все.]

[Выйди. Вернись домой. Давай встретимся.]

[…]

Он сидел на крыше дома Янь Юэ, на вершине жилого комплекса.

Дверь туда была не заперта.

Свесив ноги за край, он раскачивал ими в пустоте.

Под ним — десятиэтажная высота.

Ночной ветер обдувал лицо, задувал под воротник, срывал дыхание.

— Чёрт.

Позади раздался знакомый голос.

Юнь Цы выбежал его искать, но, похоже, неправильно понял ситуацию. Хотел что-то сказать, но не нашёл подходящих слов. В итоге, как всегда, с вызовом бросил:

— … Хотя, хотя в том тесте, который мы только что писали, у меня было на одну ошибку меньше, чем у тебя, это не повод так убиваться. Даже если ты сейчас прыгнешь, в следующей жизни не факт, что сможешь меня обойти.

…

В тот день у него на самом деле было не плохое настроение.

Услышав это, сидя на краю крыши, он не сдержал смех.

— Чего ржёшь? Это смешно, что ли?

— Немного, — Юй Сюнь слегка тряхнул грудной клеткой от смеха, согнул ногу и отодвинулся от края крыши. — Не собирался прыгать, просто вышел подышать. Пошли домой, Малыш Цы.

— Да чтоб тебя, попробуй ещё раз так меня назвать.

— Малыш Цы.

…

Когда их «противостояние» начало меняться?

Он и сам уже не знал.

Только когда услышал, что Юнь Цы кто-то признался в любви, и слух разошёлся по всей школе — от первого класса до седьмого, — его вдруг охватило странное, неясное раздражение.

А сразу за ним — запоздалый страх.

Страх, что он узнает.

Страшно было даже представить, как он посмотрит на него, что скажет, станет ли считать недостойным даже в качестве врага.

Поэтому он уже хотел отступить.

Держаться на безопасной дистанции.

Но стоило ему только подумать об этом — и тайна, которую он так долго хранил, вдруг оказалась разорвана и полностью раскрылась перед Юнь Цы.

…

В конце коридора, за дверями караоке-залов, кто-то пел.

Юнь Цы застыл на месте, не в силах сказать ни слова.

Юй Сюнь сжал кулаки. Самое страшное всё же случилось.

— Ты меня ненавидишь. Поэтому, даже несмотря на то, что мы живём в одной комнате, ты никогда ни о чём не задумывался.

— Но я не думал, что жить в одной комнате — это так близко.

Настолько близко, что это затронуло все аспекты жизни.

Почти все моменты слишком легко становились заметны друг для друга. Включая тот самый секрет, о котором нельзя было говорить.

…

Юнь Цы даже не помнил, как вернулся в общежитие.

Он не осознавал, как его пальцы нащупали в телефоне контакт Ли Яня и как он спросил, можно ли переночевать у него.

Всё между этими моментами стёрлось, как будто он был пьян.

Очнулся он только тогда, когда его сознание прояснилось, а он уже сидел в комнате Ли Яня.

— Свет уже выключили, дядя, — Ли Янь пробормотал в темноте. — Ты выбрал интересное время.

Чжоу Вэньюй как раз собирался лечь в постель:

— Чуть инфаркт не схватил. В комнате шесть человек, все на месте, и вдруг дверь сама по себе распахивается… А потом я смотрю — мой духовный сосед пришёл.

Хотя Юнь Цы не числился в списке их соседей по комнате, на духовном уровне он давно был одним из них.

Он выбрал самый дальний от двери стул, забрался на него с ногами и сидел, молча глядя в одну точку.

Пальто, которое он держал в руках, снял ещё при входе. Сейчас на нём была только тёплая кофта и довольно тонкие джинсы. Хотя, скорее всего, джинсы не такие уж и тонкие — это просто его худые ноги создавали такой эффект.

— Я сегодня переночую у вас.

— ?

Ли Янь с Чжоу Вэньюем переглянулись.

— Ты всё-таки положил глаз на мою кровать, — заключил Ли Янь.

Он был уверен, что понимает, что происходит, и тут же нашёл «истинную» причину.

— Нечего объяснять, дядя, я всё понял. Вы с этим Юем сегодня сыграли вничью, тебе от этого не по себе, поэтому ты не хочешь возвращаться в комнату и встречаться с ним лицом к лицу.

— Вот что значит соперничество сильнейших — надо обязательно победить, раздавить противника, растоптать его, даже если результат оказался ничейным.

— …

Да, конечно…

Но всё гораздо хуже.

Ладно.

Юнь Цы даже не знал, как ему это объяснить. Он только сейчас осознал, что мозг Ли Яня с рождения был повернут в другую сторону.

Телефон в кармане снова завибрировал.

Он не вернулся в комнату, поэтому первым написал их староста, Ло Сыфан:

Ло Сыфан: Ты чего так долго не возвращаешься? Юй выпил слишком много? Может, нужна помощь?

Очевидно, Ло Сыфан даже не представлял, насколько был далек от успеха его план «примирить двух заклятых врагов».

Спустя какое-то время он прислал ещё одно сообщение:

Ло Сыфан: Свет уже выключили, вы двое там что, ночевать собираетесь?

«Вы двое»…

Юнь Цы уставился на эти слова и, наконец, понял, к чему это. Выйдя из чата с Ло Сыфаном, он открыл список сообщений.

Разумеется, за несколько минут до этого чёрный аватар уже оставил пару сообщений.

yx: Я пойду в комнату Люцзы.

yx: А ты возвращайся и ложись спать.

В кромешной тьме общежития экран телефона мягко подсвечивал лицо Юнь Цы. Он пристально смотрел на аватарку Юй Сюня и его ник.

А затем вспомнил, как Ли Янь когда-то сказал:

— Он этот аватар уже тысячу лет не менял. Весь Сихай знает.

Ли Янь был недалеко от него, уже собирался залезть на кровать, но вдруг заметил, что светится экран Юнь Цы.

В такой темноте даже малейшее свечение бросалось в глаза, так что ему хватило одного взгляда, чтобы разглядеть этот чёрный аватар.

— Охренеть! — выдал он. — Свет и тьма! Черное и белое! Это же этот гад Юй Сюнь, да? Он что, после соревнования продолжает тебя троллить?!

Юнь Цы молча развернул телефон, пряча экран, и намертво закрыл переписку.

Единственный источник света исчез, комната снова погрузилась во мрак. Вместе с этим спрятались и все его эмоции.

…

Какое ещё «чёрное и белое»?

Да он сам уже с ума сходит от этого Юй Сюня.

Они честно дрались на равных, а этот человек за его спиной вёл себя как грёбаный влюблённый.

Юнь Цы не вернулся в свою комнату на ночь, а утром даже не зашёл за вещами.

Он купил в магазинчике у общежития новую зубную щётку и полотенце, умылся у Ли Яня, а потом отправился в учебный корпус, даже не взяв с собой конспекты и ручки.

Конспекты можно будет у кого-нибудь попросить.

Ручка тоже не так уж нужна — основные моменты лекции он и так запомнит, а подчёркнет потом.

Единственная проблема заключалась в том, что утренняя лекция была общей для двух групп.

— Староста, — как только Юнь Цы сел, кто-то протянул ему учебник, — держи мой.

— Спасибо, — ответил он. И тут же услышал продолжение:

— Какое совпадение, староста из другой группы тоже без учебника пришёл.

— …

Юнь Цы не осмелился обернуться, не рискнул даже краем глаза посмотреть в сторону другой группы. Он пытался сделать вид, что ничего не слышал, но слух вдруг стал слишком чутким.

Он услышал голос Юй Сюня.

Тот же привычный ленивый тон. Совсем не такой, как вчера ночью.

— Одолжи учебник.

— Не взял, — ответил кто-то. — Вчера всю ночь не спал.

После этого Юй Сюнь замолчал.

Началась пара, в аудиторию вошёл преподаватель:

— Сейчас разберём домашнее задание с прошлой лекции, а также вопросы, которые вы должны были обдумать. Перед этим давайте вместе ещё раз обсудим…

Сосед, так радушно предложивший Юнь Цы свой учебник, сам особо на уроке не слушал. Ему было достаточно, чтобы староста отметил в учебнике самые важные моменты.

Но за половину пары он так и не отвлёкся от телефона, а когда наконец поднял голову от игры, с ужасом обнаружил, что в учебнике не подчеркнуто ни одного слова.

— …Староста.

Он на миг задумался, не мог поверить в то, что Юнь Цы мог весь урок ничего не конспектировать. А потом в голове всплыл ещё более жуткий вариант:

— …Погоди. Вся глава — это сплошной важный материал? Всё будет на экзамене?!

— …Нет, — сказал Юнь Цы. — Я просто ничего не отметил.

Он никогда не работал на лекциях так плохо.

Почти вся пара прошла мимо него.

Лишь когда он очнулся, понял, что преподаватель уже перелистнул страницу.

— Пара закончена, — прозвенел звонок, преподаватель выключил компьютер. — Домашнее задание записали? Жду ваш файл до пятницы.

Как только прозвенел звонок, из аудитории мгновенно выскочила половина студентов — все, кто спешил в столовую. Просторное помещение стало казаться ещё более пустым.

Юнь Цы остался сидеть, вокруг осталось лишь несколько человек. Он держал телефон, делая вид, что что-то в нём листает. Раздумывал, лучше уйти побыстрее или дождаться, пока уйдут все, чтобы не пересечься с Юй Сюнем.

Пока он колебался, почти все разошлись, шум голосов и переставляемых стульев постепенно стихал.

И вот когда Юнь Цы уже решил, что пора вставать, краем глаза заметил, как впереди на его стол легла тень. Кто-то подошёл и встал прямо перед ним.

А потом раздался голос Юй Сюня:

— Поговорим.

Юнь Цы не ожидал, что этот человек вот так, при всех, подойдёт к нему и начнёт разговор.

— О чём?

Он сидел в углу, Юй Сюнь стоял напротив. Между ними — длинный ряд столов.

Юй Сюнь был слишком высоким, и с этого ракурса ему приходилось смотреть вниз. Взгляд его опущенных глаз казался мягче, чем обычно, родинка у уголка глаза выделялась ещё сильнее.

Остальные звуки постепенно растворились вдалеке.

— Ты ненавидишь меня? — спросил Юй Сюнь.

И, чуть помедлив, добавил:

— Теперь, когда знаешь, что ты мне нравишься… начнёшь ненавидеть?

В аудитории ещё оставались люди, Юнь Цы не мог позволить себе ни сорваться, ни устроить сцену.

Но слово «нравишься» всё же прозвучало. Причём на людях. Даже если никто этого не услышал, его самого чуть не передёрнуло.

— Ты, блин, не мог выбрать другое место для этого разговора?!

— Если бы выбрал, ты бы убежал.

— …

Чёрт. Логично.

Юнь Цы не знал, что сказать.

— Можно считать, что ненавижу, — выдавил он.

Юй Сюнь чуть наклонился вперёд, приближаясь к нему:

— Если ненавидишь, то почему с утра даже не вернулся в общежитие?

Когда он приблизился, давление стало ощутимее. Всё его присутствие вдруг перестало быть таким беспечным, каким он обычно казался.

Юнь Цы ответил:

— Проспал. Не успел.

После чего, пытаясь скрыть волнение за раздражённостью, добавил:

— Ты меня вопросами засыпаешь. Что ещё обсуждать?

Воздух между ними будто застыл.

Юнь Цы уже было подумал, что тот скажет что-то вроде: «Ты всерьёз не слышал, что я говорил вчера, когда был пьян?» — и на этом они молча закроют тему.

Но он ошибся.

Юй Сюнь не выпрямился, всё так же опирался ладонью на стол, и хотя его голос звучал расслабленно, сжавшиеся пальцы выдавали напряжение.

— В любом случае, теперь ты знаешь, — сказал Юй Сюнь. — Я добьюсь тебя.

Юнь Цы:

— …Что?