31. — одержимость

tw: nsfw, алкоголь, свич, явные проблемы с менталочкой (тм)

Райнер видит в твоём лице что-то знакомое. Это что-то, что не даёт ему покоя, но он выбирает сосредоточиться на выпивке. И сосредотачивается со всей отдачей… Также, как на маскировке во время миссии на треклятом дьявольском острове уже скоро четыре года назад. Также как на ответах на допросах, которые не заканчивались все эти четыре года. Также как на том, что все товарищи, с которыми он прибыл в ад, остались в том аду.

А он выбрался.

Он ли?

Райнер так сосредотачивается на выпивке, что пропускает момент, когда ты оказываешься у него на коленях. Когда вы оказываетесь в комнате… Не то твоей, не то его. Так сразу и не разберёшь. Эта комната ему тоже что-то напоминает. Балки на потолке, запах лакированного дерева и дождя, идущего за окном. То, как ты жадно целуешься, не ожидая, что он ответит, будто с самого начала ни во что его не ставишь… Будто всё это же происходило однажды. Ты тянешь его за волосы назад, и он послушно откидывает голову, и терпит то, как унизительно и одновременно приятно твои губы впиваются в кожу на его шее.

Какого чёрта?

В попытке вернуть тебе хоть какой-то контроль, Райнер опрокидывает тебя на кровать, нависает сверху, придавливает своим весом. И почему-то пугается собственного напора. Разве так когда-нибудь было?

Хотя не то чтобы у него было много опыта, но…

Почему твои глаза так знакомо блестят? Почему так тепло и тяжело в груди и паху от того, как твои ноги обнимают его бёдра? Может быть, это просто остатки алкоголя в его крови?

Ты закидываешь руку ему на шею, тянешь на себя и кусаешь за нижнюю губу. Кто-то, кто не он, стонет. У кого-то, кто не он мурашки бегут по телу, когда твои пальцы пробегаются по его груди и цепляют ногтем сосок через ткань. Кто-то, кто не он, кажется, готов встать перед тобой на колени.

Так не должно быть.

Он, конечно, не заслуживает ни прощения, ни человеческого к себе отношения, но не настолько, чтобы даже в постели с девчонкой вести себя, также жалко, как на допросах. Райнер дёргает вверх подол твоего платья, и, судя по звуку, оно где-то расходится по шву. В отместку ты отрываешь пуговицу от его рубашки, а потом царапаешь низ живота.

«Всё ταӄσύ ѫε нетерпеливый, ραύʜϱρ?»

Ему кажется, что ты назвала его по имени, хотя откуда тебе его знать?

Ему кажется, что ты говоришь так, будто между вами уже что-то было, хотя он видит тебя впервые. Впервые же?

Но эти вопросы тонут в отчаянном и почти болезненном чувстве, когда твоя ладонь проскальзывает под ремень его брюк и касается набухшего члена. Райнер пытается поскорее разделаться с твоим платьем, но у него руки трясутся. Это точно алкоголь. Ты смеёшься — куда отчётливее, чем то, как ты зовёшь его по имени снова. Может быть, вы встречались?

Всё неважно, когда он целует твою грудь. Прокатывается языком по горячей, солоноватой коже, обхватывает губами затвердевший сосок и слышит твой стон. Твои пальцы вцепляются в его затылок, тянут за волосы. Он тяжело выдыхает и обводит рукой изгиб твоей талии к бедру. Он как будто бы уже знает, что ты любишь, когда он сначала поглаживает твою ногу ладонью, а потом невесомо пробегается пальцами по внутренней стороне бедра. То, как ты выгибаешься навстречу, кричит о том, что он не ошибся. Он? Или кто-то другой? Кто-то, кто зацеловывает твою грудь, подбираясь к солнечному сплетению. Кто-то, кто чувствует запах листвы и луговых трав на твоей коже. Для кого этот запах, как дом, в который можно окунуться и, наконец, найти покой. Кто-то, кто рядом с тобой может быть настоящим.

«ραύʜϱρ, глубже.»

Он подчиняется, как будто не по своей воле, проталкивая палец дальше в тепло и влагу. Хочется почувствовать твой вкус, ощутить, как сжимаются твои мышцы, как твой клитор надавливает на язык, когда он будет облизывать его и посасывать.

Эти вульгарные картинки встают перед его глазами помимо воли. В таких подробностях он этого не представлял даже в похабных снах, от которых просыпался, сжимая себя через бельё. Откуда всё это?

«Не спи», ты подхватываешь его за подбородок и тащишь к себе от груди. «Сегодня обойдёмся без прелюдий.»

Что-то в твоём голосе вызывает у него дрожь. Ты обхватываешь ногами его бёдра и смотришь на него с вызовом.

Дьяволица…

Точно.

Он слишком быстро начинает вспоминать то, что кто-то другой задвинул в самый дальний угол своего сознания. И этот хлынувший поток воспоминаний не остановить, его тело предательски слабеет. Физическое желание ощутить себя внутри тебя, вонзается в него, как нож, и он подаётся вперёд. Хочет грубо, но получается медленно. Хочет укусить тебя, но вместо этого целует. Хочет перевернуть на живот и собрать волосы в кулак, но вместо этого нежно поглаживает твою грудь.

«Двигайся.»

Хочет не послушаться, но вместо этого подчиняется.

Кто-то другой занимает его место. Кто-то, кого любят за слабость. Кто-то, кто готов отдавать всего себя тебе в обмен на вздохи и шёпот его имени. Кто-то, у кого было совершенно всё, о чём только можно было мечтать. Кто-то, кого он заставил променять это на допросы, обшарпанную побелку на потолке и выпивку в одиночестве. Кто-то, кто так усердно берёт тебя, и кому ты отдаёшься с таким же трепетом.

Он хочет быть этим кем-то. Чтобы жар бежал и скручивался в животе, чтобы сводило ноги от удовольствия, что разум туманило от счастья и удовлетворения. Чтобы хлопки кожи о кожу казались не отвратительной бытовой подробностью, а отдалённым сопровождением пика.

Кто-то, кто не он, расслабляется в сладкой истоме. Кого-то, кто не он, обнимают твои руки и гладят по плечам. Кто-то, кто не он, чувствует, как ты пульсируешь и продавливаешь его кожу ногтями.

И лучше бы он был этим кем-то.

[текст написан в рамках челленджа #кинктябрь25]