1000 слов о любви

tw: сталкинг, нездоровые отношения, одержимость

300 cлов о твоем теле

Надела мою футболку — серую, с рваным воротом, будет твоей теперь, будет носить твой запах, а я буду тебя любить. Крепко-накрепко, до гробовой доски и горсти могильной, до багровых рек и лезвия у руки, до шеи сломанной и удушья. Не дышу — слушаю, дышишь рядом, и я душу ревность к теням на теле, душу хочу отдать и тебя коснуться. Я бы скользил ладонями по спине, вел изгибами, позвонки под пальцами, 

один-два-три, 

вот ребро, вот родинка под ребром, вот сердце стучит в костяшки, 

один-два-три. 

Я не думаю о тебе, я тобой думаю, каждой косточкой — хрупкой; тонкой, острой ключицей, кровью, жилами; горлом, впадиной живота, сухожилием под коленкой. Я не думаю о тебе, я тебя думаю — дрожь ресниц и румянец щек, язык упрямый и зубы острые; стон глухой перекатывается во рту и слетает с губ. 

Строки шрамов и карта вен — я тебя заучиваю как стих. Дрожь моя, стон мой, тело мое вне меня, я молюсь запястьям, локтям и шее, я шепчу за ушком, исповедуюсь волосам, целую локон, к виску прилипший. Имя твое я ношу под кожей — отче наш, иже еси в темноте, пусть ночь не кончится никогда. Я закрою тьму в комнате, запру солнце на небесах, пусть тебя не разбудит свет; я закрою тебя в постели, запру радость твою на моих руках; пусть тебя не утащит свет. 

Солнце придет — сначала по подоконнику, по полу, по щекам; проведет языком по плечам, на лопатках растопит тень. Солнце придет — выдернет из кровати, из темноты, из пальцев моих, где ты спрятана, солнце шепнет «Вставай», и я ненавижу свет, я ненавижу утро, слушай только меня и мое нутро. 

Я подберусь под саван с рваным воротом, я хочу быть между тобой и кожей, и я отрежу от нас рассвет, и я буду твоим теперь, буду носить твой запах и тебя любить. 

Солнце придет. 

Солнце придет — 

но я его не впущу.

500 слов о нашей связи

Звоню, молчу, говорит: «Алло», говорю «Привет», «Это кто?» — звенит, в голове звенит, по сердцу режет, в шрам — лезвием, резким росчерком, сжимаю зубы: она знает, знала, врет, что забыла, потому что он рядом. Не отвечаю, не дышу, замер, связь есть — между мной и ей, пока она говорит — живу. В трубке — пол скрипит, отходит дальше, чтобы не слышал, шепчет: «С ума сошел?», а я — сошел, слетел, съехал, окончательно и давно, когда целовал колени, косточки на запястьях, целовал губы (в уголочек самый), когда дышал в волосы, касался ртом уха (мочки маленькой), дышал в шею и шептал в кожу. А потом появился он, видел недавно (конечно, случайно): без страсти, без смысла, без связи с ней — с ним и не может быть, а у нас была (есть) как цепь крепкая, не перерезать, не разорвать, не выбросить: нить между пальцами (оказалось — удавка), ток под кожей (оголенные провода).

«Опять ты» — тихо, устало, «Да, я» — весело и беспечно, да, это я, да, кто еще? Кто еще вцепился глазами в остановку через дорогу, прячется в капюшоне, очках, обычный, серый, связь — во взгляде, пустом и скользком? Кто еще во взломанном профиле открыл все фотки, крутил колесиком, приближая, смотрел в зрачки и искал ответы — кто блять рядом, куда и где ты? Кто еще идет прочь от падика, когда гаснет свет у тебя в окне, кто еще — этажи на счет, шаги, твое имя, связь — в шепоте, счете, в темной мерзости: хочу схватить, оттащить, вытравить из тебя чужое, связь — в ревности.

Ладно.

И пусть свет в окне, и пусть взгляд пустой, пусть ни слова в трубке —

даже если молчишь,

даже если спишь,

даже если с ним.

Нет! Удавлю, вытравлю, дурь выдолблю. Все стерплю — тишину в ответ, пустоту в глазах, но его рот на коже — боже! Нет! Ему не войти туда, куда я входил, где дрожало мое дыхание, где воздух дрожал от стонов, где губы касались плеч, ключиц, уголочка самого рта, мочки маленькой, и следы еще теплые, ты выгибаешься, дышишь чаще — и его там нет, я не пущу туда. Я иду по следам (еще теплые и парят) не с кровью, не с болью, не с мукой адской, я иду с тишиной, чтобы ты прислушалась: связь дрожит в воздухе, воздух дрожит от стонов, и я сделаю все, я на все готов. Я бы дышал под водой, если бы ты приказала, я бы сжег этот город дотла, если бы ты захотела, я бы приполз к тебе на коленях, если бы ты позвала, я способен на все, одного кроме, — я не могу остаться без связи, пусть абонент всегда будет в доступе.

Связь.

Связь.

Связь.

Не оборвала, врешь, притворяешься, слышу связь в каждом выдохе, в каждом «Алло», в каждом шорохе — ты все еще моя, ты все еще в старой футболке, моей футболке на голое тело — каждый изгиб изучен и выучен, знаю, помню, следы еще теплые: рук, губ, рта жаркого. Кладешь трубку, не оборвала, врешь, притворяешься, и пол скрипит, когда возвращаешься, когда отходишь от телефона, связь просто сменила форму, осталась — тебе не хватает сигнала, чтобы ее поймать, и я дома — у тебя дома,

и я

сейчас

поднимусь.

120 слов обо мне

Свет в окне, и я в огне, 
ваши тени на стене.
Я считаю до пяти, 
мне пора к тебе войти. 

Свет в окне, и я в огне, 
я сжимаю нож в руке. 
Сердце вынул напоказ,
ты не любишь — это раз. 

Свет в окне, и я в огне, 
разум в красной пелене. 
Я начну с него сперва, 
ты не любишь — это два. 

Свет в окне, и я в огне, 
утоплю вину в вине. 
Дверь скорее подопри,
ты не любишь — это три. 

Свет в окне, и я в огне,
приходи ко мне во сне.
Нож перехвачу пошире,  
не люби — уже четыре. 

Свет в окне, и я в огне,
это твоя кровь на мне. 
Не готов тебя отдать, 
я люблю — и это пять. 

80 слов о нас

Я открыл тебе вену, впустил тебя внутрь; и твой вдох застрял в моих легких; и твоя кровь бежит в моих жилах; твоя душа пролилась на мои ладони; твой пульс стучит в моих висках и на двоих сердце стучит одно; мы одно мы одно мы одно мы одно мы одно мы одно мы одно мы одно мы одно мы одно мы одно мы одно мы одно мы одно мы одно мы одно мы одно мы одно мы одно мы одно мы