3 part

pov: Панли

~ 6 месяцев спустя

Панли думал, что сможет сдержать слово, данное Глайджаю. Не лезть. Дать Циню время. Но когда он увидел афишу концерта Циня в метро, а в программе — трек с их общим названием и только фамилией Циня, в нём что-то щёлкнуло.

Он написал заявление в полицию. Опубликовал скриншоты переписок в «Твиттере». Выложил демо-версии с его меткой времени. Волна хейта обрушилась на Циня за три часа.

Глайджай застал его за ноутбуком.

— Ты обещал, — сказал Глайджай тихо. — Ты поклялся.

— А он обещал извиниться. И не извинился.

— Дуан просил подождать!

— Я устал ждать. — Панли захлопнул крышку ноутбука. — Если он хочет мира — пусть публично признает моё авторство. Иначе пусть горит в аду.

Глайджай посмотрел на него так, будто он чужой. Но, может, так оно и было.

pov: Дуан

Цинь не спал двое суток. В соцсетях был шторм. Лейбл отозвал контракт. Продюсеры молчали. Он сидел в студии, уставившись в одну точку, и повторял: «Это конец».

— Не конец, — сказал Дуан. — Ты можешь всё исправить.

— Как? Уничтожить его в ответ? Опубликовать его медицинские записи? Его старые фото?

— Нет. Извиниться. По-настоящему. Прямо сейчас.

Цинь поднял на него глаза — красные, воспалённые.

— Если я извинюсь, он выиграет.

— А если нет — ты потеряешь меня. И Глайджая. И всех, кого я знаю.

Цинь молчал десять минут. Потом встал.

— Звони ему. Скажи, чтобы приезжал в студию. Один.

— Я поеду с тобой.

— Нет. — Цинь взял ключи. — Это моя война. Я должен закончить её сам.

pov: Глайджай

Глайджай с Дуаном ждали в машине у здания студии. Не выдержав, Глай вышел и побежал наверх, в лифт. Дуан крикнул что-то вслед, но Глайджай уже нажал кнопку.

Дверь студии была открыта. Глайджай услышал голоса — сначала тихие, потом всё громче. Он вбежал на крышу (студия была на последнем этаже, и они вышли на открытую террасу) и застыл.

Панли стоял у края, спиной к ограждению. Цинь — напротив, сжимая кулаки.

— Ты убил мою карьеру, — сказал Цинь. — Ты доволен?

— Нет, — ответил Панли. — Потому что ты всё ещё не признал, что это моя музыка.

— Твоя? — Цинь сделал шаг вперёд. — Ты использовал мои аранжировки!

— Я написал мелодию!

— А я — текст и гармонию!

Они почти кричали. Глайджай не знал, кто прав. Но увидел, как Цинь схватил Панли за грудки и толкнул к краю. Панли споткнулся, ограждение было низкое, по колено. Он завалился назад и вскрикнул, едва не перелетев через перила.

— Стой! — Глайджай выбежал вперёд, схватил Панли за руку.

Цинь отшатнулся, глаза расширились.

— Я не хотел… — прошептал он. — Я просто… Отпусти его!

В этот момент появился Дуан — запыхавшийся, бледный.

— Какого хрена здесь происходит?

— Он хотел убить меня, — выдохнул Панли, когда Глайджай оттащил его от края. — Твой ёбаный парень пытался меня скинуть.

— Неправда, — сказал Цинь. — Я хотел его ударить, но не скидывать. Это несчастный случай.

— Несчастный случай? — Глайджай бросил Панли, подошёл к Циню и ударил его в лицо. Со всей силы, так что у того из носа пошла кровь. — Это тебе за угрозы.

— Глайджай, прекрати! — Дуан схватил его за плечи, оттащил. Цинь стоял, пошатываясь, закрывая лицо рукой.

— Пусти, — прорычал Глайджай. — Пусти, или я…

— Или ты что? — Дуан посмотрел на него с такой болью, что Глайджай замолчал. — Убьёшь его? Тогда ты ничем не лучше.

Наступила тишина. Слышно было только дыхание и шум города внизу.

Панли подошёл к Циню. Тот напрягся, но не отступил.

— Слушай сюда, — сказал Панли. — Я не хочу, чтобы ты умирал. Я хочу, чтобы ты признал, что ты сделал. Публично. Сейчас. Или следующее заявление будет в прокуратуру за покушение на убийство.

— У тебя нет доказательств, — процедил Цинь сквозь зубы.

— А это? — Панли показал телефон. На экране — запись видео. Всей сцены на крыше. — Я включил, как только поднялся. Так что выбор за тобой.

Дуан посмотрел на Циня умоляюще.

— Пожалуйста, — прошептал он. — Просто скажи правду.

Цинь закрыл глаза. Потом упал на колени. Прямо на бетонный пол террасы.

— Я украл твою музыку, Панли. Я подделал документы. Я уничтожил твою карьеру. — Его голос дрожал. — Прости. Я виноват. Я чудовище.

Панли опустился на корточки перед ним.

— Почему ты не сделал этого раньше?

— Потому что я был трусом. И потому что ненависть была единственным, что у меня осталось, когда ты ушёл.

— Ушёл? — Панли криво усмехнулся. — Ты выгнал меня, Цинь. После того, как я сказал, что у нас ничего не выйдет, ты запер меня в квартире на два дня. Я сбежал через балкон соседей. Забыл?

У Глайджая заледенела кровь. Дуан тоже побледнел.

— Ты… ты держал его взаперти? — спросил Дуан.

Цинь не поднял глаз.

— Я был молод. Мне было меньше восемнадцати. Я не умел любить иначе.

— Это не любовь, — тихо сказал Дуан. — Это психоз.

Он подошёл к Циню и ударил его. Не сильно, почти символически. Но слёзы текли по его лицу.

— Я не знал. Ты никогда не говорил мне этого.

— Потому что стыдно, — ответил Цинь. — Мне стыдно за всё. За ту песню, за ту квартиру, за сегодняшнюю крышу. Если хочешь уйти — уходи. Я заслужил.

Дуан смотрел на него долгую минуту. Потом протянул руку.

— Встань.

— Что? — Цинь поднял голову.

— Я сказал — встань. — Дуан схватил его за ворот и поставил на ноги. — Извинись перед Глайджаем за то, что напугал. Перед Панли — за всё. И пообещай мне, что пойдёшь к психологу. Иначе я реально уйду.

— Обещаю. — Цинь вытер кровь с лица. — Всё что угодно.

Панли встал, отряхнул колени.

— Я не принимаю твои извинения, — сказал он. — Но я прекращаю войну. Просто… держись от меня подальше. От Глайджая. От нашей жизни.

Цинь кивнул.

— Хорошо.

Дуан взял Циня за руку и увёл. Глайджай остался с Панли на крыше. Панли дрожал.

— Ты в порядке? — спросил Глайджай.

— Нет. — Панли прижал его к себе. — Но, кажется, теперь мы сможем жить дальше.