3. if i believe you

На детской площадке не было ни души. Где-то вдалеке слышались шаги возвращающихся домой взрослых и детей. Гул проезжающих машин растворялся в ленивых дуновениях морозного ветра. Холодная тишина непроглядной пеленой окутала блеклые карусели. Дождь из снежинок медленно и бесшумно падал с черного неба.

Старые ржавые качели со скрипом и скрежетом взлетали в воздух. Есан старался не раскачиваться сильно, чтобы противный лязг не действовал на нервы. А нервничал он и так достаточно. Он смотрел себе в ноги, теряющиеся в серых сугробах, и не решался поднять взгляд. Боялся издать лишний звук, напомнить о своем существовании.

Ситуация, в которую он попал, казалась ужасно странной, напряженной и некомфортной. И бежать было некуда. Он сам зачем-то согласился посидеть на площадке с другом, который вовсе уже и не друг. И понятия не имел, что на этот счет думал Уен. Может, для него все выглядело иначе? Не было настолько важно? Может, в его глазах они все еще оставались лучшими друзьями, взявшими перерыв в несколько лет? Есан хотел бы спросить. Точнее, ему болезненно необходимо было это узнать. Но он не собирался задавать никаких вопросов, не планировал выставлять себя еще более наивным дураком, выкручивающим незначительные события до глобальных масштабов в своей голове. Ему было страшно. Он даже не мог осмелиться посмотреть на Уена. Одного короткого взгляда хватило, чтобы его сердце вновь взяли в тиски незримые руки-воспоминания.

Уен был непривычно молчалив. С того момента, как встретил Есана у студии и предложил ему покачаться на качелях, он не произнес ни слова. Безмолвно шел по заснеженной тропинке, спрятав руки в карманы, задумчиво всматривался в темные облака, устало пинал ботинком снег. Есан не знал, с чем были связаны эти изменения, и не мог придумать, как к такому Уену подступиться. Поэтому молчал в ответ. Если раньше тишина между ними была естественной и знакомой, обыденной, в тот миг она тяжелым грузом давила на плечи. Когда Уен вздохнул, Есан вздрогнул от неожиданности.

– Знаешь, я видел, как ты выступаешь, – сказал он, разглядывая свои следы, отпечатавшиеся на сугробах. – Мне понравилось.

Есан впился в цепи качелей, сжимая их до белых костяшек на руке. Он надеялся, что ледяная сталь успокоит его стремительно сгорающее сердце, что морозный зимний ветер остудит пламя в легких. Замешательство и растерянность обезумев бились о стенки головы. Осторожно, стараясь остаться незамеченным, Есан взглянул на Уена. Все тот же мальчик из его воспоминаний – теплый, яркий, красивый. Повзрослевший. С проколотыми ушами. С наклейками на ногтях. От него веяло табаком, отцовским одеколоном и мятной жвачкой. В черных глазах проступало нечто тусклое и угрюмое. Сквозь меланхоличный покров Есан все еще хорошо мог видеть знакомый свет. Свет, свойственный только Уену. Ныне сокрытый блеск, по которому он так скучал.

– Когда? – Внезапно в горле стало ужасно сухо. Есан прокашлялся и спросил.

– Прошлой весной, в доме культуры. Межшкольные соревнования. Ты прямо сиял.

Казалось, на шее завязывают узел колючей проволокой.

– С-спасибо.

– Я тоже начал танцевать.

– А?

– Ага. Но моя группа развалилась, и я подумал перейти сюда, – сказал Уен. – Не знал, что ты здесь. – Он дотронулся пальцами до носа и поджал губы.

Грудь будто сдавило тяжелыми раскаленными плитами. Тянущая боль растеклась по всему телу. Закружилась голова, замелькали странные узоры перед глазами, сбилось дыхание. Уен повернулся к Есану, соприкоснулся с его потерянным взглядом.

– Вроде как я буду в одной группе с тобой, – проговорил он и виновато улыбнулся.

Есану всегда было сложно понять Уена, еще с детства. Что он за человек? Зачем он дурачился, кричал без причины, бросался глупыми шутками? Почему его всегда окружали люди, почему он был так хорош в общении с ними? Почему Есану так хорошо с ним, даже в тот миг, когда ему казалось, что он задыхается? Почему все время он жаждал его внимания, прикосновений, его присутствия? Они были лучшими друзьями. Уен был тем другом, который постоянно говорил о себе, но как так вышло, что Есан совсем не знал его, не понимал его? Зачем он появился здесь и сейчас? Чего он хочет? Что он думает о том, что произошло? Произошло ли для него вообще что-нибудь? Сотни вопросов бешено бились в голове Есана, умоляя его спросить хотя бы один из них, но он не мог произнести ни слова. Застыл на месте, примерз к качелям из ледяной стали, чувствуя, будто его сердце готово вырваться из груди. Чувствуя, как ему хочется упасть лицом в снег и слиться с ним, не чувствовать ничего.

– Хорошо, – шепотом протянул он и отвернулся, крепко сомкнув глаза.

Есан хотел бы закричать, забиться в истерике. Может, даже ударить. Потому что он не понимал ничего – ни Уена, ни себя. Все эти неизвестные эмоции, поселившиеся у него под кожей, что они значили? В конце концов он снова выбрал путь, который никогда его не подводил, – следовать за Уеном. Если он вновь пойдет за ним, заберется немного глубже, чем раньше, найдет ли он ответы? Был ли у него вообще выбор, мог ли он постоять за себя вместо того, чтобы слепо следовать за светом маяка во тьме? Он не знал ничего другого.

Глаза жгло, тишина давила на уши. Становилось поздно. Пакет для Сана беспомощно повис в свободной руке.