[3: ПОСТОЯННАЯ ЖАЖДА]
FebruaryСон Чжэ хотел задержаться на месте преступления еще немного.
Малкольм, казалось, не желал оставаться на одном месте дольше пяти минут и почти истерзал себя ожиданием, пока прибудут криминалисты и группа полицейских в форме.
Беспокойство этого человека было почти заразительным, оно заползало под кожу Сон Чжэ, пока ему с трудом удавалось сдерживаться, чтобы не сорваться. Он не знал, что беспокоит Малкольма, но если это помешает Сон Чжэ выполнять свою работу, им, возможно, придется поговорить.
Но пока он прикусил язык, окинул взглядом балкон люкса — шторы раздвинуты, впуская яркий предобеденный свет — затем повернулся и последовал за Малкольмом из комнаты.
Он всегда, казалось, следовал за Малкольмом.
Но приходилось признать, что по крайней мере Малкольм знаком с городом, тогда как для Сон Чжэ Балтимор все еще был местом с чуждыми красками и растянутыми акцентами, которые иногда действовали на нервы. По крайней мере, люди здесь были более прямолинейны и деловиты, чем расслабленные обитатели Западного побережья, хотя он признавал, что часто находил тесные, скученные городские улицы Балтимора довольно давящими после более просторного Лос-Анджелеса. В Балтиморе чувствовалась сухость — что-то пустынное в бетоне и городских пейзажах.
Он привыкнет, полагал он.
Он всегда привыкал.
Брикстон расхаживал в коридоре снаружи, аккуратно обходя пятна крови на полу. Малкольм бросил на Сон Чжэ многозначительный взгляд, затем кивнул в сторону Брикстона, доставая телефон и поднося его к уху.
Сигнал было нетрудно интерпретировать:
Малкольм хотел, чтобы Сон Чжэ использовал свои особые методы, чтобы извлечь необходимую информацию из уже нервничающего мужчины, потому что это, вероятно, будет эффективнее, чем специфическая жесткая терпеливость Малкольма.
Сон Чжэ вздохнул.
Он не слишком жаловал взаимодействие с живыми людьми.
С ними было гораздо легче иметь дело, когда они были мертвы.
Но Малкольм уже говорил по телефону — судя по упоминанию имени Стенсон, Сон Чжэ предположил, что он звонит криминалистам. Взгляд Малкольма затуманился, обратившись в далекие облачные грифельно-синие дали, когда он отошел на несколько шагов по коридору, напрягая широкие плечи под пиджаком. Он раз взглянул на Сон Чжэ, приподняв густые брови, длинный шрам над левым глазом дернулся. Сон Чжэ закрыл глаза, со вздохом зажав переносицу.
Ладно.
Но им придется поговорить, когда это закончится.
Он открыл глаза и повернулся к Брикстону. Мужчина замер, когда взгляд Сон Чжэ упал на него, словно тот пришпилил его, как бабочку, к доске. Он уставился на Сон Чжэ широко раскрытыми, остекленевшими глазами, нервно потирая руки.
— Ну? — спросил Брикстон. Исчез чопорный, надменный человек, который провел их внутрь. — Вы скоро заберете тело, не так ли?
— Это не мы решаем.
Брикстон выглядел ужаснувшимся, его лицо, казалось, вытянулось, чтобы вместить расширившиеся глаза.
— А кто же?
— Криминалистов. Полагаю, если судить по разговору моего коллеги по телефону, они уже в пути.
Нахмурившись, Брикстон скрестил руки на груди, и фыркнул, пытаясь укутаться в плащ своей разбитой гордости.
— Я не могу допустить, чтобы это мешало моему бизнесу. Вы должны закончить побыстрее.
— Расследование занимает столько времени, сколько требуется. Если торопить процесс, могут возникнуть ошибки, которые задержат его.
Сон Чжэ склонил голову.
— Кто такая Лилиенна?
Брикстон дернулся, словно его ударили, метнул взгляд на Сон Чжэ и сразу же отвел глаза.
— Понятия не имею, — сказал он, напряженно выпрямляясь. — Прошу простить, если я не запоминаю имена всех наших гостей.
— Мне трудно в это поверить, — сказал Сон Чжэ. — Вы управляете заведением такого уровня, которое предоставляет высокоперсонализированное обслуживание важным персонам. Представляю, что вы не только сами запоминаете список текущих гостей, но и требуете того же от своих сотрудников. Поправьте меня, если я ошибаюсь.
— Какое это имеет значение? — огрызнулся Брикстон.
— Потому что вы знаете, кто такая Лилиенна, и вы лжете мне. — Сон Чжэ шагнул ближе. — Знаете ли вы, какое наказание грозит за ложь полицейскому и воспрепятствование расследованию?
Брикстон мрачно нахмурился.
— У вас нет ордера, и я имею право защищать конфиденциальность моих гостей.
— Значит, вы признаете, что Лилиенна — гостья.
Брикстон открыл рот, замер, затем сжал губы с мрачным взглядом.
— Я ничего не признаю.
— Тогда, возможно, пока вы ничего не признаете, вы предоставите нам доступ к записям камер наблюдения за последние двадцать четыре часа.
На мгновение показалось, что Брикстон будет спорить. Сон Чжэ почти мог проследить мысли, мелькавшие в его глазах, внутренний спор, прежде чем он остановился на меньшем из двух зол.
— Если нужно, — напряженно сказал Брикстон.
Интересно. И вероятно, указывает на то, что Брикстон действительно что-то скрывает. Возможно, даже кого-то защищает, раз он предпочел согласиться отдать записи с камер, лишь бы не выдавать информацию об этой Лилиенне.
Почему же он так стремится защитить ее?
Знает ли он об убийстве больше, чем показывает? Притворяется ли он сейчас, с этой пленкой пота над верхней губой, с этим нервным дерганием зрачков?
Нет, подумал Сон Чжэ. Он не притворяется — он слишком бледен и влажен для притворства, но он определенно нервничает по причинам, не связанным с трупом в люксе. Чем дольше Сон Чжэ молча смотрел на него, тем неуютнее становилось Брикстону — он переминался с ноги на ногу и подергивал плечами.
Сон Чжэ позволил тишине тянуться, прерываемой только тихим голосом Малкольма на заднем плане — этим низким рокотом, который стал таким знакомым, что почти успокаивал, ощутимым физически, как прикосновение к наждачной бумаге и бархату одновременно. Сон Чжэ склонил голову, прислушиваясь на мгновение, уловил несколько слов о бриллианте, упаковке, орудии убийства, отпечатках, затем снова переключил внимание на Брикстона, который бросал взгляды по сторонам — куда угодно, только не на Сон Чжэ.
— Записи, значит, — мягко сказал Сон Чжэ и был вознагражден нервным дерганием плеч Брикстона.
— Да. Записи, — повторил он, в голосе появился странный, пронзительный оттенок, затем он кивнул и повернулся, чтобы зашагать к лифту. — Сюда, пожалуйста, джентльмены.
Сон Чжэ закрыл глаза, медленно выдохнул и снова открыл их.
Люди.
Малкольм повесил трубку и скользнул к Сон Чжэ, его взгляд следил за Брикстоном.
— Он раскололся насчет Лилиенны? — тихо спросил он.
— Пока нет. Но он что-то скрывает о ее личности.
Малкольм приподнял бровь.
— Так почему он уходит?
— Потому что, — сказал Сон Чжэ, — мы собираемся просмотреть записи камер наблюдения.
— Это звучит захватывающе.
— Это часть нашей работы.
— Спасибо, что просветили меня, лейтенант-детектив.
Руки Сон Чжэ сжались в кулаки внутри карманов.
— Я не пытался, как вы выразились, «давить званием».
— Нет? — Малкольм пожал плечами, но напряжение в его плечах вернулось. У старого волка шерсть встала дыбом, и невысказанное рычание предупреждения чувствовалось во всем, что он делал, во всем, что он говорил. — Тогда ладно.
Вот почему Сон Чжэ ненавидел иметь дело с людьми.
Особенно когда этим человеком был его раздражительный, рычащий Jot напарник.
И особенно когда одной из самых бесячих черт Малкольма было то, как трудно его читать. Он излучал столько внешних сигналов, что казался совершенно прозрачным, и все же за тенями его синих глаз всегда что-то скрывалось — что-то завуалированное, а его рычание и показная ворчливость были лишь фасадом.
Сон Чжэ устал пытаться понять, чему этот фасад служит прикрытием, чтобы выработать схему поведения Малкольма Халаджи и понять, как с ней работать — и как ее обходить.
Но какой бы ответ ни вертелся на языке, он был прерван, когда Брикстон шагнул в служебный лифт и нетерпеливо поманил их, его надменность, казалось, возвращалась по мере того, как он удалялся от тела.
— Если вы будете так любезны, джентльмены.
Малкольм устремился вперед, не говоря больше ни слова, оставив Сон Чжэ стоять в коридоре и глядеть на его быстрые, размашистые шаги, на пряди волос, выбившиеся из узла и развевающиеся вокруг лица и плеч.
Jot, подумал он про себя, затем одернул пальто и последовал за Малкольмом в лифт.
Поездка вниз, в вестибюль, прошла в тишине и напряжении. Сон Чжэ прислонился плечом к стене и пытался игнорировать напряженную, потную неподвижность Брикстона и излучаемую Малкольмом враждебность, но в таком маленьком замкнутом пространстве их обоих было почти достаточно, чтобы задохнуться. Он закрыл глаза и начал считать, пока лифт не остановился, и достиг восьмидесяти четырех к тому моменту, когда прозвенел сигнал и двери разъехались.
Он последовал за Брикстоном и Малкольмом в вестибюль. Еще один обход — сквозь волны высокой моды, плывущие по вестибюлю на едва человеческих ногах, — и затем Брикстон повел их через другую служебную зону, куда более грязную и обшарпанную, чем клиентские зоны отеля, в кабинет, настолько заваленный бумагами, что под ними едва угадывался затерявшийся где-то стол.
Целую стену занимала полка, уставленная коробками с DVD. Брикстон засуетился вокруг стола и направился к полке, проводя пальцами по корешкам.
— Мы выгружаем DVD каждое утро, — объяснил он. — Охранники ведут запись через компьютерные банки системы видеонаблюдения и меняют записываемые DVD каждые двадцать четыре часа.
— Значит, по-вашему, убийство произошло прошлой ночью? — спросил Сон Чжэ.
Одних слов «убийство» хватило, чтобы Брикстон вздрогнул.
— Не знаю. — Он снял одну коробку с DVD и открыл ее, его взгляд скользил по рукописным заметкам внутри. — Я знаю только, что смена диска была в девять утра, а горничная уже примчалась вниз с криками к половине девятого.
Сон Чжэ нахмурился.
— И кто нашел тело?
Брикстон откинул голову.
— А… — Его рот сжался в задумчивую линию, затем он щелкнул пальцами. — Киара. Киара Джейкобс.
— Где сейчас мисс Джейкобс? — спросил Сон Чжэ.
— Очевидно, я отпустил ее домой на сегодня с полной оплатой. — Брикстон издал обиженный звук. — Я не бессердечный. Она была в шоке, бедняжка.
Брови Малкольма сошлись.
— Нам понадобятся ее адрес и номер телефона. — Он кивнул на DVD. — Записи с камер?
— А. Да. — Брикстон дрожащими руками извлек DVD и вставил его в оптический привод ноутбука, затерянного среди хлама, покрывавшего его стол. Он повелительно поманил их двумя пальцами. — Идите.
Сон Чжэ взглянул на Малкольма. Малкольм посмотрел в ответ. Они оба приподняли брови, затем двинулись вместе, обходя стол, и встали за спиной Брикстона, когда тот устроился во вращающемся кожаном кресле. Он открыл содержимое DVD-дисковода и выбрал файл с пометкой FL14CAMB.MOV.
— Этот дает самый четкий обзор коридора.
Он дважды щелкнул по нему. Файл открылся в медиаплеере, и Брикстон включил ускоренное воспроизведение — люди сновали по коридору в тройной скорости. Незнакомцы входили и выходили из номеров. Горничные толкали тележки. Пылесосы гудели в коридоре. Вскоре после девяти вечера номер жертвы стал объектом активной деятельности — люди входили с букетами роз и выходили с пустыми руками, все в форменных футболках одного и того же цветочного магазина. Затем прошел коридорный в парадной форме, толкающий тележку с шампанским и двумя накрытыми блюдами.
Сон Чжэ напрягся, заметив жертву. По временной метке было чуть больше десяти вечера, когда он вразвалку появился в коридоре. Легкая запинка и покачивание в походке указывали, что он был немного, но не чрезмерно пьян. Он открыл дверь номера ключ-картой и исчез внутри. DVD ускорился.
А затем изображение пропало, экран стал плоским тускло-серым, в то время как временные метки продолжали тикать.
Сон Чжэ невольно подался вперед, но теперь выпрямился, снова переглянувшись с Малкольмом, прежде чем спросить:
— Почему этот фрагмент пустой?
— Я… я не знаю. — Брикстон нервно потер руки. — Должно быть, была какая-то проблема с DVD.
Малкольм издал скептический звук.
— Прямо в примерное время убийства.
Видео пропустило фрагмент, серый цвет мерцал, прежде чем изображение восстановилось. Дверь в номер жертвы теперь была открыта, на стене виднелся кровавый мазок в форме отпечатка пальца, брызги на полу.
— Смотрите, — сказал Сон Чжэ. — Снова работает.
Мгновение спустя из комнаты, пятясь, вышла женщина, зажав рот руками, глаза широко раскрыты и полны слез. Малкольм резко наклонился вперед.
— Замедлите, — рявкнул он.
Брикстон дрожащими руками повиновался. Щелчок — и воспроизведение замедлилось до нормальной скорости. Женщина стояла в коридоре, сжимая руки у рта. Изображение было черно-белым, но нетрудно было понять, что за темные пятна были на ее пальцах и на роскошном белом меху ее пальто; нетрудно было вообразить красный цвет на серых разводах. Это была высокая, стройная женщина с копной темных волос, спадающих на плечи и спину, с орлиным лицом, надменными бровями и губами, вылепленными в идеальные, точные луки. Ее подбородок был упрямым, руки угловатыми.
И после того, как она долгие мгновения смотрела в комнату, она повернулась и поспешила прочь. Пальто развевалось за ней; она то и дело косилась через плечо, пока шла по коридору и скрывалась за кадром.
— Кто это? — потребовал Малкольм. — Это Лилиенна?
Брикстон ничего не сказал. Он только смотрел на экран, его лицо было пепельным, рот сжат в тонкую линию. Его тонкие маленькие усики дрожали.
— Интересно, — сказал Сон Чжэ. — Вы не захотели раскрыть мне ее личность, но тот факт, что вы согласились дать нам просмотреть записи, говорит о том, что вы не ожидали, что мы увидим ее на видео. — Он сложил руки. — Значит, вы, вероятно, договорились, чтобы определенный фрагмент записи был стерт на то время, когда она входила и выходила из номера.
Плечи Брикстона дернулись. Он на мгновение опустил голову — виноватый жест, но все же упрямо молчал, лишь нажал кнопку паузы на видео, оставив изображение застывшим: стена была измазана кровью, пятна которой вполне могли совпасть по форме с тонкими, изящными, женскими пальцами.
— Вы помогали и подстрекали к убийству, Брикстон? — прорычал Малкольм. — Сколько она вам заплатила?
— И кто она? — добавил Сон Чжэ.
Малкольм издал почти веселый фыркающий звук.
— Эта информация была бы полезна, да. — Он дернул подбородком в сторону Сон Чжэ, но его сверлящий, жесткий взгляд не отрывался от Брикстона, который все больше сжимался и втягивал голову в плечи. — Я знаю, мой напарник уже предупредил вас об ответственности за воспрепятствование расследованию. Что вы знаете об ответственности за пособничество, Сон Чжэ?
— Я уверен, что мистеру Брикстону не поздоровилось бы в тюрьме строгого режима.
Малкольм развел руками, словно это было самое разумное в мире.
— Так что, по сути, мы заботимся о вашем благополучии. Тюрьма — опасное место. Не хотелось бы, чтобы с вами там что-нибудь случилось. — Он опустил руки, его веселое настроение исчезло, оставив только спокойную, ровную невозмутимость, мрачную железную уверенность. — Но если вы расскажете нам, что на самом деле происходит, возможно, у нас будут основания просто закрыть на все это глаза.
— Хорошо, хорошо! — Брикстон почти взвизгнул, затем издал раздраженный звук и провел руками по лицу, потирая щеки. — Вы двое — грубияны худшего сорта, вы это осознаете?
— Правда? — Малкольм бросил на Сон Чжэ спокойный взгляд. — Я грубиян, Сон Чжэ?
— Иногда.
— Я сочту это комплиментом.
Но на мгновение Малкольм задержал взгляд на Сон Чжэ, и что-то нечитаемое мелькнуло в его глазах. Что-то похожее на вопрос; что-то похожее на теплоту; что-то похожее ни на то, ни на другое, странное и невозможное для расшифровки.
Затем Малкольм отвел взгляд, сосредоточившись на Брикстоне.
— Давайте, Брикстон. Говорите. Кто она и почему пропал пятнадцатиминутный фрагмент записи?
Брикстон издал раздраженный звук.
— Потому что она, детектив, — Лилиенна Веллингтон, дочь Максимилиана Веллингтона, владельца этого отеля и всей империи Веллингтон, наследницей которой является мадам.
Малкольм тихо присвистнул. Сон Чжэ приподнял бровь.
Это, безусловно, меняло дело.
— Тогда что, — спросил Сон Чжэ, — она делала в номере с Мэрионом Гарви?
— Занималась своими личными делами, — огрызнулся Брикстон. — И как генеральный менеджер этого отеля, часть моей работы — следить, чтобы дела мадам оставались конфиденциальными.
— Значит, вы организуете все, когда она развлекается с Гарви, и велите охранникам отключать запись на этом этаже в нужные ей окна, — заключил Малкольм, затем кивнул на ноутбук. — У вас есть другие камеры, снимающие этот номер?
— Да, но... — Его маленькие накрученные усы дернулись. — Они тоже были временно отключены в то время.
— Конечно, были. — Плоский, усталый цинизм омрачил взгляд и голос Малкольма. — Покажите, куда она пошла дальше. Она останавливается здесь, в отеле?
— Она занимает пентхаус, когда пожелает. — Брикстон пролистал папку с видеофайлами, затем открыл другой, помеченный PHCF.MOV. На экране появилось статичное изображение роскошно обставленной двери в люкс — единственной двери в небольшой зоне у лифта. — У нас нет камер внутри пентхауса по распоряжению семьи Веллингтон.
— Ускорьте, — приказал Малкольм.
Брикстон нажал, чтобы увеличить скорость воспроизведения. Сон Чжэ не сводил глаз с тикающих цифр в правом нижнем углу, выжидая, когда временная метка совпадет с моментом, когда женщина выбежала с места преступления. Через несколько минут после того, как метка прошла, она вылетела из лифта — лицо в разводах слез и туши, руки все еще в крови, пальто в грязи.
Брикстон замедлил воспроизведение до нормальной скорости, без просьбы. Они вместе наблюдали, как женщина бросилась к двери пентхауса, все еще оглядываясь через плечо, словно боялась, что за ней следят, затем начала возиться с ключ-картой, размазывая кровь по карте, по считывателю, по дверной ручке и по белому лаку двери. Она сгорбилась, ее губы беззвучно шевелились, словно умоляя, затем наконец карта сработала, считыватель мигнул. Она ворвалась в люкс, и в последний раз мелькнуло, как она отчаянно выворачивается из окровавленного пальто, прежде чем дверь закрылась.
— Она все еще в своем номере? — спросил Сон Чжэ.
— Нет. — Брикстон покачал головой. — Она всегда сообщает нам, когда уезжает. Парковщик вызвал для нее частную машину в половине восьмого утра. Она выглядела совершенно невозмутимой, когда уезжала.
Он звучал почти озадаченно, словно не мог понять, как женщина на камере — трясущаяся, испуганная — могла быть той же самой женщиной, которую он видел утром. Но он снова ускорил запись, пока временная метка не перескочила на несколько часов вперед: свет из окон менялся, тени двигались дугами. Лилиенна Веллингтон появилась в полностью другой одежде — включая пальто с высоким воротником и вызывающе большие солнцезащитные очки. Она несла под мышкой мусорный пакет, пухлый и раздутый от чего-то внутри, чего-то достаточно мягкого, чтобы сжиматься в форме ее руки, прижатой к боку.
Скорее всего, окровавленное пальто, подумал Сон Чжэ.
Она огляделась украдкой, заперла за собой дверь, затем поспешила за кадр и к лифту.
— Вот, — сказал Брикстон, закрывая плеер и открывая другое видео с видом на вестибюль. На видео был сам Брикстон, напыщенно стоящий за широкой стойкой из гнутого полированного дуба.
Лилиенна вышла из лифта в вестибюль. Быстро прошмыгнула через вестибюль, остановилась, чтобы поговорить с Брикстоном, чья улыбка и угодливые жесты позволяли довольно легко восстановить разговор, несмотря на беззвучное воспроизведение. На видео Брикстон поднял трубку стационарного телефона, коротко сказал что-то, затем сказал что-то еще Лилиенне, после чего она яростно кивнула и вышла из вестибюля через главные двери, волосы роскошным шлейфом развевались за ее спиной.
— И это, по-вашему, невозмутимость? — с сомнением спросил Малкольм.
— Мадам всегда была немного... нервной, особенно в дни, когда договаривалась о конфиденциальности, — сказал Брикстон. — Я не видел ничего необычного.
— Даже гребаного мусорного пакета под мышкой.
Брикстон фыркнул.
— Часть моей работы — научиться не совать нос в чужие дела.
— А часть нашей работы — выяснять эти дела, — сказал Малкольм. — Куда она могла поехать? У нее есть жилье за пределами отеля?
— Известно, что она останавливается в семейном особняке Веллингтонов в Чинквапин-Парк.
— Возможно, — сказал Сон Чжэ, — вы могли бы предоставить нам адрес?
Брикстон снова скорчил свое надменное лицо.
— Я абсолютно не буду так вопиюще нарушать конфиденциальность мадам!
— Вам действительно нужно расставить приоритеты. Мадам может быть убийцей. — Малкольм залез во внутренний карман пиджака за телефоном, затем снова занырнул и вытащил небольшой USB-кабель для зарядки. Он вставил микро-USB в порт зарядки телефона и сунул его Брикстону. — Забудьте об адресе. Мне нужны все DVD с записями камер за последние три дня. Физические копии. А пока скопируйте содержимое этого на мой телефон. Ни одного видео не пропустите.
Глаза Брикстона расширились.
— Там почти десять гигабайт данных.
— А мой телефон — практически карманный компьютер. Просто сделайте это. Используйте SD-карту. — Малкольм оставил свой телефон в дрожащих руках Брикстона и взглянул на Сон Чжэ, хотя его внимание, казалось, было сосредоточено в основном на Брикстоне. — Найдите в Google особняк Веллингтонов в Чинквапин-Парк. Это все равно что искать Белый дом. Самую богатую семью Балтимора нетрудно отследить.
На мгновение что-то внутри Сон Чжэ воспротивилось в немом возмущении. Его задело что-то в резком, нетерпеливом тоне Малкольма, что-то в том, как мужчина уже отвернулся от него, словно предполагая его подчинение. Он стиснул зубы, сдерживая ответную реплику. Просьба была вполне разумной. Это было частью их работы.
Просто это действовало ему на нервы, потому что Малкольм сегодня был таким Jot без всякой причины.
Поэтому Сон Чжэ подавил свои возражения. Все, что он сказал, было:
— Как скажете.
Хотя бы потому, что знал — это ужасно раздражает Малкольма.
Прежде чем отвернуться, он уже достал телефон из пальто и открыл новый поиск в Google.
Сзади раздалось слабое рычание, не больше.
Jot, прошептал он одними губами, прежде чем ввести поиск.