<3

В древней Элладе, в славных Афинах, где воздух был особо чист, а мрамор статуй сиял под солнцем, случилось горе. Тень беды накрыла город, словно черная туча, закрывшая свет Олимпа. Появился проклятый монстр, порождение древних проклятий — чудовище, не знающее пощады. Оно не требовало золота или земель, оно жаждало самого дорогого — юной жизни. Каждые девять лет, когда звезды вставали в зловещий ряд, царь, скрепя сердце, был вынужден отправлять на верную и страшную смерть семь самых прекрасных девушек и семь отважных юношей. Плач матерей разносился по узким улочкам, но закон рока был неумолим.

А в это время на дальнем конце города, в лабиринте, из которого не вели дороги даже для богов, завёлся Минотавр — страшное создание с телом человека и головой быка, питающееся человеческой плотью. Его рев, доносившийся из каменных недр, наводил ужас на самых смелых воинов. Коридоры лабиринта вились, как змеи, запутывая следы и сводя с ума разум, а в центре этого каменного кошмара поджидала смерть.

Иван — сын афинского царя, статный юноша с огненным взором и благородным сердцем — давно не мог мириться с этой несправедливостью. Он не раз говорил отцу, что стыдно великому городу платить дань кровью, словно робкие данники. Его душа возмущалась, когда он видел скорбные лица родителей обречённых. И когда настал очередной скорбный срок, Иван принял решение. Он вызвался сам быть в числе тех несчастных, кого должны отправить на съедение чудовищу. Он заявил об этом на площади перед тысячами горожан, и голос его звенел, как натянутая тетива.

Отец, владыка Афин, седовласый и мудрый, запретил сыну отправляться туда, не мог он допустить смерти наследника. Он умолял, грозил проклятиями, предлагал отдать полцарства любому смельчаку, лишь бы не наследник шёл на смерть. Но Иван был непреклонен, как утёс среди бушующего моря. Тогда юноша дал клятву, от которой вскипела кровь у всех свидетелей: он пообещал отцу, что не только одолеет страшного зверя и выберется из проклятого лабиринта, но и, когда вернётся в родной город, то прибудет не с позором, а на корабле с алыми парусами — как победитель, как герой, которому сам Зевс улыбнулся. Отец не верил в это чудо, но видя что сын непреклонен, махнул рукой, мол "иди".

Через несколько дней пути, полного тревог и солёных брызг, Иван прибыл в другой город, где правил царь Минос. Вместе с остальными обречёнными на смерть, скованными цепью печали, он ступил на чужую землю. Здесь воздух пах иначе — кипарисами и страхом. У здешнего царя тоже был сын — Александр, юноша с проницательным взглядом и добрым, но тревожным сердцем. Судьба свела их случайно в прохладном саду у дворца, где оливковые деревья шептались на ветру. Иван, не таясь, рассказал всё: кто он, откуда, что замыслил и почему не боится смерти. Александр выслушал его молча, не перебивая, и в его глазах отразилась буря чувств — он видел перед собой не просто жертву, а героя. Было видно, что он встревожился, даже побледнел, услышав о дерзком плане, однако он сдержал себя, лишь крепко пожал руку Вани, пожелал ему удачи богов и скорбно распрощался, уходя быстрыми шагами.

Наступил роковой день. Солнце стояло в зените, но его лучи не грели — они казались ледяными. Юношей и девушек погнали к чёрному зеву лабиринта, огромной каменной арке, поросшей мхом и плесенью. Стража с копьями оттеснила плачущих родственников. И когда Иван, выпрямив спину, уже шагнул в полумрак, готовый встретить чудовище с голыми руками, вдруг раздался топот. Из-за поворота, запыхавшись, выбежал Саша. В одной руке он держал сверкающий меч из закалённой бронзы, а в другой — пушистый клубок тончайших льняных нитей, которые искрились в пыльном воздухе. 

— Возьми, умоляю, — выдохнул Александр, протягивая дары Ивану. — Мечом, выкованным самим Гефестом, ты сможешь одолеть Минотавра — он разрубит любую шкуру. А по клубку, словно по путеводной звезде, ты вернёшься обратно. Только послушай меня, Ваня! Завяжи крепко один конец этой нити тут, у самого входа, за каменный выступ, а потом иди вглубь и не спеша разматывай. Как бы страшно ни было, как бы лабиринт ни петлял, не выпускай нить из рук. Тогда потом, размотав, ты по этой тонкой, но верной дорожке и выйдешь на свет божий, к нам, к живым. Ступай же, и пусть Афина будет с тобой!