№3

 Довольно странно работать сторожем на фабрике по производству камер видеонаблюдения. Наблюдаешь, как делают камеры, чтобы потом кто-то другой также смотрел записи уже с них.

Ганс странности не видел; он приходил сюда получать деньги, а не закапываться в философию. Деньги его устраивали, даже очень: он впервые столкнулся с таким явлением, как «повышение зарплаты». По инициативе начальства, а не как попытка удержать Ганса перед увольнением.

За такое можно было и закрыть глаза на некоторые странности, хотя – опять же – Ганс их искренне не замечал. Ему не казалось странным, что он наблюдает за пустым заводом без единого работника; не смущало количество камер – некоторые охватывали один и тот же участок с разных ракурсов; частенько сторож пропускал, как детали на конвейере двигались будто сами по себе.

И уж точно можно было потерпеть необычного начальника. Мистер Эвери, который выглядел поразительно молодо для своей должности – что ж, кому-то на совершеннолетие дарят заводы, а не пинок под зад, – каждый вечер заходил в сторожевую рубку и спрашивал, что интересного Ганс видел за день. Не «подозрительного», начальник справлялся не о безопасности: он подёргивал уголками губ, а в глазах прыгал блеск. Его терзало банальное любопытство. Ладно, у каждого свои причуды.

Ганс неизменно отвечал, что смена прошла гладко и всё же сводил разговор к безопасности. Никто не входил, ничего не ломалось. Несколько мгновений висела странная тишина, Эвери выжидающе кивал, но Ганс рассказывал лишь то, что от него требовалось по работе, и начальник уходил, пожелав Гансу хорошего вечера. И каждый раз это прощание происходило одинаково, как заведённое: он держал руки за спиной, спину – ровно, как не способен держать ни один офисный клерк, и словно не шёл, а парил, хотя передвигался с поразительной скоростью. Этого Ганс тоже не видел, потому что не провожал начальника взглядом.

Когда мистер Эвери вызвал Ганса к себе в кабинет, сторож шёл в недоумении. День прошёл как обычно, никаких происшествий, да и праздников не предвиделось. Впрочем, обширный опыт научил Ганса, что не обязательно должно что-нибудь случиться, чтобы работа перевернулась вверх дном. Быть может, его хотели заменить на такого же робота, чтобы завод остался вообще без людей.

Кабинет начальника нисколько не удивил Ганса – наоборот, было бы странно, если бы такой импозантный мужчина, как Эвери, сидел бы в скромной комнатушке. Тут были высокие потолки, а в стенах были вытесаны ниши, как в библиотеке, хотя книжных полок не было. Между нишами, как и над столом начальника висели классические портреты. Ганс был не сведущ в живописи, но… Как будто люди на портретах были ближе, чем обычно. Вот «Джоконда» – разве на картине не были видны её руки? А здесь, как и на всех других портретах, холст почти полностью занимало одно лишь лицо. Может, Эвери увлекается тем, что собирает столь нелепые подделки?

Ганс прошёл по длинному, почти бесконечному ковру и встал у его края, примяв носком топорщившиеся ворсинки. Он глубоко, но тихо вдохнул, готовясь к выговору из ничего или заунывным речам о «прогрессе компании», в который он не вписывается. Однако мистер Эвери начал с привычного:

– Ну, что, Ганс, что интересного ты видел сегодня?

Вопрос врезался так неожиданно, что Ганс даже суетно заморгал. Кажется, только сейчас он впервые по-настоящему услышал этот вопрос, а не пропустил мимо ушей как часть наскучившей рутины.

– Эм… Да ничего, сэр. Всё как обычно. А что, случилось что?

Эвери лишь покачал головой, медленно и… ритмично, как часы. На лице застыла простая, почти скромная улыбка, а взгляд Эвери не сходил с глаз подчинённого.

Где-то здесь Гансу стало не по себе.

– Тебе нравится твоя работа? – словно почувствовав напряжение Ганса, спросил Эвери.

И вновь выбил этим вопросом землю из-под ног. Для такого же существуют «анонимные» опросы, зачем вызывать лично…

– Ну, да? – Ганс неловко улыбнулся. – Всё вроде отлично. Условия хорошие. Не устаю почти. И зарплату вовремя платят.

Ему попадались ролики в интернете, в которых молодые люди с цветными волосами рассказывали, что не стоит так отвечать начальству – так ты показываешь, что не стремишься к чему-то большему, а значит, не амбициозен и не нужен компании.

Но речь ведь шла о тех должностях, в которых возможен карьерный рост? Куда развиваться сторожу, растить себе третий глаз?

Лицо Эвери, впрочем, и впрямь помрачнело. Он выпрямил голову, до этого с любопытством наклонённую вбок, и снял с лица улыбку.

– Тебе нравится то, что ты делаешь, Ганс? – этот вопрос начальник задал громче и… объёмнее. В голосе даже прорезался скрежещущий гравий.

– Да? – сторож старался отвечать сразу, чтобы не давать поводов для сомнения. И чтобы его побыстрее отпустили.

– Тебе нравится смотреть?

А это что за вопрос такой, как на него вообще отвечать!

– Наверное, сэр. Что вы имеете в виду?

Мужчина в чёрном костюме поднялся с кресла, опершись на стол. А дальше для Ганса мир сузился до фигуры начальника, точнее, до его лица. Всё остальное затянуло чёрной дымкой, а оно, молодое, вытянутое, сияло, хотя свет из окна бил в спину Эвери. Должен был бить в спину.

Так же стремительно случилось и всё остальное: лицо Эвери поплыло, изо рта выполза щупальцами та же тьма, что заволокла всё вокруг… А из тьмы выплыло четыре глаза. Разных. Они все были чёрные, как у Эвери, одинакового разреза, но некоторые казались… уставшими. Красными от сухости.

Ганс не знал, что он делал, пока смотрел в эти глаза, в то, что было мистером Эвери. Может, пятился, кричал, бил себя по щекам в попытке проснуться. Когда из сгустка тьмы, оттуда, где раньше был рот, раздалось громовое:

– Т е б е н е н р а в и т с я с м о т р е т ь.

Ганс шлёпнулся на пол, отполз по-звериному, а затем выбежал из кабинета. Он бежал до дверей завода, затем бежал на улице. Не стал ждать автобус, побежал пешком, так что домой вернулся весь взмокший и запыхавшийся. Жене ничего не сказал, на следующий день вместо работы пошёл в полицию. Впрочем, до отделения так и не дошёл, побоявшись, что его отправят к психиатру. А он видел! Видел!

На собеседованиях приходилось лгать, что трудовая книжка сгорела в пожаре. На новой работе – дворником – Гансу стало спокойнее. Больше не нужно было смотреть.