28 глава

— Если этот поганый тренер продолжит избивать его, у твоего сына переломиться хребет! 

Кален проснулся лежа в постели лицом в подушку. Спина слегка покалывала, будто отходила после анестезии. “Где я?” 

— Если он еще парочку таких же ударов получит, это приведет к печальным последствиям. Ты понял меня, Кальб? 

Голос принадлежал Мадае. Женщина ругалась на Кальба так, словно он был не правителем династии, а нашалившим ребенком. 

— Тебя так не воспитывали, почему же ты тогда позволяешь так издеваться над своим ребенком?  

Кальб молчал.  

Кален не стал подавать признаков своего пробуждения: ему было интересно, что произойдет дальше.  

— Ты хотя бы раз видел его тело? Отвечай! 

— Нет, — хрипло ответил мужчина.  

— Пошли. Пошли со мной, — голос женщины стал приближаться, и парень тут же закрыл глаза, сделав вид, что спит. — Вот, взгляни. Сейчас он крепко спит после операции. 

Раздался звук отодвигающейся шторки.  

— Похоже этот ублюдок от души его хлестанул, так еще и попал по одному из старых шрамов, который только-только затянулся. Он чудом не перебил ему позвонки, скажи спасибо, что ходить сможет. 

Кальб не издавал ни звука. 

— В ближайший месяц никаких тренировок. Вообще. Если узнаю, что этот бедный ребенок продолжает заниматься, я поотрываю вам головы, даже если мне придется предстать перед судом за это. Ты понял меня?  

— Да. 

— Отлично, — Мадая раздраженно бросила какую-то тряпку и ушла, шаркая тапочками. 

Кален глубоко вздохнул. “Его ничего не проймет, по-моему”, — подумал он. 

Кальб обошел кровать, на которой лежал сын, и поставил рядом стул. “Да какого черта ты не уходишь”, — раздраженно подумал парень. Притворяться спящим было все труднее: тело затекло лежать в такой позе, а отходящая от анастезии спина начинала чесаться и ныть. 

Отец долгое время сидел, не издавая ни звука, и только изредка Кален слышал его тяжелые вздохи. Парень уже начал немного успокаиваться, как Кальб вдруг облокотился на край кровати рядом с ногой сына. Парню с трудом удалось удержаться от желания дернуться.  

— Прости меня… 

Внутри Калена все застыло. 

— Прости меня, Кален, я… — Кальб говорил так тихо, что его едва можно было расслышать. — Я совсем не думал, что Сэмюэль так издевается над тобой. Мне так жаль…  

Кален не верил своим ушам. Он с трудом воздержался от того, чтобы не взглянуть в лицо отца — ему не верилось, что такое может говорить он. «К чему это лицемерие? Почему ты не можешь всегда вести себя как нормальный отец? Почему только когда из меня почти фарш сделали, ты вдруг засуетился и вспомнил, что я тоже твой сын?» — горькая обида сдавила горло.  

Парень с напряжением ждал продолжения: что еще этот засранец мог выдать? 

Но Кальб молчал.  

***

— Кален, у нас для тебя есть небольшая новость, — Кальб приоткрыл дверь и заглянул в комнату к сыну.  

— Какая? — мальчик уже готовился ко сну и расправлял кровать. На тумбе горела тусклая лампа, рядом с которой лежала стопка детских книжек. — Мама сегодня прочитает мне две сказки?  

— Нет, мама сегодня нехорошо себя чувствует. 

— Что такое? Она чем-то отравилась? — Кален хотел уже выбраться изпод одеяла, но Кальб сел рядом и уложил сына обратно в постель.  

— Нет-нет, просто... — отец задумался, будто пытался подобрать подходящие слова. — У тебя будет братик... или сестричка.  

— Зачем? Я не хочу.  

Кальб на мгновение замер, смотря на удивленное выражение сына, после чего усмехнулся и погладил его по голове. 

— Почему? 

— Маленькие дети шумные.  

— Ты когда был маленький, ты был тихий. 

— Мама говорит, что просто я особенный.  

Кальб улыбнулся. 

— Да, ты наш особенный сынишка. 

Мальчик заулыбался.  

— Может, не надо нам никого больше? Нам и втроем хорошо, правда же? 

Отец не сразу ответил, его молчание было таким долгим, что Кален начал немного волноваться.  

— Не получится уже что ли?.. 

— Что именно? 

— Ну... вертать... ну... братика. 

— Не получится, — Кальб обреченно улыбнулся, будто сын раскрыл его в жутчайшем преступлении.  

— Пап, а ты будешь любить меня все также сильно же, правда? Ты же не перестанешь любить меня, когда появится братик?  

— Нет конечно. 

— Правда-правда? 

— Правда-правда.  

Кален наконец успокоился и закутался в одеяло.  

— Я ни за что не перестану тебя любить.  

***

“Ты ведь обещал, ублюдок...” 

По носу вдруг скатилась горячая капля. 

“Да чтоб тебя, сгинь уже, я не хочу тебя видеть! Чертов ублюдок!” 

 — Кальб дай своему сыну покой! — донесся скрипучий голос Мадаи откуда-то из-за стены.  

— Уже иду, — тихо отозвался демон и поднялся с места. 

Когда он наконец ушел, Кален смог облегченно вздохнуть. Он с трудом смог свесить ноги с кровати и сесть. Это, казалось бы, обыденное движение, отдалось жгучей болью во всем позвоночнике, дойдя до ног. “Неужели, он мне что-то сломал ударом?” — подумал парень.  

Мысли об отце постепенно растворились в тревоге. Как же там Валери?  

Уже в очередной раз он сорвался в дикое забытие, последствия которого с каждым разом становились все более и более масштабными, и ужасающими. Ему становилось дурно от одной мысли, что в этот раз он смог закончить начатое. 

—  Мадая! — хрипло позвал он. 

— Уже лечу. 

Женщина снова появилась из-за шторки и, увидев, что парень сидит, тут же накинулась на него как мышь на сыр.  

— Ты чего сидишь, а ну ляг живо! Я тебя еще не залечила, а ты уже собрался куда-то! 

Насильно уложенный на спину, Кален пробурчал нечто несвязное, после чего снова повернулся к лекарю. 

— Как там Валери?.. 

— Жить будет, ты даже не обезобразил ее. Представляешь, ее родители так беспокоились, что у дочери будет нос с горбинкой. Ну что за демонюги, ты глянь. 

— А какие травмы?.. 

— В основном синяки да ссадины, похоже, она все же смогла часть ущерба отвести, когда ты начал ее избивать.  

— Мне кажется, она прибьет меня, когда восстановится.  

— Пусть только попробует! Я ее заставлю тебя лечить. Ох! Сил нет моих на вас! 

Кален невольно усмехнулся: ворчание старой целительницы, как ни странно, поднимали ему настроение и как бы говорили: “все хорошо, все как обычно, расслабься”. 

— Ко мне кто-нибудь заходил? 

— К тебе? Нет. Не велено.  

“Действительно, кому я нужен. Даже Артур променял меня на какого-то человеческого выродка. И почему, интересно, она не говорит, что отец приходил? Или это он попросил не говорить, чтобы не позориться за свою жалость передо мной? Ничего, его авторитет и так на днище. Гребанный ублюдок...” 

— Сколько мне так лежать. 

— Сколько я скажу. Если попробуешь сбежать, я тебя привяжу к кровати и не отпущу до совершеннолетия. А еще буду труцидой отпаивать. 

— Великий Дьявол, только не эта дрянь. 

— Значит молчи и лежи. У тебя все равно больше нет вариантов, — с этими словами Мадая ушла, снова оставив Калена наедине со своими мыслями. 

“Как вообще можно одно и то же растение использовать для лечения и для курева? Это какое-то издевательство!”