25 мая 1093 года

Знание - сила (журнал), апрель 1983, С. 31-32.

Порой от правильного установления точной даты события, о котором рассказано в источнике, зависит не только правильное понимание, но и достоверное прочтение самого источника. Пояснить эту мысль удобно на примере совсем недавно открытой надписи, рассказывающей о некоем весьма драматическом событии.

В последние годы киевский исследователь Сергей Александрович Высоцкий проделал невероятно трудную, но благодарную по своим результатам работу. Он расчистил и прочел много сотен надписей, процарапанных в древности на штукатурке стен Софийского собора. Тем самым был открыт новый источник знаний: многие надписи содержат важную, не известную ранее информацию. Сложность их изучения не только в том, что тексты не всегда хорошо сохранились, но и в отсутствии дат. Писавшие на стенах люди отнюдь не стремились облегчить труд современного историка и, фиксируя занимающие нас факты, в лучшем случае записывали число, но не год.

Одна из таких надписей процарапана на южном столбе Георгиевского придела киевской Софии. Она расположена на высоте 1,75 метра от уровня пола XI века и, следовательно, если действительно относится к этому столетию, выполнена взрослым человеком, да еще так, что находилась примерно на уровне глаз любого ее читателя.

В транскрипции С. А. Высоцкого надпись выглядит так:

Черточки над буквами (титла) являются указателями, что слово сокращено или же буква под титлом имеет цифровое значение. В древности цифры обозначались буквами азбуки.

Вот как толкует это граффито (так в науке называются надписи на штукатурке) его первооткрыватель: «Первые две строки читаются и переводятся вполне определенно: «Месяца мая в 25-е* утоплен...» В третьей строке, по-видимому, содержится имя утопленника, которое по каким-то соображениям зашифровано и не поддается дешифровке. Определение смысла надписи затруднительно. Однако очень любопытным является то, что «утопление» произошло 25 мая. Невольно припоминаются летописные события 1093 года, связанные с поражением древнерусских князей в битве с половцами на реке Стугне, притоке Днепра, и гибели в ней молодого «уноши» Ростислава Всеволодовича.

* Числа тогда обозначались буквами: К — 20, Е — 5.

Об этом спустя сто лет вспоминал автор «Слова о полку Игореве». Летопись относит битву на Стугне ко дню Вознесения (26 мая 1093 года), очень близкому к дате, которая указана в рассматриваемом граффито... Наконец, очень похоже, что слово под титлом третьей строки надо читать как «князе».

О гибели князя Ростислава Всеволодовича, брата Владимира Мономаха, поэтически говорится в «Слове о полку Игореве»: «Не тако ли рече, река Стугна; худу струю имея, пожръши чужи ручьи и стругы, рострена къ устью, уношу князю Ростиславу затвори. Днепри темне березе плачется мати Ростиславля по уноши князи Ростиславе. Уныша цветы жалобою, и древо с тугою къ земли преклонилось».

Подробно и очень эмоционально об этом событии рассказано и в «Повести временных лет» — летописи начала XII века. Во время битвы половцы начали одолевать русских князей. Спасаясь от них, Владимир и Ростислав вместе со своими воинами прибежали к Стугне и стали переправляться на другой берег. На глазах у Владимира его брат стал тонуть и едва не утопил Мономаха, пытавшегося его спасти. Тело погибшего Ростислава привезли в Киев, где его оплакивали все люди «уности его ради».

Гибель молодого Ростислава, как видим, оставила о себе память в нашей древней литературе. Однако имеет ли прямое отношение к этому событию надпись в Софийском соборе? Весьма сомнительно. Можно назвать, по крайней мере, три основания для таких сомнений. Во-первых, глагол «утоплен» предполагает насильственное, преднамеренное действие. В описанных обстоятельствах более уместен был бы иной глагол: «утоп» или «утонул». Во-вторых, даты 25 и 26 мая хотя и близки, но не совпадают. В-третьих, если в надписи речь идет о Ростиславе, то зачем же потребовалась зашифровка этого имени, прочесть которое мог бы только знаток тайнописи?

Чтобы исключить все эти противоречия, не лучше ли поискать в источниках другого утопленника, который потерял свою жизнь насильственно и именно 25, а не 26 мая? Такое лицо, оказывается, известно, его смерть случилась в том же 1093 году, одним днем раньше, чем гибель Ростислава Всеволодовича.

В древней Руси был очень популярен сборник рассказов об иноках Киевского Печерского монастыря, так называемый «Киево-Печерский патерик». В этом сборнике имеется глава «О святом Григории чудотворце», в которой описаны и обстоятельства смерти обозначенного в заголовке монаха. Однажды Григорий обнаружил, что стоявший в его келье сосуд с водой осквернен падением туда какого-то животного (мыши или насекомого). Он взял сосуд и отправился на Днепр вымыть его. Там он встретил князей Владимира и Ростислава Всеволодовичей, которые перед походом на половцев шли со своими слугами на молитву и за благословением в Печерский монастырь. Когда люди Ростислава увидели монаха, они стали над ним глумиться. Обиженный Григорий предрек им скорую кончину в воде, вместе с их князем. «Мне ли пророчишь смерть от воды, когда я умею бродить среди нее!» — воскликнул разгневанный Ростислав и приказал связать монаху руки и ноги, повесить ему на шею камень и бросить в воду. В гневе Ростислав прервал свою поездку в монастырь, куда Владимир отправился уже без него. Когда же произошла битва, то Ростислав со всеми своими воинами утонул в реке, по пророчеству Григория.

Расстояние от Киева до Стугны и Триполья, где произошла битва, не превышает 35 километров, и это объясняет дату утопления. Князья отправились в Печерский монастырь накануне сражения, то есть 25 мая.

Располагая этими наблюдениями, можно теперь попытаться истолковать содержащуюся в надписи тайнопись. Однако прежде следует рассмотреть предложенную С. А. Высоцким ее транскрипцию.

Буква М над первой строкой не имеет отношения к нашему граффито. Она написана с прямыми плечиками и округлой петлей, то есть совершенно иначе, чем трижды изображена М в самой надписи. Третья строка начинается не буквой X, ей предшествует еще одна буква под титлом, которая может быть прочитана как Л, Д или, скорее всего, как А. Буква, переданная С. А. Высоцким как + , на самом деле — четко написанное «зело» ранней формы (перечеркнутая горизонтальной чертой 3 — «земля»). За ней следует буква Е, слившиеся отсечки которой превратили ее в некое подобие буквы О (точно так же написана Е в четвертой строке). Далее следует снова «зело» (а не «земля»; эту букву С. А. Высоцкий почему-то опустил в следующую строку и включил в реконструированное им слово КЗЕ («князе»). Наконец, завершает третью строку буква О, не учтенная С. А. Высоцким и оказавшаяся как бы насаженной на верхушку буквы Е последней строки. В целом надпись транскрибируется следующим образом:

В древней Руси существовало множество систем тайнописи, но данная криптограмма дешифруется при помощи так называемой Метофрастской мудрой литореи (один из шифров, часто употреблявшихся в средние века), которая основана на том, что гласные буквы записываются без изменений, а согласные взаимозаменяются так, как это показано ниже (вместо буквы Б писали Т, вместо буквы Ч — Д и наоборот).

Заменяя буквы в тайнописной строке по этой системе, получаем: АГС, Ц, ГРЕ, РО, а при логическом раскрытии сокращений (знак запятой и означал, что слово сокращено) — «АГ/I O/С Ц... ГРЕ(ГОРИЙ) РО(СТИ СЛАВОМ) . Слово, начинающееся буквой Ц, может быть раскрыто по-разному: церковник, цернец (чернец), цюдотворець (чудотворец). В целом надпись читается так: «Месяца мая 25 утоплен агиос (святой) цюдотворец Грегорий Ростиславом». Ниже повторены цифры — 25.

Эта надпись вряд ли сделана позднее конца первой трети XII века. Ведь только во времена киевского княжения Владимира Мономаха (1113–1125 годы) и его сына Мстислава (1125–1132 годы), то есть брата Ростислава и его племянника, его преступление нуждалось в зашифровке. После 1132 года киевский стол оказался во власти противников Владимира Мономаха.

В одном-единственном, даже не слишком значительном историческом факте видны многие характерные черты эпохи. Тут и своеволие князей при явно, мягко говоря, непочтительном отношении к представителям церкви. И то обстоятельство, что оппозиция народных масс княжескому самовластию, в числе прочего, находит свое выражение в причислении «убиенного» Ростиславом монаха к лику святых. И простодушная вера в силу предсказания и проклятия.

Приведенный пример, может быть, не столь значителен. Он не открывает новых фактов истории. Однако достаточно нагляден для того, чтобы убедиться, насколько сложна работа по уточнению дат, требующая сопоставления источников разного жанра. Вместе с тем мы видим, что тут возникает возможность проверить и достоверность даже таких сообщений, которые, на первый взгляд кажутся легендарными.