25 марта 1878 года

По случаю празднования открытия японского центрального телеграфа в большом зале токийского Императорского инженерного училища 工部大学校 (яп. кобу дайгакко) загорелась первая угольная дуговая лампа в Японии. Это событие стало первым зафиксированным случаем использования электричества в истории страны, в честь чего за 25 марта закрепилось поименование «день электричества» 電気記念日 (яп. дэнки кинэнби). О полноценной эликтрификации страны в конце 70-х годов XIX века говорить, разумеется, ещё не приходится – даже в технологически более развитых западных державах до этого ещё было далеко – однако в данном случае показательно использование электричества с целью освещения пространства. Именно в этом направлении будет развиваться область применения электричества в первые годы его внедрения в Японии. Дуговая лапа, с которой всё началось, была представлена публике приглашенным профессором инженерного училища, заведующим направлением естественной философии и телеграфии Уильямом Эдвардом Айртоном (William Edward Ayrton). Он прибыл в Японию в 1873 году для обучения студентов основам физики и электроинженерии, и помимо лекций, проводил многочисленные эксперименты в созданной и при училище лаборатории, устройству которой удивлялись даже приезжавшие в Токио с визитом британские инженеры. Вместе со студентами Айртон установил дуговую лампу и запитал её от 50 гальванических элементов Грове. Вероятно, сейчас её свет показался бы тусклым, но тогда, судя по той степени значимости, которая придаётся событию, электрическое освещение произвело сильное впечатление на очевидцев и значительно превосходило по яркости и интенсивности газовые осветительные приборы, которые уже нашли своё применение в стране к этому времени.

Исследователь Такахаси Юдзо, главный японский специалист по наследию Айртона, отмечал, что его лекционный курс о телеграфии стал первым не только в Азии, но и во всём мире, и те знания, которые он передавал студентам инженерного училища, позволили им в дальнейшем внести существенный вклад в модернизацию страны и развитие электроэнергетики. Британец также с тёплыми чувствами вспоминал свой шестилетний опыт пребывания в стране и высоко оценивал темп распространения научно-технических знаний и ту жадность и энтузиазм, с которыми её обитатели впитывают всё новое. Во время своей речи, прочитанной 1 ноября 1879 года в лондонском Институте города и гильдий, он заявил: «Всего десять лет назад феодальное государство, находившееся под тиранией баронов (наверно, Айртон говорит про даймё и сёгуна), державших в свих руках власть над жизнью и смертью, было приведено в смятение конфликтом между истинным правителем и потомственным военным узурпатором. Нация, которую мы считали варварской, нация, о чьих манерах мы практически ничего не знали, и чей образ мыслей настолько отличается от нашего, что мы до сих пор не можем сказать, что хорошо их понимаем, этот народ всего через три года вышел из состояния, близкого к рабству, и построил в самом сердце страны технический колледж, с тщательно подобранным штатом из британских профессоров, с лабораториями, аудиториями, музеями, библиотеками и мастерскими, что обходится бедной стране Японии как минимум в 12 тысяч фунтов стерлингов ежегодно, а также требует тысяч и тысяч на строительство».

Успех в деле распространения научно-технического прогресса, по Айртону, заключался, однако, не только в правильно расставленных государственных приоритетах, но и людях, приходивших учиться в «Кобу дайгакко»: «Чтобы поступить и учиться там, не требовалось ни денег, ни связей, ни опыта – только способность и желание учиться». Возможно, у британского инженера был несколько идеализированный взгляд на Японию, но отношения со студентами у него сложились превосходно. С самого начала обучения он привлекал их для проведения опытов в качестве научных ассистентов, давая как теоретическую базу, так и практические навыки. Многие его ученики в будущем сделали карьеру в академической области и промышленности. В одной из статей, написанных после пребывания в Японии, Айртон благодарит ряд японских студентов и отмечает, что результаты его работы стали продолжением тех экспериментов, которые они вместе проводили в «Кобу дайгакко». Пишет он и о хорошо усвоенных японцами уроках – не повторять полностью уже известные эксперименты, а пытаться привнести хотя бы небольшие новшества и постепенно совершенствовать методы. Из двадцати учеников Айртона наибольшую известность в научном мире получил физик и инженер Сида Риндзабуро. После окончания училища он был направлен в Глазго, где обучался под руководством самого Уильяма Томпсона (лорда Кельвина). Вернувшись в Японию, Сида в 1883 году получил должность своего бывшего учителя Айртона и стал первым японцем, преподававшим курс по телеграфии и электроинженерии. Ему же приписывают первые удачные эксперименты в области радиосвязи в стране, осуществлённые в 1886 году.

Электричество тоже постепенно завоёвывало Японию. 1 ноября 1882 года, в 19:30 перед зданием компании «Окура» на Гиндзе зажглись первые в стране электрические фонари. Гиндза и раньше была довольно яркой, но освещалась фонарями газовыми – красивыми, но тускловатыми и весьма пожароопасными. Дуговые лампы, которые тут же прозвали «светильниками в 4000 свечей», были значительно ярче и безопаснее. Были и минусы – дуговые лампы работали от гальванических элементов и перегорали после 100 часов работы, поэтому их приходилось часто менять, но с этой проблемой постепенно удалось справиться. За электрификацию Гиндзы отвечал бывший ученик Айртона, Фудзиока Итискэ. После окончания «Кобу дайгакко» он отправился в США, где свёл знакомство с Эдисоном и загорелся идеей электризовать всю Японию и познакомить население с «чудесами электричества». Если Сида – наиболее известный ученик Айртона в научных кругах, то Фудзиока – один из самых успешных предпринимателей, учившихся у британца. Вернувшись в Японию, он выполнял различные правительственные заказы, а в 1890 году основал собственную компанию, назвав её «Хакунэцуся». Она не была первой японской фирмой, специализировавшейся на электричестве – четырьмя годами ранее была основана «Токё дэнто»  東京電燈, одним из учредителей и сотрудников которой также был Фудзиока – но именно его собственному детищу была уготована судьба стать одной из самых успешных фирм в этой области. В 1899 году «Хакунэцуся» была переименована в «Токё дэнки» и под этим названием вошла в историю. Фудзиока, получивший прозвище «отца японского электричества» и «японского Эдисона», также стал одним из соучредителей корпорации «Тосиба», ответственной за решение огромного числа технологических задач уже в ХХ веке.