25 апреля 1858 года

(12 день 3 луны 5 года девиза правления Ансэй)

В Киото при дворе государя Комэй произошло событие, аналоги которому сложно найти в истории Японии периода Эдо. Придворная знать, включая канцлера-кампаку Кудзё Хисатада 九条尚忠, левого и правого министров, советников-нагон и других чиновников благородного происхождения, собралась на совет для выработки резолюции, содержавшей официальную позицию Киото по политическим вопросам, затрагивавшим судьбу страны. После установления режима Токугава и налаживания работы бакуфу центр принятия политических решений в масштабах государства был перенесён в Эдо, а степень участия в этом процессе императора и его окружения была сведена к необходимому церемониальному минимуму. Более того, на протяжении двух веков и нескольких десятилетий самураи из бакуфу далеко не всегда регулярно и своевременно ставили двор в известность о своих решениях, и к середине XIX века прямые контакты между бакуфу и придворным сообществом, равно как и отправка посланников из Эдо в Киото, носили единичный характер.

Испрашивание мнения императора по вопросам управления страной также не являлось ни обязательным, ни желательным, а последний заметный инцидент условного политического противостояния между бакуфу и потомком Аматэрасу для периода Эдо относится к 1629 году. Тогда в ходе так называемого «инцидента с пурпурными одеждами» сёгунат лишил постов ряд представителей духовенства, получивших назначения по велению императора Гомидзуноо, отправив их в ссылку в дальные провинции. Суровые меры были вызваны политикой экс-сёгуна Токугава Хидэтада по сокращению полномочий Киото в распределении материальных и символических ресурсов. После 1853 года, когда к берегам Японии стали приплывать посланники иностранных держав с настойчивыми предложениями об открытии страны для дружбы и торговли, ситуация изменилась.

В 1858 году проходила подготовка к заключению договора с США, дискуссии о целесообразности и допустимости которого раскололи и без того далёких от единства мнений даймё. Чиновники бакуфу считали договор неизбежным и в качестве аргумента приводили технологическое и военное превосходство западных стран над Японией, из-за чего отказ от формализации отношений на условиях, предложенных американской стороной, может иметь негативные последствия для страны. Значительная часть даймё, как по причине конфликтов интересов с режимом Токугава, так и в силу убеждённости в необходимости защиты островов их предков от осквернения иностранцами и справедливости лозунга «дзёи» 攘夷, или «изнание варваров», выступала резко против подписания договора. Для того, чтобы повлиять на умонастроения самураев, бакуфу решило пойти на беспрецедентный шаг – обратиться за консультацией и формальным одобрением к императору Комэй и его окружению. Главой официальной делегации, направленной из Эдо в Киото для ознакомления императора с проектом договора, был назначен старейшина-родзю Хотта Масаёси 堀田正睦, которого сопровождали два видных эдоских чиновника, Кавадзи Тосиакира и Ивасэ Таданари, и многочисленная свита.

Они удостоились аудиенции у Комэй и получили возможность изложить свою позицию, однако реакция императора, известного своим неприятием политики открытия Японии для иностранцев, была далека от той, на которую рассчитывало бакуфу. В своём послании Комэй назвал заключение Канагавского соглашения 1854 года роковой ошибкой и предостерёг от дальнейшего расширения правовых возможностей иностранцев на территории Японии. Он также охарактеризовал продолжение политики по прекращению изоляции позором, из-за которого ему будет стыдно перед божественными предками, и призвал не стеснять себя приличиями и прибегать к силовым методам решения конфликтов, если иностранцы продолжат упорствовать в своём стремлении навязывать Японии правила общения.

Бакуфу предпочло оставить «рекомендации» Комэй без внимания, однако он проявил упорство и для придания своей позиции весомости созвал совет придворных чиновников. 25 апреля 1858 года на территории государевой резиденции в Киото прошло, наверно, самое массовое собрание знатных вельмож за весь период Эдо, в повестке которого было обсуждение политических вопросов первостепенной важности. Его возглавлял кампаку Кудзё Хисатада, ознакомивший присутствующих с положениями договора, готовившегося к подписанию, и организовавший голосование. 88 придворных аристократов из 137 участников собрания выступили категорически против. Главными противниками договора стали Накаяма Тадаясу 中山忠能, дочь которого, Накаяма Ёсико, была биологической матерью наследного принца Муцухито, будущего императора Мэйдзи, а также советник императора Ивакура Томоми. С решением высшей придворной аристократии оказались солидарны и чиновники средних рангов.

Бакуфу приняло к сведению позицию Киото, однако она не оказала влияние на принятие решений – договор вскоре всё равно был подписан. Хотта, не добившийся одобрения двора, подал в отставку. Канцлер Кудзё также был вынужден покинуть свой пост. Тем не менее, в ходе «инцидента с процессией 88 придворных сановников» 廷臣八十八卿列参事件 (яп. тэйсин хати дзю хати кё рэссан дзикэн), как принято обозначать этот эпизод в японской историографии, был создан прецедент обращения ко двору в поисках одобрения политического курса, а придворная аристократия показала себя в качестве сообщества, стремящегося к активному участию в жизни страны, не ограниченному ритуалом и дворцовой оградой.