24.2 часть
ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤㅤ * * *
…21:40
ㅤСон Дже вбежал в казино через другой вход, как проходило большинство. Тяжело дыша, он пытается восстановиться. Кругом слышались неразборчивые голоса, что мешало. Глаза цеплялись за каждую значительную и нет деталь. Он даже с гостями, которые знали его, не здоровался. Ему было плевать на репутацию, тем более сейчас. Пробираясь глубже, он осматривает вип-зал: приглушённый свет, многочисленное количество диванов и столиков, небольшой выступ в виде своеобразной сцены, на которой сейчас играл живую музыку оркестр, и огромная плазма, какую Сон Дже видел уже ни раз.
ㅤСюда он пришёл только из-за Хён Така. Он должен был найти его. Просто найти и уйти. Оглядываясь по сторонам, Гым в самом углу замечает собственного отца в компании Кан Мина. Это неудивительно, они часто были вдвоём, однако то, что они о чем-то спорили, было далеко не привычным зрелищем. Парень даже скрываться не стал. Он в открытую наблюдал за ними, пока Кан Мин резко не поднялся и не покинул это место практически бегло. Когда Ху Сон остался один, он сделал большой глоток коньяка. Выглядел он вполне довольным.
— „Что он задумал?”, — думает Сон Дже, пока музыка за спиной не затихает. Парень оборачивается. Сцена на какое-то время погружается во мрак. Многие гости перед началом представления располагаются на своих местах, пока Сон Дже, не понимая, с плохим предчувствием ждёт.
В следующий миг, как только включается свет, на этот раз слишком яркий, на сцене оказывается Хён Так. От одного вида Сон Дже бледнеет. Вся футболка Готака была разорвана против швов, руки его было закреплены тугими, чёрствыми браслетами над головой, а сам он стоял на коленях. Сердце забилось где-то в горле. Один настойчивый шаг – и Гым на сцене, но его останавливают. Чьи-то очень сильные руки приковывают его к месту и садят на пол. Сон Дже, испытывая безумную злость, пытается выбраться, но на подмогу приходит третий человек.
— Отец!? Что ты, сука, творишь!? — не стесняясь собственного голоса, он бросает в сторону отца полный гнева взгляд, но Ху Сон не смотрит на сына. Он медленно поднимается со стаканом алкоголя в руках.
— …Как и обещал. Сегодня от этого мальчишки зависит ваш выигрыш, —
Сон Дже резко дёрнулся, но его руки стянули лишь сильнее.
— Что ты несёшь!? — то и дело рыпаясь, Гым не понимал, почему его просто не вырубят, раз он так мешает. Но, как только он заметил, как слабо Хён приподнял голову, всё стало ясно. Это шоу предназначалось только для него.
— Правила просты: вы делаете ставку, как долго тот сможет продержаться. Однако не всё так просто. Вы можете менять ход событий, вкладывая больше денег. Тоесть, вы сможете платить за каждый новый или дополнительный удар. Можно сказать, всё в ваших руках, — народ одобрительно переглянулся. Сон Дже, раздражённо вздыхая, всё ещё не теряет надежды вырваться. Когда на сцену выходят ещё несколько человек, – на вид мучителей, – Сон Дже смотрит на Го. Всё его аккуратное, нетронутое тело могло превратиться в мессиво.
— …Тогда начинаем, — доброжелательно возгласил Ху Сон и отошёл. Он специально встал Сон Дже за спину.
— Ты мразь, — шипит старший, но в ответ на это получает звонкий шлепок от удара. Все звуки перемешались в один несносный гул. Сон Дже хотел закричать, но взгляд Хён Така, направленный на него, заставлял смотреть куда-то в пол. Он не мог вынести этого. Не мог смотреть и ничего не делать.
— Смотри, — прогремел голос Ху Сона, и это слово прозвучало как приговор. Отец схватил его за волосы и поднял его голову. Да так, что невозможно было отвести взгляд. Мир сузился до одной мучительной картины, до одного невыносимого мгновения, которое, казалось, будет длиться вечно. Удар за ударом, ставка за ставкой — и с каждым новым ударом в его душе что‑то безвозвратно рушилось. Он стоял, стиснув зубы, и чувствовал, как внутри разрастается пустота — холодная, бездонная, пожирающая всё живое. Всё тело била невыносимая дрожь, его пожирало собственное бессилие. Хотелось вырвать из себя все эмоции, – просто, чтобы это прекратилось.
Хён Так содрогался под каждым ударом. Он видел Сон Дже, видел чужую боль в глазах. Но здесь, под прицелом чужих глаз, он мог поклясться, что хотел лишь одного: чтобы Гым ушёл. Его беспомощный, в перемешку с безумием взгляд, давил не меньше.
— Уходи, — шепчет Готак одними губами. И шатен понимает. Сжимая ладони в кулаки, он находит в себе силы противостоять этому. Он впервые почувствовал внутри то несокрушимое желание жажды. Просто взять и переломать руки всем, кто к этому причастен. Ответить тем же, только в десять раз хуже.
— Поднимаю! — слышится отдалённое. Гым не может увидеть, кто это. Чужая рука лишь сильнее сжимается на волосах. Парень чувствует ноющую физическую боль, но куда опаснее та, что внутри. Потому что то чистое тело теперь покрылось большими ссадинами. Не осталось ни одного, даже самого маленького места, где не было крови. Серая футболка окрасилась, а Хён Так обессиленно прикрыл глаза. Губы его, в перерыве между ударами, то и дело открывались в мольбах о уходе, но Сон Дже не мог.
ㅤГнев обжигал всё настолько сильно, что старший чувствовал, как щиплет очи. Все эмоции грозили выйти наружу, но он не позволил бы себе этого никогда.
— Сука, прекрати! — кричит Сон Дже и снова дёргается, но три пары рук быстро решают проблему. Гым пытается смахнуть с себя отцовскую руку, но Ху Сон обхватывает его двумя руками, второй хватая за подбородок.
— Хватит! — на этот раз кричит далеко не Сон Дже. Из тени выходит Кан Мин, где недавно и скрылся. В руках его – пистолет, направленный на Ху Сона. Старший Гым отпихнул от себя голову сына и с лёгкостью взглянул на того. Зная его, такой поворот событий его только радовал, в то время как гости, увидевшие пистолет, стали шептаться.
Сон Дже, наконец-то, смог повернуться. Там в самом деле стоял Кан Мин. Значит, детектив не был такой тварью, как его отец, раз сделал такой выбор.
— Не думал, что ты вернёшься, —
— А я не думал, что ты настолько беспринципный. У нас был уговор! —
Ху Сон издевательски смеётся, смакуя каждое мгновение. О таком триумфе он и мечтать не мог.
— Был. Если бы кое-кто не лез не в своё дело, я бы… возможно, сдержал слово, — мужчина достаёт свой пистолет и методично медленно направляет его на Хён Така, снимая с предохранителя: — Советую убрать пистолет, детектив Го.
Пользуясь этой заминкой, Сон Дже слепо хватает за пиджак первого попавшегося и тянет вниз. От неожиданности обе хватки расслабляются, что даёт возможность. Очкастый резко вскакивает и самого ближнего бьёт по лицу. Когда его пытаются схватить снова, он хватает того за руку и нехило выкручивает. Слышится болевой стон. Третий, боящийся больше всех, не решается кидаться на Гыма самостоятельно. За него это делает один из первых, но всё, что у него получается, – это смахнуть с лица очки. Те падают и разбиваются в дребезги. Что же, они достойно держались всё это время.
ㅤВроде, путь свободен, но на сцене его встречает ещё одна немаленькая преграда. Когда ему хотят помешать, Ху Сон возражает:
— Пропустите его, —
Разгневанно взглянув на отца, Сон Дже подбегает к Хён Таку.
— Эй… — тихо позвав его, Го поднимает на него измученный взгляд. Уголок губ раздражённо дрогает, пока старший пытается понять, как его освободить.
— Как мило, — издевается Ху Сон, не сгибая вытянутой руки.
— Всё нормально, я сейчас… —
— Их так просто не расстегнуть, — шепчет Хён Так, отрицательно мотая головой. Сон Дже в первые за эти минуты смотрит ему в глаза.
— Ты чертовски жалок, Сон Дже, — смеётся мужчина. Гым неохотно отводит свой взгляд и смотрит на отца.
— Серьёзно потерял здравый смысл из-за какого-то… —
— Отпусти пистолет, Ху Сон, — требует Кан Мин, но его, очевидно, игнорируют.
— Сон Дже, не слушай, — просит Готак, но даже пошевелиться не может. А все его тщетные попытки заканчиваются дикой болью в суставах.
Напряжение росло. Гым устал слышать своё имя со словами, что ему нужно делать, а что – нет. Хотелось сделать так, как хотелось именно ему.
— Да, ты прав, — сказав это, Сон Дже ненароком замечает две мельтешащие тени где-то далеко в тени. Выдержав паузу, он узнаёт в одном из силуэтов растрёпанную каштановую макушку. Кан У Ён. Если он каким-то образом был здесь, то кто передавал информацию СМИ? Эфир должен был начаться в десять, а значит, по рассчётам, уже начался. Когда Ху Сон хотел проследить за взглядом сына, шатен резко продолжил, понимая, что нужно потянуть время.
— …Я лучше потеряю рассудок из-за него, чем из-за такого ублюдка, как ты, — Сон Дже подходит к Го ближе. Младший, весь сжавшийся от всего, что тут происходит, не может угадать, что он задумал. Гым максимально непринуждённо берёт его за подбородок и целует. На языке чувствуется чёткий металлический привкус, разжигающий бушующую ярость сильнее. Хён Так, что удивительно, беспрекословно отвечает на жест настолько отчаянно, что старший теряет выдох.
ㅤСон Дже спиной чувствует разъярённый взгляд отца на себе. Он понимал, что открыто провоцирует его. Поэтому, ни о чём не жалея, он закрывает его своим телом. Не разрывая поцелуя, шатен встаёт перед ним, и в эту же секунду раздаётся оглушительный выстрел.