24 сентября 1941
@History_Porn24 сентября 1941 года в оккупированном нацистами Киеве на Крещатике взорвались здания. Это спровоцировало пожар, уничтоживший исторический центр города.
Взрывчатку заложили советские военные и диверсанты, хотя пропаганда СССР долгое время утверждала, что это сделали нацисты.
За несколько сентябрьских дней советская армия бросила центр Киева в руины. Уютный Крещатик превратился в ад. Величественные дома взрывались один за другим и поднимали вверх огромные клубы пыли и дыма. На руинах пылал большой пожар, который ничем не удавалось потушить. Городской центр превратился в пепелище, похоронив под обломками до сих пор не выясненное количество людей.
Советский подрыв Крещатика 24-29 сентября 1941 года стал беспрецедентным явлением для Второй мировой войны. Единственный раз в истории при отступлении был заминирован весь центр большого города. Мины дистанционного действия сработали неожиданно и в неожиданных местах, когда никто не ждал беды. После войны советы пыталась переложить вину на противника.
Выжженная земля
"Первый взрыв облаком дыма омрачил ясный день. Пламя охватило магазин "Детский мир", который находился на углу Прорезной улицы и Крещатика. С этого началось. Взрыв чередовался за взрывом. Пожар распространялся вверх по Прорезной улице и перекинулся на обе стороны Крещатика. Ночью киевляне наблюдали большое кровавое зарево, которое не утихало, а неустанно разрасталось. Большевики разрушили водопровод. Пожар тушить было невозможно. В то время огонь был хозяином - он жрал и уничтожал дом за домом, - описывала газета "Украинское слово" в номере за 21 октября 1941 года.
Взрывы в центре столицы повлекли за собой масштабные пожары. Диверсанты специально закладывали на чердаках запасы коктейлей Молотова. Водопровод также был разрушен советскими войсками. Поэтому чтобы остановить распространение огня, нацисты взрывали соседние помещения.
Сгорели пять лучших кинотеатров, театр юного зрителя, театр КОВО, радиотеатр, консерватория и музыкальная школа, центральный почтамт, здание горсовета, два крупнейших универмага, пять лучших ресторанов и кафе, цирк, городской ломбард, пять крупнейших гостиниц ("Континенталь", "Савой", "Грандотель" и другие), центральная городская железнодорожная станция (билетные кассы), дом архитектора и ученых, два пассажа, типография, восьмая обувная фабрика, средняя школа, более 100 лучших магазинов. Погибло много библиотек, интересных документов, ценных вещей. Например, в Киевской консерватории сгорел большой орган и что-то 200 роялей и пианино".
Для того, чтобы притормозить наступление Вермахта в 1941 году, советское командование использовало тактику "выжженной земли". Это был один из главных инструментов противодействия немецким атакам. Армейские вожаки считали, что противник должен был зайти в полуразрушенные, не приспособленные к жизни города.
Третьего июля 1941 года Сталин призвал создавать партизанские отряды "для подрыва мостов, дорог, порчи телеграфной и телефонной связи, поджога лесов, складов и обозов".
"В случае вынужденного отступления частей Красной армии не оставлять врагу ни одного килограмма хлеба... Колхозники должны выгонять весь скот, сдавать хлеб под охрану государственным органам для вывода его в тыловые районы, хлеб и горючее, которое невозможно вывезти, должны быть уничтожены", - приказывал Сталин. Советские лидеры не обращали внимания на судьбу жителей потенциально оккупированных территорий, хотя на пороге холодов их лишали ресурсов для выживания.
Киев должен был стать эталонным воплощением тактики "выжженной земли". Минирование начали еще летом. Большевики заложили взрывчатку на всех основных инфраструктурных и транспортных объектах города - мостах, электростанциях, водопроводах, железной дороге, телеграфе, почтамте, телефонных станциях и тому подобное.
Кроме того, советские заминировали большие здания в центре, которые немцы могли использовать для размещения штабов или для расселения солдат. В частности, взрывные устройства заложили под здание Совнаркома (сейчас там заседает правительство), Верховную Раду, штаб Киевского особого военного округа (теперь - здание Офиса Президента), НКВД (сейчас там Служба безопасности Украины), музей Ленина (бывший центр Центральной рады), гостиницы, универмаги и жилые дома.
Для минирования использовали тринитротолуол и радиоуправляемые мины Ф-10. Взрывчатку размещали в подвалах, а на чердаках скапливали бутылки с зажигательными смесями.
Кадр из немецкого еженедельника Die Deutsche Wochenschau
Взрывное устройство Ф-10 - это ящик с длинной антенной массой 35 килограммов. Питалось от аккумулятора. Батареи хватало от 4 до 40 суток в зависимости от режима работы. Дальность подачи сигнала на взрыв составляла 150-600 километров.
Активность советских саперов заметили киевляне. Жители тревожились, что в подвалы их домов солдаты сносили какие-то ящики. Обеспокоенным горожанам объясняли, что волноваться нечего - это прячут спецархив НКВД. А накопление бутылок с зажигательной смесью на чердаках обосновывали подготовкой к возможным уличным боям.
Один из киевлян рассказывал: "Нам не страшен немец, и то что он будет бомбить Киев, как страшно, что наши - большевики - минировали в городе все здания, которые имели ценность, и которые будут взорваны на случай сдачи столицы".
Ответственным за минирование назначили инженерный отдел 37-й армии, которой командовал будущий главнокомандующий "Русской освободительной армии" генерал Андрей Власов.
Начальник инженерной службы штаба обороны Киева Михаил Чукарев потом вспоминал: "Была поставлена задача заминировать важнейшие объекты города, которые противник может использовать в своих целях. Эта работа была выполнена в масштабах, разрешенных положением того времени. Сотни мин взрывалось с приходом частей немецкой армии в город Киев. Стены и целые здания падали на головы немецко-фашистских захватчиков".
Кроме армейских саперов, в Киеве действовала группа диверсантов НКВД под руководством Ивана Кудри. В советской историографии отряду Кудри часто приписывали минирование объектов.
Фото: photohistory.kiev.ua
Немецкие войска вошли в Киев 19 сентября. Аккурат перед их входом в город советские подразделения уничтожили все городские мосты через Днепр и взорвали инфраструктурные объекты. В Киеве не было ни электричества, ни воды. Центр все еще оставался неповрежденным. Среди населения поползли слухи, что когда включат электричество, то весь Киев взорвется.
От местных жителей немцы быстро узнали о минировании объектов. Штабной офицер 29-го пехотного полка Вермахта (его имя не сохранилось) вспоминал в своем дневнике: "Население растерянно стоит на улицах. Оно еще не знает, как ему вести себя... Когда мы подъехали к толпе, из нее вышел, возбужденно жестикулируя, человек... Он хотел показать нам дорогу к гостинице "Континенталь", где должен был разместиться наш штаб... Соседи сказали нам, что большевики перед отступлением заминировали этот дом, и предупредили нас, чтобы мы в эту гостиницу не вселялись".
Немцам удалось взять в плен командира взвода спецминирования Главного военно-инженерного управления Бориса Левченко. Тот дал показания о минировании нескольких объектов.
Немецкая комендатура распорядилась очистить Киев от мин. Горожан призвали сообщать о случаях минирования зданий. Саперы гитлеровской армии приступили к обезвреживанию взрывчатки. В частности, очистили штаб Киевского особого военного округа на Банковой, здание Верховной Рады. Из подвалов музея Ленина (ныне - Дом учителя) саперы изъяли около трех тонн тринитротолуола.
Однако общие масштабы минирования Киева были значительно больше, чем ожидалось.
В начале взрывы раздавались спорадически, в разных районах. Офицер Вермахта описывал в своем дневнике вспышку объекта на территории Печерской цитадели, неподалеку от Лавры: "Сначала вылетела в воздух площадка перед цитаделью, где располагался наблюдательный пункт артиллерии и зенитная пушка. Жители еще вчера говорили, что это место, возможно, было заминировано россиянами.
Саперы обыскали весь район, но взрывчатки не нашли. Взрыв забрал у нас многих офицеров, унтер-офицеров и солдат... Сразу же после взрыва площадки прогремел второй взрыв неподалеку от цитадели, который разрушил дом и этим загородил улицу - этого, собственно, и добивались".
Крещатик в огне
Немецкие власти в оккупированном Киеве приказали населению сдать радиоприемники. Мужчинам объявили требование прибыть на регистрацию. Для этого открыли специальные пункты, в том числе на Крещатике. Днем 24 сентября сотни киевлян стояли в очередях к регистраторам, когда вдруг оказались в огненном аду.
Первым, примерно в 16 часов, взорвался магазин детских товаров на углу Крещатика и Прорезной. Далее сработали взрывные устройства в соседних зданиях. Центральный проспект вспыхивал дом за домом, как домино. Посыпались городской почтамт, гостиница "Спартак", в которой располагалась военная комендатура, и дом по адресу Крещатик 28/2, где действовал пункт приема радиоприемников.
Никто не знал, какой дом взорвется и обвалится следующим. Людей на улицах охватила паника. Куда бежать, где спрятаться - никто не понимал. Запасы зажигательной смеси, сложенные на чердаках, вызвали сильные пожары. Улицы покрыли густой дым и пыль. Это еще больше усилило всеобщую тревогу.
Кровавое зарево
Большинство домов имели деревянные перекрытия и крыши. Лето было жарким, дерево высохло. Во дворах тогдашнего Киева хранились запасы дров на зиму. Поэтому дома загорались мгновенно. Центр пылал несколько дней.
Потушить пожар было нечем. Пожарную технику вывезли красноармейцы при отступлении; водопровод был разрушен. Чтобы локализовать пламя, 25 сентября немцы эвакуировали жителей из домов на центральных улицах, а затем саперы взорвали дома по периметру. Большинство эвакуированных разместили в парке Шевченко и на Владимирской горке.
Позже пожарное оборудование доставили самолетами. Шланги тянулись до самого Днепра. В городе царил хаос. Советские подпольщики ночью совершали акты саботажа - пытались поломать насосы, резали резиновые рукава.
Пожар в центре Киева продолжался до 29 сентября. Когда пламя стихло, над пепелищем еще долгие дни поднимался дым. Немцы оградили зону пожара кордонами, запретив гражданским доступ. Фасады нескольких поврежденных домов, которые могли упасть, саперы взорвали.
Фото: Ihor Potabachniy
"Уничтожили самую лучшую и величественную часть"
Ганс Кох, уполномоченный немецкого министерства оккупированных восточных областей, 5 октября 1941 года докладывал: "Пожар Киева 24-29 сентября уничтожил собственно центр города, то есть лучшую и самую величественную его часть - с двумя крупнейшими отелями, почтамтом, радиоцентром, телеграфом и несколькими универмагами. Пожар охватил территорию до 2 кв. км, без крыши над головой осталось около 50 тысяч человек; они кое-как размещаются в заброшенных помещениях".
"Взрывы и огонь за неделю полностью уничтожили застройку Крещатика: нечетная сторона дома №5 до Бессарабской площади, четная сторона - от нынешнего Майдана Независимости до улицы Богдана Хмельницкого. Так же сгорело все до основания на улицах Институтской (четная сторона - до Ольгинской), нечетная сторона на Ольгинской, Заньковецкой, на нынешней Архитектора Городецкого; Лютеранская - нижняя часть, Прорезная (слева - до Пушкинской, справа - до улицы Паторжинского), Пушкинская - обе стороны от Прорезной до Богдана Хмельницкого. В этих кварталах выгорело абсолютно все", - писал киевский историк Дмитрий Малаков.
4 декабря 1941 года в специальном сообщении НКВД УССР утверждалось, что "в результате взрыва здания немецкой комендатуры погибло до 300 немцев, несколько десятков автомашин". После войны в СССР заявляли, что сентябрьские взрывы и пожары на Крещатике "унесли в могилу сотни завоевателей". Но эти утверждения не подкреплялись никакими доказательствами.
Военный комендант Киева генерал-майор Курт Эбергард оставил сообщение, что в результате взрывов погибло немало мирных киевлян среди тех, кто жил в центре, пришел на регистрацию или сдавал радиоприемники.
Точное количество жертв среди мирного населения тоже неизвестно.
Советская ложь
В сентябре 1941-го советская пропаганда публиковала официальные утверждения об успешных диверсиях против немцев в Киеве. Но когда речь шла о подрыве Крещатика, то пропагандистская машина СССР обвиняла нацистов.
8 ноября 1943 года в газете "Правда" вышла статья Якова Марченко, в которой утверждали: "Захватив Киев, немцы начали методично уничтожать его. Сначала был уничтожен Крещатик - один из самых красивых и благоустроенных проспектов столицы Украины. Чтобы оправдать свои черные дела, немецкие власти пошли на хитрую и коварную провокацию: все, что не поднималось силой взрыва в воздух, приписывалось партизанам. Немцы взорвали мосты, дома, водопровод, культурные учреждения".
Tак большевистский и нацистский режимы приложили руку к уничтожению исторического центра Киева. А пострадали от советской диверсии в большей степени гражданские киевляне.
Число жертв взрывов и пожара остается неизвестным. Без крова остались около 50 тысяч человек.
В Советском Союзе эта версия стала хрестоматийной. Пропагандисты использовали кадры немецкой кинохроники, снятой в сентябре 1941-го, и не признавали своей причастности к бездумным взрывам. Правда открылась уже после 1991 года.
Пропаганда в СССР отрицала советскую причастность к взрывам в Киеве в 1941 году вплоть до 1963-го.
На самом деле это один из примеров применения режимом в Москве тактики выжженной земли.
Нацистская пропаганда обвинила в взрывах киевских евреев и использовала ситуацию как повод для уничтожения еврейского населения города. Именно взрывы на Крещатике стали формальной причиной нацистов, чтобы начать расстрелы в Бабьем Яру.
Больше фотографий и информации: https://photohistory.kiev.ua/
сорсы: